Валерий Михайлович Гуминский 
Найденыш. Притяжение Силы

Стяжатель – 2

Фэнтези-магия – 

текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=63765402
«Валерий Гуминский. Стяжатель: Найденыш. Притяжение силы»: Издательство АСТ; Издательский дом «Ленинград»; Москва; 2021
ISBN 978-5-17-134681-2
Аннотация

Он вынужден жить под чужим именем, не имея возможности воспользоваться своими правами, данными ему от рождения. И продолжает обучение в магической гимназии, пытаясь в полной мере взять под контроль свой Дар. Встреча с очаровательной незнакомкой круто меняет его судьбу. Никита влюбляется в Тамару, не представляя, какую роль предстоит ей сыграть в будущих событиях.
Стремясь усилить свои ряды перспективным сильным магом, в борьбу ввязываются императорский клан Меншиковых и Академия Иерархов. Но в противостояние могущественных сторон вмешивается политика. Тамару похищают с целью оказать давление на русское правительство по вопросу территориальных уступок на Дальнем Востоке.
Сможет ли Никита доказать в первую очередь самому себе, что по праву является обладателем Пяти Стихий? Спасет ли он понравившуюся ему девушку, применяя мощь и Силу магии против коварного противника? К каким последствиям приведет его дружба с великокняжеской дочерью?

Валерий Гуминский
Стяжатель: Найденыш. Притяжение силы

© Валерий Гуминский, 2021
© ООО «Издательство АСТ», 2021
Серия «Фэнтези-магия»
Выпуск 26
Выпуск произведения без разрешения издательства считается противоправным и преследуется по закону 

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Глава первая
Ретроспектива

Лето 1942 года, Тянь-Шань, экспедиция князя Шаранского 
С самого начала князю не нравилась тайна, которая окутывала эту неразлучную четверку людей, навязанных ему в отряд из спецотдела Генштаба. Среди высших офицеров негласно и в шутку их называли «магическим войском». Два неслабых волхва – подполковник Назаров и капитан Зайковский, а также их помощники – рядовые Селезнев и Григорчук – были незнакомы Шаранскому, но именно они должны присоединиться к отряду, выполнявшему рейд в отрыве от коммуникаций. Сама по себе неафишируемая экспедиция становилась еще более закрытой. Небольшой экспедиционный отряд в составе тридцати бойцов и младших офицеров, вооруженный различным современным, надо сказать, стрелковым оружием, вышел из Пишпека на конях и с десятком мулов, груженных цинками с боеприпасами, продовольствием, горным минометом и парой пулеметов. Не забыли и проводников. Вместе с отрядом шли два проводника-киргиза, хорошо знающих горы и тайные тропы, ведущие в Кашгар.
Почему именно туда? Первоначально маршрут разрабатывался с учетом другого задания, но после того, как Шаранский вскрыл пакет с тайным донесением, он понял, что отвертеться от очередного геморроя ему не удастся. Он даже не успел еще выйти из города, как пришлось срочно менять все планы. Командующий Туркестанским военным округом генерал-майор Жарников прямо указывал в приказе, что по прибытии в Кош-Добо надлежит встретить небольшую группу офицеров и рядовых бойцов спецотдела Генерального штаба и продолжить движение в сторону Кашгара, скрытно пересечь границу и дальше следовать маршрутом, указанным подполковником Назаровым.
Через две недели, добравшись до маленького горного кишлака, князь действительно обнаружил здесь спецгруппу, ожидавшую прихода экспедиционного отряда уже несколько дней. Откуда они пришли, каким ветром занесло их в этот район, Назаров не сообщал. Только бросал туманные намеки, что группа шла с запада, с Токтогульского перевала. Странно, подумал тогда Шаранский, слушая рассказ старшего волхва. Там же горные племена шалят какой уже год, подзуживаемые английскими и багдадскими эмиссарами. Зараза «зеленого пояса» медленно, но неумолимо проникала в горные районы Памира и Тянь-Шаня, находящиеся под протекторатом России. Каким образом им удалось проскочить вражеские кордоны? Впрочем, подполковник Назаров хитро улыбался, разводя руками на прямые вопросы, и ничего нового не говорил, ссылаясь на свои мощные способности.
– Господин подполковник, – наконец, устав от загадок, решил напрямую надавить князь, – мы все здесь люди военные, ни у кого иллюзий нет. Понимаем, куда идем. Мое мнение однозначно: соваться в Кашгар сродни самоубийству. Там мы гарантированно потеряем свои головы. Так зачем ходить вокруг да около? Нужно объяснить людям, почему они должны погибать вдали от родины на враждебной территории?
– Целесообразность раскрытия нашей миссии еще не наступила, ваше сиятельство… – Назаров все-таки решил по его виду слегка уступить напору князя. Он встал, прошелся по маленькому глинобитному домишке, постоял возле двери, словно прислушиваясь к затихающим звукам вечернего кишлака. Где-то лениво брехала собака, коротко проревел мул. Назаров вернулся к столу, отодвинул плошку со свечой в сторону. – Обратите внимание, что я ни разу не воспользовался возможностью сплести некоторые заклинания, облегчающие нашу походную жизнь. Знаете, почему? Чтобы уйти от преследования тех, кто идет за нами. Именно за нами, а не за вашим отрядом. Рано или поздно наш трюк вскроется, и тогда мы все будем под пристальным вниманием. Однако, Михаил Давыдович, что необходимо знать…
Назаров обратился к князю по имени-отчеству, прекрасно зная, что не нарушает субординацию, принятую в Российской императорской армии. В момент, когда проходит войсковая операция различного масштаба, все титулы в обращении можно опускать. Офицерам дозволительно называть друг друга по званию или так, как сейчас поступил волхв. Князь Шаранский, хотя и не имел принадлежности к императорскому роду, имел титул наследственный, полученный еще в девятнадцатом веке предками за верную службу и беззаветную храбрость в Северных войнах, когда Россия воевала на Балтике не только со шведами, но и с пруссаками и датчанами. И как опытный боевой офицер, он допускал некие вольности в обращении. Здесь не казармы и не плац с бесконечными смотрами и ассамблеями.
– Я вас внимательно слушаю, Анатолий Архипович, – вежливо ответил Шаранский, показывая, что ценит откровенность.
– Вы же, наверное, слышали историю про исчезновение экспедиции барона Китсера в 1895 году? Она пропала возле озера Чатыр-Кел, так и не дойдя до Кашгара.
– Да, доводилось, – подтвердил князь. – Печальная история, тем более что я прекрасно знал Александра Генриховича. Никто не вернулся, даже проводники, которые с ними уходили, пропали бесследно. Последний раз их видели как раз направлявшихся к озеру.
– Я читал следственные материалы и никаких путных выводов не обнаружил. Применение магического удара исключили, обнаружив банальный селевой сход. Правомерно посчитали, что экспедиция в полном составе там и осталась. Пробовали бить шурфы, но в такой толще льда и камня это было невозможно. Нашли обрывки одежды, фрагменты костей, но не более того.
– Это понятно… – Князь выложил на стол большую коробку с резными орнаментами на крышке. – Угощайтесь. Хорошие сигары. Насладимся, пока есть время.
Назаров не стал отказываться, и они оба прикурили от огонька свечи, пару минут сидели и молчали, пыхая дымом, который медленно уплывал через щели ветхой двери.
– Мне непонятно только одно: какое это значение имеет к вашему заданию? – спросил наконец князь. – Ясно уже, что мы будем сопровождать вас до самой конечной точки, куда бы вы ни направились. Вы что-то ищете. Не буду нажимать на вас, подполковник. Но и намека хватит.
– Экспедиция Китсера искала артефакты, которые будоражили местное население, – признался Назаров и пояснил: – Может, вы читали, что в горах Тянь-Шаня появлялись некие вещие, не принадлежащие нашему миру? Вроде летательных аппаратов, которых у нас на Земле еще не создали? Жаль, мы не смогли проверить этот слух. Англичане, если это правда, увели из-под носа всех ведущих разведок самолет с технологиями, нам еще недоступными, свалившийся неведомо откуда. Или, например, люди, утверждающие, что они попали из другого мира, похожего на наш, но имеющего принципиальное различие. Там нет магии. Кстати, истории эти реальны, я в Пишпеке разговаривал со своим старым знакомым, волхвом-секретчиком шестого ранга, служит в штабе Третьей пехотной армии. Говорит, такое было. Не массовая истерия, да-с. Причем три года назад.
– Да, слухи доходили, но я считал их выдумками журналистов, играющих на фантазиях обывателя. Кто же всерьез поверит в эти истории? Здесь настолько гиблые и дикие места, что специально ехать и удостовериться в написанном? Бред…
– Не бред. Именно такая формулировка будет основной в ваших беседах с любопытными лицами, с которыми мы столкнемся в пути. Они обязательно захотят узнать, куда же мы так рьяно топаем через перевалы? И не заблудились ли часом, Россия ведь в другой стороне?
– Подразумеваете шпионов?
– И туземцев в том числе.
– И вы допускаете минимальную утечку? – уточнил Шаранский.
– Да. Основная функция ваших людей – охрана спецгруппы, прикрытие и контроль местности во время «наших мероприятий».
– Вы уверены, что вам хватит сил для обширных изысканий или активных действий?
– Вполне, – кивнул Назаров. – И – да, есть подозрения, что барон Китсер не погиб в свое время, а просто провалился в чужую реальность вместе со своими людьми. Теперь вы понимаете, что мы на самом деле ищем?
– Магические врата? – Шаранский почувствовал, как от слов волхва его бросило в жар. Он медленно расстегнул китель на две пуговицы, потом встал, прошелся по хижине, словно решил обмерить ее шагами, после чего распахнул дверь и рявкнул в темноту:
– Огурцов!
– Я, ваше сиятельство! – раздался в темноте приглушенный выкрик денщика. – Чего изволите?
Шаранский перешел на шепот, думая, что Назаров ничего не слышит. Но волхв растянул губы в улыбке, узнав, что задумал князь. Тем временем он закончил инструктаж, захлопнул дверь и вернулся к столу. Тайну из происходящего не стал делать.
– Выпить не желаете, подполковник? – нарочито грубо спросил он.
– Не откажусь. Не стоит так реагировать на ситуацию, Михаил Давыдович. Ничего необычного в нашем мероприятии нет. Я сам, если честно, с трудом верю в артефакторику, которая утверждает, что любой предмет, чуждый нашему миру, обязательно проявляется в своем обличье посредством Врат. Есть и другие способы перемещения, и они прекрасно апробированы.
– А вы, Анатолий Архипович, не используете, часом, древние методики Ордена ариев-руссов? Очень, знаете, подозрительно…
– Вы сами знакомы с этими методиками, Михаил Давыдович? Сталкивались с ними? – с непонятной интонацией спросил Назаров. Даже голос слегка изменился. – Неужели до сих пор верите в легенды об Ордене? Ни одна законспирированная организация не может существовать тысячелетия в замкнутом мире. Рано или поздно разрушительные процессы проникновения извне ломают любой надежный механизм. Да, признаюсь, в Академии пользуются знаниями древних времен, но это – всего лишь обрывки, мелочь  от того, что осталось. По сути, мы заново открываем давно забытое наследие.
В дверь два раза с небольшим интервалом стукнули. Наверное, это был денщик, принесший требуемое. Так и есть. Князь вернулся к столу с небольшой корзинкой, в которой оказалась темная пузатая бутылка, пресная ноздреватая лепешка и пара кругов кровяной колбасы.
– Из моих личных запасов, – щелкнув ногтем по стеклу, сказал Шаранский. – Не откажетесь открыть, пока я готовлю пиршество?
– Охотно, – кивнул Назаров и взял в руки тяжелую бутыль. – Это вино?
– Оно самое. Захватил из дома, когда уезжал на службу. Пять лет уже вожу с собой. Открывайте, что же вы?
– Уже, – волхв поставил на стол посудину, продемонстрировав князю тугую пробку в пальцах.
– Ваши магические штучки? – полюбопытствовал Шаранский, разливая в походные алюминиевые стаканы терпкое и духовитое вино. – Не заметил, как применили Силу. Открывали явно без штопора.
– Это пустяки, дешевое представление, совсем не требующее затрат энергии, – отмахнулся Назаров. – Я такому фокусу обучился в пять лет. Практиковался на частых ужинах в нашем поместье. Гостям нравилось, в отличие от моего отца. Частенько попадало за такие художества.
– Как же ваши заявления об осторожности?
– Об этом не беспокойтесь. Фон плетения низкий, радиус действия до ста метров.
Выпили, снова повторили в полном молчании. Только потом руки потянулись к лепешке и нарезанным кружкам колбасы.
– Разрешите личный вопрос, Михаил Давыдович, – прервал тишину подполковник.
– Валяйте, – махнул рукой князь. – Раз уж у нас вечер откровений.
– Как вышло, что вы, потомственный аристократ, в роду которого есть несколько одаренных, не обладаете Силой? Я чувствую какую-то пустоту в вашей ауре, которую нечем насытить.
– Нет искры небесной? – усмехнулся князь. – Дар… Скорее – подарок, небольшой такой. С пальца костры разжигать, вместо спичек. В походах вещь незаменимая, согласен с этим, а в остальном – бесполезная игрушка.
Шаранский махнул рукой.
– У вас закупорены энергетические точки, отвечающие за энергетику и связь с родом, – пояснил Назаров, внимательно перед этим оглядев с ног до головы своего собеседника. – Родник «закрыт». Именно он и является главным проводником между человеком и Правью. Почему это произошло – не могу понять. Родовая травма? Или кто-то очень сильный наложил проклятие?
– Я слышал подобные версии от своих родственников, – усмехнулся князь. – Бабушка больше всех сокрушалась, что не может пробудить во мне Дар. Кстати, она ближе всех подошла к разгадке. Все смеялись, не могли понять, о чем она говорит. Думали – о младенческом родничке идет речь. Не понимали, что это фигура речи. А вы сразу разглядели то же самое.
– Кем была ваша бабушка? – наливая в стаканы очередную порцию вина, поинтересовался Назаров. – Ведьма?
– В наших края таких людей называли ведающими, ведунами, а так, да – ведьма. Лечила одним прикосновением ладони, а вот меня не смогла. Очень ее это огорчало.
– Весьма странная ситуация, – встал волхв. – Разрешите вас осмотреть? Без каких-либо обещаний. Надо понять, в чем дело.
– Будете руками прикасаться? – попробовал пошутить князь. – Хорошо, пробуйте. Я уже свыкся со своей ущербностью, глядя на наших аристократов с бушующей в них Силой.
– Вас это обижает?
– Нисколько, подполковник. Я – русский офицер, в первую очередь. Меня защищают такие, как вы. Боевые волхвы в армии зря хлеб не едят. Так что вы нашли? Прогноз подтверждается?
– И я, и ваша бабушка не ошиблись… – Назаров убрал руки от макушки князя. – Удивительно… Кто же постарался так изуродовать вас? Сила-то есть, никуда не делась, но она как перерезанная пуповина, без связи с Правью. Да, возможно, ошибка волхва-акушера, который поторопился с инициацией.
– Можно что-то сделать? – равнодушно спросил Шаранский, но опытный волхв угадал по скрытым интонациям и прячущимся эмоциям под маской давно потерявшего надежду человека нешуточное волнение. – Или продолжу разводить костры без спичек?
– Первый сеанс я проведу сейчас, – скупо произнес Назаров. – Завтра с утра посмотрю, что он дал. Если будут улучшения, продолжу во время экспедиции. В противном случае лечение придется отложить до возвращения в Пишпек.
– Да я особо не тороплю, – покрутил головой князь, как будто прислушиваясь к своему организму, пока подполковник наливал обоим вино. – Получится – хорошо. Нет – плакать не буду. И все-таки напоследок, пока не легли спать… Что такого в Кашгаре, что туда как магнитом тянет людей вашего калибра? Чужая земля, воинственные уйгуры, которые к русским относятся без особого почитания. Если вступим с ними в боевые действия, я за нашу безопасность не дам и ломаного гроша.
– Через Кашгар проходит важнейший торговый путь, – пояснил Назаров давно известные и распространенные факты. – Оттуда можно попасть в Ферганскую долину, в Джамму и Кашмир, в Урумчи и Турфан. Этим положением охотно пользуется агентура европейских и азиатских стран. В Кашгаре легче столкнуться с англичанином или немцем, чем с тем же монголом или киргизом. Но это не самое главное. Германская агентура усилила свои поиски древних манускриптов или последователей Ордена огнепоклонников.
– Аналог ариев-руссов? – живо спросил князь. – Но каким чертом их туда понесло? Последователи Ахурамазды обитают в Персии, но никак не в Кашгаре! Данные о действиях немцев верны?
– Не скажите, Михаил Давыдович, – улыбнулся Назаров. – Если бы вы были в Кашгаре, то заметили, что там много высоких, светловолосых и светлоглазых людей. Большинство из них до сих пор поклоняются духу по имени Сянь. Это искаженное от Ормазд, иначе – Ахурамазда. Немцы всерьез полагают, что часть знаний о древних магических обрядах перетекла в район Памира и Куньлуня. В Персию-то они не суются по банальной причине. Англичане там чувствуют себя очень вольготно. Вот и решили обратить внимание на Кашгар. Нам предстоит перехватить агентов-тевтонов и выяснить, что они накопали. Нельзя допустить утечку знаний в западном направлении.
– Значит, вы всерьез считаете наследие ариев-руссов действующим?
– Я же говорю, что мы пользуемся лишь отголосками былой мощи… – Назаров покачал головой, кинул взгляд на часы, приблизив их к огоньку оплывающей свечи. – Однако засиделись. Спать пора. Нам нужно до рассвета выступить из Кош-Добо и за пару дней дойти до озера Чатыр-Кел.
– Боюсь, за два дня не управимся, – возразил князь. – Перевалы тяжелые, еще снег кое-где не сошел.
– Посмотрим, – неопределенно ответил Назаров. – Спокойной ночи, ваше сиятельство. Кликнуть денщика?
– Да, будьте так любезны….

* * *

Подмандатные России территории, вобравшие в себя часть Киргизии, северного Туркестана и большую часть Таджикистана, являлись виртуальной шахматной доской, где фигуры перемещались, на первый взгляд, хаотично и без какой-либо логики. Но это лишь на первый взгляд. Опытные игроки знали, чем могут досадить России, держа возле этой своеобразной подвздошины острый нож, который в любую минуту мог вонзиться по самую рукоятку. Мусульманский «зеленый пояс», играя роль этого ножа, всей своей массой и давил на пресловутую рукоятку, засылая в горные районы многочисленные мелкие банды хорошо обученных бойцов с определенными заданиями. Где-то нужно взорвать плотину, где-то вырезать целый кишлак для устрашения, а где-то и напасть на русские гарнизоны, охраняющие стратегические перевалы. Басмаческие отряды, несмотря на близость государственной границы и наличие российских военных баз, наводили страх на местное население. Поэтому Шаранский прекрасно знал, в какую рискованную авантюру Генштаб втянул его малочисленный отряд. Даже наличие двух квалифицированных волхвов не решало вопрос безопасности. И князь решил, что без разведки он и шагу не ступит в незнакомую долину или какую-нибудь горную местность. Судя по карте, до Чатыр-Кела никаких гарнизонов не будет. Случись нападение басмачей – помощь не придет.
– Гипотетически, Анатолий Архипович, что вы сможете сделать в защиту отряда? – спросил князь, когда небольшой отряд, не растягиваясь по узкой тропе, въехал в одно из многочисленных ущелий. – В таких местах мы рискуем нарваться на засаду. Нас просто перебьют, как цыплят на ровном месте.
– Не переживайте, Михаил Давыдович, – успокоил его Назаров, зорко посматривая по сторонам, даже голову пару раз задрал, изучая нависшие над ними огромные валуны с грязными проплешинами мха и терновника. – Я уже озаботился о безопасности, никто не подберется к нам близко. Мой помощник развесил вдоль дороги и на потенциально опасных высотах сигнальные маячки. При наличии опасности мы будем предупреждены заранее.
– А как же скрытность, в таком случае? – полюбопытствовал князь, трясясь на жеребце рядом со старшим волхвом. Тесная дорога не позволяла разъехаться хотя бы на пару шагов, вот и приходилось ехать стремя в стремя. Остальные растянулись цепью. Впереди маячил один из киргизов-проводников в меховой шапке и теплом халате, а второй находился в середине колонны. Таким образом, исключалась возможность мгновенной потери обоих проводников, если отряд попадет в западню. Конечно, шальная пуля могла настичь каждого, но подполковник Назаров заранее подстраховался, поставив защиту на киргизов. Только не говорил этого никому, кроме капитана Зайковского. Сам капитан находился в голове отряда и следил за поведением «сигналок».
– Вы имеете в виду нашу предосторожность по использованию плетений? – уточнил Назаров. – Теперь, когда мы вступили на территорию неопределенности, я не стану рисковать нашими жизнями. Я использую любую возможность, если понадобится уничтожить врага. Не переживайте, ваша светлость. Как ваше самочувствие, кстати? Чувствуете что-нибудь необычное в своем организме?
Князь Шаранский кинул быстрый взгляд в сторону волхва, невозмутимо покачивающегося в седле. Потом ненадолго погрузился в себя, как будто старался отыскать нечто, мешающее обычному течению жизни. Пожал плечами.
– Не уверен, что таким способом я что-то обнаружу, – признался он.
– Ладно… Вытяните руку ладонью вверх. Попробуйте мысленно сформировать пламя. Вы же умеете зажигать огонь пальцем? Здесь – то же самое, только энергии понадобится больше.
Перехватив поводья левой рукой, князь мысленно себя обругал, что позволил доверить свои проблемы какому-то волхву, пусть и очень сильному и известному. Оно ему надо? Тем не менее Шаранский послушно вытянул правую руку и уставился на ладонь, чувствуя, что выглядит довольно глупо со стороны. Отбросив в сторону всякие мысли, он сосредоточился на линиях и впадинах ладони, как делал всегда, когда зажигал на пальце огонь. Начавший распространяться из солнечного сплетения вверх по венам жар достиг сердца, обволок его горячей волной и рванул в голову. Князь не видел, что происходит с ним, но явственно ощутил, что лицо его горит от прилива крови. А на ладони замерцало маленькое фиолетовое пламя, выплескивая небольшие протуберанцы вверх, которые отрывались и таяли в воздухе.
– Достаточно, – прервал волшебство Назаров. – Зажмите ладонь, гасите пламя. Все, теперь никаких экспериментов до завтрашнего дня. Я серьезно. Вам сейчас покажется, что сможете изменить суть вещей, начнете пробовать строить плетения… Не советую. Может плохо кончиться.
– Невероятно, – сдерживая эмоции, произнес князь, послушно исполняя приказ волхва. – Ощущения, словно к настоящему волшебству прикоснулся. Что вы сделали, Анатолий Архипович?
– Начал активизировать все точки, связывая их в единую систему, – пояснил подполковник. – У вас разорваны связи между центром и периферией. Я перенаправил потоки из пуповины напрямую к «роднику». Действительно, акушер поспешил с инициацией. Нужно было дождаться раскрытия всех энергетических центров и активизации точек, которые начинают действовать снизу. Главный канал был перерезан, Сила не нашла выход в Правь. Я просто хотел убедиться, что Дар не пропал от бездействия за столько лет. Он у вас есть, и я помогу его разбудить.
– Буду вам признателен, господин подполковник, – сдержанно кивнул Шаранский.
Внезапно он насторожился и вытянулся в седле. Впереди возникла какая-то суматоха, авангард застопорил движение, а к князю торопливо подъехал один из бойцов.
– Донесение от капитана Зайковского, – доложил он. – Разрешите, ваше сиятельство, обратиться к господину подполковнику?
– Разрешаю, Сидоренко.
– Велено передать: в паре километров сигнальная система зафиксировала скопление живой силы противника, – четко доложил боец. – Не менее сорока человек. Возможна засада.
– Понял, – кивнул Назаров и посмотрел на князя. – С вашего позволения…
– Да, ступайте. Я распоряжусь приготовиться к бою, – мигом подобрался Шаранский.

Глава вторая

Албазин, июнь 2009 
– Как же здесь скучно! – капризно пробурчала девушка, перебирая в хрустальной вазе печенье. Остывающий чай и розетка с джемом так и остались нетронутыми. – Галя, ну почему меня сюда сослали? В чем я провинилась?
Галя – дородная женщина лет сорока с широким добродушным лицом и редкими веснушками на лбу и мочках ушей – скрестила мощные руки на груди и прислонилась к высокому шкафу-пеналу, на полочках которого стояла разнообразная кухонная мелочь. Не торопясь с ответом, она смахнула с боковины шкафа невидимые пылинки.
– Волю батюшки не оспоришь, Тамарочка, – наконец сказала она. – Думаешь, я сама была рада променять Петербург на Албазин? Но у меня контракт на десять лет. Заканчивается через четыре года. Как раз выйдешь замуж, и я стану свободной, – пошутила женщина.
– Замуж? – фыркнула Тамара. – Боюсь, в этой дыре я останусь старой девой. Шутку оценила, спасибо. Не могу только понять, почему папа пошел на такой шаг? Даже не объяснил свое решение. Может, это все из-за мамы?
– Твоя матушка здесь ни при чем, – решительно сказала Галина. – Насколько я знаю, решение отправить тебя в Албазин принадлежит не только Константину Михайловичу.
– Мне от этого не легче, – отрезала девушка, с раздражением сломав парочку печенюшек. – Что делать теперь? Подруги остались в Петербурге, а я с трудом схожусь с людьми. Новая гимназия – унылое скопище местечковых девиц из дворянской знати. Мало того, эта охрана постоянно за мной ходит, как привязанная. Иногда смешно становится. За ворота просто так не выйти. Сразу два бугая пристраиваются, и топают, и пыхтят!
– Привыкнешь, Тамарочка, и друзей себе найдешь, – грустно улыбнулась женщина. – Ты поела бы? До обеда еще долго, в такую рань встала.
– Хочу прогуляться, – решительно встала Тамара и тряхнула головой, отчего толстая коса с ярко-алым бантом на кончике метнулась из стороны в сторону, словно язык пламени. – И прикажи Тимофею, чтобы своих топтунов не посылал за мной. Пусть магический датчик навесят и следят из особняка. Люди здесь не идиоты, сразу поняли, что непростая особа поселилась.
– Хорошо, – скрывая улыбку, сказала Галина. – Переоденься, а я поговорю с господином капитаном.
Через двадцать минут девушка в легком светло-зеленом платьице и в босоножках в тон вышла за ворота двухэтажного особняка и осторожно покрутила головой. Охрана, постоянно находящаяся в маленькой беседке, обвитой дикой виноградной лозой, даже не шелохнулась, провожая Тамару взглядом, не сулящим ей, однако, легкой жизни. Валентин – волхв из ее окружения и соглядатай папочки – перед уходом провел несколько манипуляций: навесил «маячок» на ауру девушки, на шею накинул амулет-капельку и вдобавок ко всему облачил ее в паутину плетений. Мало ему трех силовых колец на руках и браслета, генерирующего защитное поле от огнестрельного и холодного оружия! Не девушка, а новогодняя елка. Фонит, наверное, на весь район.
Она откинула ненужные мысли, словно решившись, повесила на плечо маленькую дамскую сумочку и медленно зашагала по улице, с любопытством разглядывая нарядные, солидные крыши и вторые этажи особняков, нижняя часть которых была скрыта от постороннего взгляда плотными зарослями кустарников за высокими коваными заборами. Тротуары здесь чистые, ни единой соринки, ни окурка, ни листочка. Дворники свою работу выполняют добросовестно. Мусорные баки, все как один, выкрашены в веселый оранжевый цвет, промаркированы цифрами и задвинуты в специальные ниши в заборах. Чтобы прохожие даже не замечали раздражающих взгляд мелочей. Миленько, тихо, машины не рычат под окнами. Непонятно, почему так Тамару раздражал Албазин в первые дни приезда. Может, пасмурная погода, холодный ветер с Амура или совершенно другая обстановка, к которой привыкать и привыкать, так на нее повлияли? Папенька явно дал понять, что гостить ей здесь года три-четыре. Как раз до того момента, когда наступит пора поступать в университет. Странное решение родственников, которое до сих пор с недоумением воспринимается не только самой девушкой, но и всем окружением, приехавшим в Албазин. Вот почему Катьке повезло? Почему сестра осталась дома, а не поехала с ней? Теперь всех потенциальных женихов отобьет.
Тамара считала себя девушкой видной, на которую обращали внимание многие молодые люди Петербурга, и как только ей исполнилось четырнадцать лет, к отцу напрямую выходили представители знатных боярских родов для установления контактов по будущему его дочери. Но великий князь, как сейчас говорят, всех отшил, а потом сплавил родную доченьку в амурскую дыру.
Легонько вздохнув, Тамара решила пройтись по улице, которая была настолько длинной и извилистой, что терялась где-то в районе новостроек, чьи высокие кирпичные высотки заметны даже с другого конца города. Ходить переулками она еще опасалась. Не потому, что боялась, а следовала элементарным правилам безопасности, да и не хотелось заблудиться, чтобы потом позорно просить помощи у охраны. Местных обитателей она уже знала по информации, переданной ей гвардейцем-капитаном Императорского полка охраны Марченко, тем самым Тимофеем, на которого ссылалась Галина. Марченко вместе с десятком гвардейцев, натасканных на охрану важных лиц, приехал вместе с небольшим штатом работников в Албазин и теперь нес ответственность за жизнь и здоровье Тамары Суворовой.
Судя по регалиям обитателей красивых особняков, здесь проживали не только дворяне, но и купцы, которые каким-то образом затесались в стройные и сплоченные ряды аристократов. Впрочем, разные сословные ниши не мешали им жить в согласии и довольствии. Район-то, действительно, спокойный и благополучный.
За спиной раздался размеренный топот ног, словно кто-то догонял девушку. Не оглядываясь, Тамара, следуя инструкциям волхва, сжала правой рукой запястье левой, на котором плотно сидел браслет, активируя защитное поле. Боялась ли она? Ни в коем случае. Все внештатные ситуации разобраны на занятиях с Тимофеем, все магические алгоритмы разжеваны Валентином. Да и она сама одаренная, не просто барышня-аристократка с дешевыми задатками лекарки или иллюзионистки. Что-то и сама может.
Мимо нее, обдав завихрениями воздуха, проскочил молодой парень в беговых шортах и в спортивной майке, обтягивающей торс. Ничего так, сзади неплохо смотрится, рассеянно отметила Тамара. Вон как хорошо развиты трапециевидная и ромбовидная мышцы, словно бегун постоянно занимается на турнике и с железом. Высокий, худощавый, гибкий, как лесной кот. Встряхнув головой, Тамара фыркнула от таких мыслей, словно подтверждающих чьи-то слова, вложенные в ее память о желательности отношений с таким типом молодых людей. Глупости какие!
Парень внезапно остановился за несколько шагов от нее и повернулся. Загорелое лицо, слегка округлые скулы, белесые выгоревшие брови и серые глаза, которые внимательно и мгновенно оглядели девушку с ног до головы. Тамару как будто в сауну затолкали в одежде. Обдало жаром. Каков нахал! Она сразу его узнала. Это племянник господина Барышева, живет на противоположной стороне улицы через два дома вверх от их особняка. Капитан Марченко первым делом показал ей фотографии всех молодых людей, имевших счастье стать ее соседями. Да и было их не так много: всего-то трое, кажется. Девушек ее возраста оказалось чуть больше, но самое интересное, две из них являлись сестрами вот этого спортсмена.
– Это ты, кажется, недавно заселилась в усадьбе купца Кривошеева? – расплылся в улыбке парень, бесцеремонно начав беседу на «ты». По его глазам Тамара поняла, что он об этом прекрасно осведомлен. – Откуда приехала?
Он дождался, когда девушка приблизится к нему, и, медленно переступая ногами, пошел спиной по ходу движения.
– Из Петербурга, – не стала скрывать своей досады Тамара, неожиданно для себя втягиваясь в разговор. – О чем сожалею.
– Напрасно, – улыбнулся парень. – В Албазине много интересного. Надо только привыкнуть к местным реалиям.
– Вот еще, – Тамара тряхнула головой, и ее коса снова заметалась из стороны в сторону. – Может, для вас, провинциалов, так и есть, но мне трудно угодить. И вообще, начинать знакомство на «ты» неприлично.
Кажется, парень не обратил внимания на замечание, только все улыбался.
Она вспомнила, как его зовут. Григорий Старицкий, сирота, приехал с Приволжска, кажется. Кстати, вот тоже человек волею судьбы осел в этой дыре. Она упорно называла новое место жительства дырой, и никак иначе, еще раздосадованная неожиданным и не самым приятным изменением в своей жизни. Странно как. Что здесь странного, девушка не могла точно сформулировать. Парень отвлекал своим разговором.
– Могу помочь в знакомстве с городом, – предложил он, каким-то образом не спотыкаясь и не падая. Еще бы! Волхв не ниже пятого ранга, да еще с «круговым зрением» наверняка. Тамара попробовала прощупать ауру Старицкого, но наткнулась на слабое свечение ментального тела, словно он закрывался от любопытных взоров или вообще не имел Силы. Но капитан Марченко сразу выложил на него досье. Парень обучается в гимназии архимага Борисова, имеет пятый ранг, в криминальных делах не замечен, прилежен, активен, большой круг знакомых из различных слоев общества. Даже с иностранцами водится. И к чему такая скрытность? Чего-то боится или слишком скромный, чтобы применять свои способности ради личной корысти?
Ей-то какое дело, в конце концов? Тамара дернула плечом и ускорила шаг, заставив Старицкого энергичнее пятиться задом. И ведь не поворачивается, продолжает неторопливо перебирать ногами, с любопытством вглядываясь в ее лицо.
– Спасибо, в сопровождающем не нуждаюсь, – холодно ответила девушка, – и пропусти меня, пожалуйста. Тебе тренироваться нужно, а стадион в другой стороне.
– Уела! – засмеялся Григорий. – Как у тебя со временем вечером?
– Занята, – отрезала Тамара.
– О! Смотри! – воскликнул парень. – За тобой охрана топает. Они все время так за тобой привязанные ходят? Делают вид, что не с тобой. Смешно.
– С чего ты взял, что это моя охрана? – вспыхнула от досады Тамара. Все-таки не послушался капитан, послал людей следом! Ну что с ней случится с таким набором артефактов, завязанных на защиту? Самое страшное, что произойдет – отток энергии, но ее можно быстро восстановить.
– Да я каждый раз вижу, как за тобой целый хвост агентов таскается, – Григорий вдруг оказался рядом с девушкой и перешел на шаг, дыша свободно и легко. – В нашем районе это привлекает внимание. Вопрос: кто ты?
– Тебе не кажется, что задавать такие вопросы незнакомой девушке бестактно? Впрочем, о чем я говорю? Провинция…
– Тебе понравится, – уверенно произнес Григорий, глядя на нее сбоку, словно художник, изучающий предмет, который захотел нарисовать. Очень пристально. – С сестрами моими познакомишься, вернее – с одной сестрой, – оговорился он. – Ольга мигом твою хандру прогонит. Ладно. Побежал я, если не хочешь разговаривать.
И он мгновенно сорвался с места, оставив Тамару в недоумении и с невысказанными ядовитыми словами на языке. Обернувшись, она в ярости посмотрела на своих сопровождающих. Понятно, лейтенанты-гвардейцы Шубин и Еремко, самые назойливые и самые опытные. Уже три года, как поступили на службу рода, неизменно следят за ней. Ясно, что это просто работа, нудная, но ответственная. Любой инцидент с Тамарой мог запросто лишить их всех привилегий и воинских знаний. Пусть ходят. По крайней мере, эти ребята всегда окажутся рядом в случае опасности.
Прогулка по залитому июньским, еще не жарким летним солнцем городу немного развеяла скуку и недовольство Тамары, и, вернувшись домой, она первым делом нашла капитана Марченко. Правое крыло большого дома было отдано охране, а сам Тимофей поселился в комнате, по своим габаритам не уступающей покоям Тамары.
Она деликатно постучалась и, дождавшись ответа, открыла дверь. Капитан сидел за столом и что-то чиркал ручкой в блокноте. Поднял голову, увидел, кто пожаловал, и встал.
– Тамара Константиновна! Чем могу быть полезен?
– Мне нужно досье на Старицкого Григория, – вредным голосом произнесла Тамара, зная, что именно такую ее не выносят большинство из прислуги и охраны. Она специально доводила их до белого каления, находя в этом какое-то извращенное удовольствие. – Кто он такой вообще, чем занимается, какие интересы?
– Вам же предоставляли всю информацию по соседям. Но я охотно отвечу и без досье, – с готовностью произнес капитан, слегка склонив голову. Девушка могла поклясться, что на его губах заиграла улыбка. – Потомственный дворянин, рано остался без родителей, взят на попечение своим родственником Барышевым Кондратием Ивановичем. Ученик архимага Борисова. Волхв пятого ранга. Поднялся, кстати, с третьего за один год. Специализация обширная. Стихийник, умеет также работать с рунами. Господин Борисов подозревает, что Старицкий водит его за нос, потому что скрывает истинный потенциал очень умело. Намеренно не хочет поднимать свой ранг.
– А что именно вы, господин капитан, узнали об этом человеке? – Тамара холодно кивнула, когда Тимофей услужливо подставил стул, и села, одернув края платья.
– Лично? – задумался гвардеец, уперев взгляд в стену над ее головой. – За несколько дней, что мы здесь находимся, нелегко сразу понять человека. Но я навел справки, пообщался с людьми. Парень общительный, легко сходится с людьми из различных общественных прослоек. У него в друзьях и товарищах есть как аристократы, так и ребята из купеческого сословия, из рабочих семей. Даже с иностранцами успел подружиться на каком-то соревновании рейсеров. Они частенько сюда приезжают. Не исключено, что кто-то из них является агентом иностранной разведки, поэтому…
– Не интересно. Дальше.
– Старается избегать конфликтных ситуаций, но в случае угрозы своему здоровью, не задумываясь, применяет силу. Я имею в виду физическую силу, а не волшбу, – счел нужным уточнить капитан. – Хорошо дерется, владеет комплексным боем «ратибор», славяно-горицкой системой самозащиты и нападения. Не знаю, кто ставил ему систему, но для молодого человека это очень и очень солидная рекомендация.
– В общем, подраться не дурак, – с какой-то мстительной радостью произнесла Тамара.
– Как раз не дурак, чтобы оголтело лезть на чужие кулаки, – не понимая такой реакции, возразил Тимофей, шевеля бровями. – Он сумел себя поставить среди местной шпаны, да и более взрослые парни говорят о нем уважительно.
– Он состоятелен?
– Тамара Константиновна, ну какое состояние у сироты? Да, есть небольшие накопления, но они роли не играют. Все расходы на себя взял его дядя. Хотя он и сам едва содержит такой особняк. Непонятно, как умудряется выворачиваться из финансовых тисков.
– Н-да, интересно, – Тамара встала. – Вчера я попросила выяснить, кто такие Селезневы, живущие по нашей линии через три дома, вы что сказали? Нужно не меньше трех-четырех дней. А по Старицкому тут же все вывалили, как будто заранее собирали досье. Как понимать?
– Конечно, здесь не все так просто, – не дрогнул под взглядом девушки гвардеец. – До вашего приезда уже шла работа. Тем более он один из первых попал в сферу интересов охраны. Старицкий – волхв, и очень перспективный волхв, осмелюсь пояснить. В районе таких молодых и сильных волхвов практически нет. Недаром господин Борисов его пестует, готовит на шестой ранг к окончанию гимназии. Приедет выездная Коллегия иерархов.
– То есть он потенциально опасен?
– Так точно. Опасен, как и любой чародей, обладающий Силой.
– И все-таки, и все-таки… – покачала головой Тамара. – Хорошо, занимайтесь своим делом. Кстати, не мешало бы поучить ваших топтунов прятаться получше. Старицкий их за километр учуял.
– Так я и говорю – борзый, – пробурчал тихо Тимофей, чтобы хозяйка не услышала. – Да, я проведу инструктаж. Всего хорошего, Тамара Константиновна.
Он проводил девушку до двери и, только оставшись один, расстегнул верхнюю пуговицу форменной рубашки. Однако! Девица повадками вся в своего отца, великого князя Константина, такая же цепкая к мелочам и характером надменная. И не скажешь, что к окружающим относится плохо, но какая-то волна плохой энергетики от нее исходит, заставляет осторожно выбирать стратегию поведения. Как она за Старицкого его решила высечь! А ведь права! Досье на молодого человека уже было готово за полгода до приезда великокняжеской дочери в Албазин, проверено на десять рядов, все его окружение взято на контроль, дом Барышева просматривается видеокамерами и прослушивается системами аудиоконтроля. Вернее, просматривался и прослушивался, пока вся электроника благополучно не накрылась через два дня после подключения. Валентин долго и страшно ругался, что с ним не проконсультировались и засветились как идиоты. Парень просто «убил» всю систему каким-то плетением и теперь прекрасно знал, что за ним плотно приглядывают. Волхв попробовал свои наработки, развесив своих «шпионов» в саду, вокруг дома и в самом доме Кондратия Ивановича. Просуществовали они на день дольше, чем обычная электроника. С ними случилось странное: аудиосигналы и данные с аур, живущих в особняке людей, поступали исправно, но с ужасными искажениями и провалами, причем вся информация, поступающая к Валентину, никак не совмещалась с поведением обитателей особняка. Или его сознательно вводили в заблуждение, или что-то неладное с самими «жучками» происходило, с их настройками. До сих пор, бедолага, разбирается с проблемами.
Не нравилось капитану Марченко то, что задумал великий князь. Только все свои мысли и желания нужно затолкать куда подальше и не вспоминать о них до тех пор, пока не закончится эта командировка. Он не сильно-то и сожалел, что уехал из Петербурга, где приходилось прозябать на должности коменданта охраны во дворце князя. Хороший оклад, продвижение по службе, пусть и медленное, балы, красавицы-фрейлины – все искусы светской жизни он уже испробовал и откровенно заскучал. Конечно, не так себе представлял Тимофей особое задание, данное князем Константином, не Албазин же! Приграничная зона, город, полный военных, комендатура, патрули! Но вместе с тем на очаровательную тишину города это никак не влияло. Здесь дышалось легко, честно себе признался Марченко, и задание интересное. С самого первого дня между молодым волхвом и его службой безопасности началось какое-то странное и яростное состязание, кто кого перехитрит. Парню хорошо, он видит только развлечение и приключение, а каково ему, капитану-гвардейцу? На самый главный вопрос Тимофей не находил ответа. Что такого в Григории Старицком? Чем он так привлек внимание сильных мира сего? Отчего такая увлеченная возня вокруг его персоны? Вон, даже специально купеческий особняк выкупили, деликатно уговорив при этом последнего хозяина, вдобавок ко всем увещеваниям сунули солидный кейс, плотно набитый деньгами. Кривошеев не дурак, вовремя сообразил, что просто так за не самый солидный в районе особняк переплачивать не будут. Взял деньги, адвокаты оформили куплю-продажу, и только тогда дом перешел в пользование Тамары Константиновны Суворовой.
Марченко слегка лукавил самому себе. Он знал достаточно много о человеке, за которым нужно приглядывать. И задача была поставлена перед капитаном четкая и ясная. Единственное, о чем попросил его великий князь – как можно убедительнее сыграть роль перед Тамарой, которая должна быть в последних рядах знающих настоящую историю молодого волхва.
Посредником операции являлся некий Ломакин – местный волхв, входящий в клан Китсеров, которых Марченко неплохо знал. Немец – патриарх клана – частенько крутился в доме великого князя. Самого волхва капитан никогда не видел в лицо и не должен был встречаться с ним до определенного момента.
Ладно бы это, но ведь вся комбинация влияет на будущее княжны Тамары! И какое оно будет, если она не может сказать за себя ни слова! Роль марионетки, не более!
– Пить нельзя, – решил про себя Марченко, – значит, пойду посты проверять, а заодно и накачку топтунам дам. Опять прокололись, черти!

Глава третья

Григорий закончил свою пробежку на небольшом стадионе, сделав пару дополнительных кругов, после чего позанимался на спортивных снарядах. Медленно прохаживаясь по мягкому покрытию беговой дорожки, чтобы восстановить дыхание и утихомирить пульс, он глупо улыбался, вспоминая встречу с красивой незнакомкой. Не совсем так. Ему уже приходилось лицезреть девушку во время ее прогулок с парочкой наглых и самоуверенных сопровождающих, не отходивших от нее ни на шаг. Причем каждый раз пары менялись, из чего Григорий сделал вывод: барышня – какая-то влиятельная особа, раз позволяет себе такие расходы на телохранителей. Одно лишь выбивалось из логики событий: а зачем важной персоне поселяться в не самом охраняемом и богатом районе? Есть куда лучшие места для высоких господ-аристократов. Например, Холодный Ручей или Седьмое Небо – фешенебельный новый жилой комплекс, протянувшийся вдоль Амура в трех километрах от города. Там вообще одни аристо селятся, да еще важные военные и полицейские. Родами и кланами. Елисеев, кстати, там и проживает, вместе со своими дружками Димкой и Ромкой.
Как бы там ни было, для Гришки наступила самая счастливая пора. Он просто влюбился, нисколько не сожалея о том, что объекту его влюбленности вообще начихать на Григория. Ведь важен сам факт появления Тамары Суворовой (имя он узнал благодаря своим верным «ушкам», развешанным в чужом подворье) в его жизни. Для человека, которому недавно исполнилось шестнадцать лет, платонические отношения еще остаются в приоритете, по сравнению с тактильными ощущениями и бешеным током крови от первого настоящего поцелуя. Хотя кто-то мог и поспорить, например, тот же Колька Елисеев, утверждавший, что первый раз поцеловал в двенадцать лет, потому как хотел ощутить новизну отношений. Врет, наверное, гад, шевельнулась ленивая мысль. Опыта набрался, скорее всего, совсем недавно, но не хочет признаться в этом. Но в чем-то он прав. Пообщавшись с Тамарой, Григорий ощутил, как робкие ростки страсти начали проклевываться из плотной почвы целомудренности.
Мысли, как ведется, сбились с одной тропки и перескочили на другую. Колька Елисеев – вот удивительная метаморфоза! – за последний год обучения очень тесно сошелся с Григорием. Может, повлияло бурное совместное участие в гонках, а может, через него легче было сойтись с Настей. С девушкой, кстати, у него не получилось. Настя прекрасно разобралась, что Колька, хотя и мнил себя правильным парнем, но кроме напыщенности и надутости ничего не мог ей предоставить. Разочарование вылилось в двухдневный рев с озером слез, но потом она успокоилась. Ольга разумно сказала, что рано или поздно Елисееву самому наскучило бы общество старшей сестры. Такой он человек, с несносным характером и снобизмом. Сейчас уехал в Благовещенск, поступает в военное училище. Хоть из него и не получился боевой волхв, но архимаг Борисов посоветовал ему начать военную карьеру в качестве штабного чародея. Направлений было достаточно, чтобы выбрать себе по душе: магическая защита электронной аппаратуры, средств спецсвязи, руническая защита секретных документов и прочая полезная мелочь, влияющая на дееспособность армии. Это не в поле с оружием бегать или месяцами с полигонов не вылезать. Непыльная, вполне себе спокойная работа. Выслуга, пенсия, регалии. В общем, не пропадет.
Григорий решил повисеть на турниках, дать нагрузку на спинные мышцы и бицепсы. Но сначала, словно ленясь, перевернулся на перекладине вниз головой, покачался туда-сюда и с переворотом спрыгнул. В теле чувствовалась небывалая легкость, энергия кипела, как пар под крышкой. Уже не напрягаясь, он стравил избыток мощи через «клапан» ауры в Навь и улыбнулся, вспомнив, каким еще желторотым птенцом был два года назад.
С каким трудом он уговорил Елисеева не занимать первое место в «Мэджик боксе»! Старший кадет уже всерьез нацелился на победу и рыл копытом землю накануне соревнований.
– Во-первых, меня будет пасти Костя Краусе, – напомнил Григорий тогда. – Он не поверил в случайность твоей победы. Во-вторых, может что-то пойти не так, и зрители вместе с участниками могут пострадать. Я очень рискую, не обкатав свою технологию. Что получилось с первого раза, может плохо кончиться в следующий раз.
– Ну, Старицкий! Умеешь ты обламывать! – в сердцах бросил Колька, закуривая сигарету. Они сидели на берегу Амура и обговаривали последние штрихи к гонке. – Что ты за человек! Там же будет столько волхвов, что никто и не заметит твоих штучек.
– Я не говорю, что опасаюсь за свою невидимость. Речь идет о безопасности людей, – уперся Гришка. – Давай сделаем так: я гарантирую тебе призовое место. Допустим, третье. Тебя заметят организаторы, заключат с тобой небольшой контракт. Я выяснил, что все ваши покатушки – не стихийное сборище идиотов ломать себе головы.
Колька при этих словах радостно осклабился. Он был другого мнения и жил ради скорости. Такой уж человек. Не исправишь.
– Я не думал, что за гонками стоят заинтересованные люди, – признался аристо.
– Как раз и стоят, – возразил Григорий. – Несколько рекламных компаний умело продвигают своих людей. Например, Вяземский на своей «Берлинетте» получает контракт от итальянской фирмы по производству аксессуаров к этой тачке. Она ведь давно вышла из производства, и все сопутствующие детали теперь покупают только через них.
– Вот жук! – восхитился Колька, старательно пуская дым кольцами. – Я подозревал, что Вяземские с Европой связаны. Какие-то делишки обтяпывают. И тачку свою достал по дипломатическим каналам.
– Естественно, – пожал плечами Гришка. – Его родной дядя работает консулом в Риме. В общем, кому надо, тот заинтересуется. И победа Алекса в гонках не обсуждается. Победи сейчас ты – начнутся разборки, волхвы всех конкурентов ощупают твою «Фортуну» от колес до откидной крыши.
– Так ничего же не найдут, кроме обычных защитных рун! – воскликнул Колька.
– Не найдут, но будут продолжать искать. Даже сверят секундомеры в машинах и в руках арбитров. Костя уже не раз намекал мне, что разрабатывает теорию перемещения портов в межвременных потоках. А знаешь, что это означает?
– Заумь какая-то, – фыркнул Колька. – Я знаю, что телепортаторы тоже могут использовать время для перемещений. Опять же, это только слухи, а вот реальный результат дал именно ты.
– Здесь немного другое, – пояснил Гришка. – Я останавливал время, а Костя намекнул мне, что в курсе моих проделок. Он каким-то образом понял, почему ты пришел первым в тренировочном заезде. Как ему удалось это вычислить?
– Да забей ты, – махнул рукой Колька. – Никто не сможет твой секрет раскрыть еще лет десять. Ты же у нас уникальный, Старицкий! Значит, ты предлагаешь мне продуть гонку?
– Третье место я тебе гарантирую, – твердо сказал Гришка. – Тебе надо наработать стабильность в соревнованиях и, когда к твоим призовым местам привыкнут, начнешь выигрывать.
– Хм, – качнул головой старший кадет. – Это же все детская игра, баловство. Пусть даже и спонсоры крутятся там – несерьезно. Да и где буду я через год? Может, стянем журавля с неба?
– Тогда я подставлюсь, – уперся подросток. – Нельзя мне светиться. Хотя и так уже влип. Если бы знал, что там будет Краусе… Старик просил снизить риски. Хочет преподнести Коллегии иерархов сюрприз. Если о моих художествах разнесутся слухи, господин Борисов похоронит меня.
Да, удалось ему отговорить Елисеева от триумфа в тех сумасшедших соревнованиях. Сорок участников на всевозможных спорткарах, куча зрителей, беснующихся при свете переносных прожекторов, доставленных с помощью грузовиков, рев двигателей, вспышки магических плетений, умирающих от переизбытка энергии – все это уместилось в две ночи. Гришка, заранее заняв позицию на Кудрявой сопке с парой термосов с чаем, бутербродами и галетами, вооружившись тяжелым армейским биноклем, отслеживал перипетии гонок. Приходилось быть в постоянном напряжении, потому что он не знал, в какой по счету паре стартует Елисеев. К чести самого Кольки, помощь волхва понадобилась лишь дважды перед финальными заездами. В полуфинале жребий в качестве соперника выбрал американца Джека Бэккета, известного артефактора, специализировавшегося на изготовлении амулетов-шпионов. Хорошо они расходились в богемной среде и у аристократов-англосаксов. Кстати, Джек сам обвесил свой кар всевозможными артефактами. Видимо, они были сильными, раз американец постоянно приходил первым. Мысленно попросив прощения у Кольки, молодой волхв не стал помогать ему в заезде и только лишь наблюдал в бинокль. Но даже здесь парень изловчился прийти к финишу на хвосте Бэккета. Что ни говори, потенциал у Елисеева был.
А вот за третье место судьба свела его с бароном Жаворонковым, еще одним стукнутым на голову гонщиком, тоже предпочитавшим всем остальным карам «Фортуну». Но Гришка уже отработал схему капсулирования и за несколько метров до светящейся флуоресцентной черты упаковал барона в кокон, дав возможность товарищу праздновать победу.
Вяземский тогда победил, как и предполагал Гришка. Вторым пришел Логинов. Видно, что-то в этой паре было, некая связующая цепочка, держащая этих людей вместе. Но то, что ведущим техническим волхвом у Вяземского был Костя Китсер, напрягало.
Константин после тех памятных событий пытался сблизиться с Гришкой. Приезжал пару раз в гимназию, разговаривал со Стариком, что-то выпытывал, но покидал стены заведения с недовольным лицом. Борисов не собирался распространяться об успехах своих лучших учеников, в когорту которых входил и Старицкий. Старик сразу понял, что Китсер охотится за методиками перемещений предметов во времени и пространстве. Не желая ссориться с отпрыском влиятельных лиц, он кинул небольшую кость в виде мелких наработок своих кадетов. Вроде бы уважение проявил, но и в то же время твердость своих принципов отстаивал.
Посмотрев на часы, Григорий засобирался домой. Сегодня Настя и Оля уезжают домой на каникулы. Старшая сестра, вероятно, уже не приедет, так как родители решили отправить ее в Хабаровск поступать в институт. В Албазине была только Медицинская академия, но Настя прохладно отнеслась к идее продолжить учебу здесь. Она неплохо рисовала, а в Хабаровске недавно открылась какая-то модная художественная школа. Гришка ее не осуждал и не пытался направить на путь истинный. Для девушки важно найти хорошую партию, удачно выйти замуж. Даже в бушующий век эмансипации мужчина всегда останется добытчиком. Жаль, конечно, что эта шебутная барышня с кошачьими глазами не вернется. Но остается Ольга. С ней тоже бывает интересно. Иногда… Если не засядет за свои книжки. Ничего, теперь у Григория есть соседка, которая выстрелила ему в сердце своим появлением, отодвинув на задний план тайные воздыхания по Насте.
Возле особняка уже стояло такси-кабриолет со скучающим водителем внутри. Из раскрытого окна машины доносились звуки динамичной песни под рокот барабанов. Григорий заскочил во двор и столкнулся с Богданом, тащившим чемоданы девушек. Схватив один из них, он помог управляющему загрузить их в багажник.
– А девчонки где? – успел спросить Григорий.
– Прощаются с дядюшкой, – буркнул Богдан и направился не в дом, а в обход его, чтобы попасть в свою мастерскую, минуя гостиную. – Нехорошо заставлять старого человека носить тяжелые вещи. Непригоден я для таких подвигов.
– Это ты-то немощный? – фыркнул парень. – Скажи лучше, что в железках копаться хочешь, а не слезы девчонок наблюдать.
– В этот раз немного по-другому, – откликнулся Богдан и завернул за угол.
На пороге его встретила зареванная Настя. Тушь, которую она так тщательно накладывала на ресницы, потекла черными извилистыми ручьями вниз по щекам и подбородку. Увидев Гришку, она прижалась к нему всем телом, вызвав непонятную истому. Упругая грудь больше всего вгоняла его в краску, и парень, чтобы скрыть смущение, уткнулся в шею Насти.
– Братик! – жалобно всхлипнула девушка. – Когда мы теперь увидимся? Я уже к тебе так привыкла!
– Есть вариант, – попытался пошутить Гришка. – Поступай в местную Академию.
– Нет! – воскликнула Настя, отпрянув назад. – Даже не думай уговаривать! Все решено! Вон, у нас Олька есть, как раз по ее профилю.
С замиранием сердца он поцеловал ее в щеку, а потом говорил какие-то глупости, лишь бы Настя не плакала. Потом полез в карман и достал оттуда серебряную заколку с вкраплениями полудрагоценной бирюзы.
– Это тебе на память, – сказал он. – Я покрыл ее защитными плетениями, сохраняющими энергию ауры при болезнях, а руны отведут ментальные атаки. Там еще камешек один хитрый есть, вроде аккумулятора. Если заколка начнет разряжаться, просто положил ее под лунный свет. Так, никакого волшебства, просто небольшая манипуляция.
Настя выставила ладонь и сжала ее в кулак, когда подарок оказался у неё. Неожиданно она обхватила голову Гришки и впилась в губы. Поцелуй оказался недолгим, но потрясенный этим обстоятельством юноша только хлопал глазами, заливаясь ярким румянцем. Что ни говори, Настя знала толк в таких делах. Девушка с кошачьими глазами многих свела с ума в Албазине. Гришка представил, какой облом наступит для потенциальных женихов, когда они узнают о решении Насти не возвращаться сюда! Оглянувшись, он обнаружил, что ни Барышев, ни Ольга не обратили на произошедшее никакого внимания.
– Дурачок, – с ласковой грустью произнесла Настя. – Я иллюзию поставила. Дядя Кондратий научил. Никто ничего не заметил.
– Ловко, – признался Гришка. – И целуешься классно. Мне понравилось. Только это не братский поцелуй. Очень уж откровенный.
– Правда? – Настя засмеялась. – Это мой подарок тебе. Познакомишься с новой красоткой, применишь на практике.
– С какой красоткой?.. – не понял парень.
– Ой, не надо такие глаза делать! Новые жильцы, которые дом Кривошеева купили… – хмыкнула Настя, вытирая платком разводы помады с Гришкиных губ. – Я эту девицу пару раз видела. Кра-а-асивая! Сам знаешь, что я к таким вещам придирчивая, но здесь без вариантов. Дурачком будешь, если упустишь, братик.
– Она вредная и самонадеянная, – брякнул Гришка.
– Не вреднее меня, – парировала Настя. – Ладно, пора ехать. Олька! Ну, скоро ты там?
Получив какие-то наставления от дяди Кондратия, Ольга выпорхнула наружу, а остальные направились следом. Ей-то что, она через пару месяцев вернется. Еще год обучения в гимназии, а потом ходом в Академию. Настя была права: младшая сестра серьезно прорабатывала вопрос о получении медицинского образования. С ее-то Даром, который она развивала, самая дорога в целители. Причем в дипломированные, а не абы как.
После отъезда девушек в особняке наступила непривычная тишина. Богдан гремел своими железками в мастерской, Кондратий Иванович заперся у себя в комнате, по дому сновала горничная, а Гришка решил пройтись по парку. Неугомонные соседи снова попытались внедриться с помощью своих магических «шпионов». Что их так привлекает на чужой территории? Неужели одного намека было недостаточно? Или дело в той девушке?
Как только узнал, что за особа пожаловала в Албазин и поселилась под боком, Гришка тут же начал рыться в Сети. Суворовых среди дворян оказалось большое количество. Разнообразие титулов, наград, достижений просто зашкаливало. Одни служили при дворе, другие занимали высокие посты в армии, кто-то трудился в науке. Если верить только своим глазам, рассуждал Гришка, сидя на нагретой солнцем скамейке под широкой кроной разросшегося тополя, Тамара принадлежит очень родовитому клану. На это указывает большой штат прислуги и рабочих, постоянная охрана из офицеров гвардейского императорского полка, серьезная система слежения. Смущало одно обстоятельство: а на кой, извините, хрен посылать взрослеющую дочь в такую таежную глушь? Здесь Тамара была действительно права. Албазин не место для великосветских развлечений. Гришка рассуждал дальше: если искать кандидатов по имени отца Тамары, то тогда выплывают несколько мощных фигур, первая из которых сам великий князь Константин, родной брат нынешнего императора. Но у него ведь и фамилия – Меншиков. Потом идет главнокомандующий сухопутными войсками Константин Егорович Суворов, который не имеет отношения к царствующей семье. Да у него и дочерей-то нет. Два сына, и тем уже лет по тридцать. Тоже пошли по военной стезе. Есть еще Суворов в Министерстве иностранных дел. В общем, все не то. Разгадка была где-то рядом, и он мог упустить важный кончик нити.
Был еще шанс подслушать, как обращаются к девушке все обитатели дома, но и здесь Григорий ничего не выяснил нового. Исключительно по имени-отчеству, и только одна женщина выбивалась из общего официоза, имея привилегию называть ее Тамарочкой и другими ласковыми словами. Ясно, что нянька или давняя управляющая.
Ничего не придумав, Гришка направился к флигелю. Старая часть парка в этом году оделась в пышный зеленый наряд. Даже кривые, искалеченные ветви древних деревьев покрылись яркой порослью. Шумевшие на ветру кроны навевали какую-то дремотную усталость. Городской шум едва пробивался в этот район. Вовсю насвистывали пичуги, в густой кроне дерева цокала белка, которая неведомыми путями пробралась в их парк прошедшей зимой. Как ей удалось пробежать через весь город невредимой и не покалеченной? Не иначе шальная удача помогла. Вот и прижилась здесь, прикормленная, и в абсолютной безопасности.
Флигель никуда не делся, все так же угрюмо поглядывая провалами окон в глубину парка. Григорий усмехнулся. Он теперь знал, чем займется в ближайшее время. Обследует подземелье. Разговаривая с Барышевым, парень лукавил. У него не было ни малейшей боязни в одиночку спуститься под землю. С неисчерпаемым запасом Силы остановиться на пороге тайны и позорно отступить? Нет, решено. Послезавтра Кондратий Иванович едет в Нерчинск, и его не будет несколько дней. Богдану вообще плевать, что делает «племянник», Альбина тоже расслабится. В огромном доме людей почти не останется.
Вытащив из кармана шорт мобильник, он набрал номер Полозова (помнил, что Олег просил не забивать в память его телефон) и после долгого прослушивания гудков дождался глуховатого голоса потайника.
– Слушаю.
– Хочешь развлечься? – улыбаясь, спросил Григорий.
– Молодой человек, что за шутки в два часа ночи? – Полозов был чем-то недоволен.
– Послезавтра вечером жду тебя у себя в гостях. Только не подходи со стороны парадного входа. Меня пасут.
– И как я попаду к тебе?
– Через соседний парк. Подъезжай по параллельной улице. Там хозяева в отъезде. Забор невысокий, перелезешь. Возьми с собой фонарь с мощным аккумулятором, веревку, ствол. Оденься попроще. Место грязное.
– Ого! – оживился Олег. – Намекни хотя бы, чего ожидать?
– Вторая линия обороны Албазина. Можешь почитать на досуге профессора Погодькина, – намекнул Гришка.
– Понял, – после короткой паузы ответил потайник. – Послезавтра в десять вечера я буду у тебя. Где ждать?
– Возле старого флигеля. Спрячься в зарослях. Подам сигнал – две короткие световые вспышки.
– Все ясно, господин генерал, – ухмыльнулся Полозов и прервал связь.

Глава четвертая

Половицы скрипнули под тяжестью шагов потайника, и их жалобный стон разнесся по нахохлившемуся в дремоте флигелю, затихая в затянутых паутиной углах и комнатах. Узкий луч фонаря скользнул по стенам и уткнулся в скособоченный от старости шкаф.
– Свет можно погасить, он нам сейчас не нужен, – тихо сказал Григорий. – Иди за мной, ничего не бойся.
– Крыс я не боюсь, – шутливо ответил Полозов, продолжая воспринимать происходящее как забавное приключение, выпавшее ему неизвестно за какие грехи. Честно, он бы предпочел сейчас спать в своей постели, чем вытирать пыль в заброшенном строении.
– Их здесь нет. Привидение распугало.
– О как! Здесь и привидение водится? Как сейчас модно говорить: намечается квест? – У Олега, кажется, поднималось настроение, как у мальчишки, дорвавшегося до тайны. – Ты меня интригуешь, парень. А чего я еще не знаю?
– Если увидишь ее – ничего не делай, просто иди дальше и руками не размахивай, – предупредил молодой напарник.
Они прошли по длинному коридору и свернули в каминную комнату, где находилась дверь в подземелье. Бледное свечение возникло из-под камина и вытянулось, преображаясь в аморфную фигуру, колышущуюся от едва ощущаемых токов воздуха, которыми был пронизан весь флигель. Полозов крякнул от неожиданности и сбился с шага. Зачарованно глядя на фигуру девушки с тонкой талией, он поневоле остановился, чтобы получше рассмотреть чудо природы. Почему бы и нет? Привидение ничего плохого не делало, просто неподвижно стояло на месте. Григорию пришлось пихнуть старшего товарища в бок. Дверь была рядом, а время шло.
– А ты что видишь? – ради интереса спросил он Олега.
– Красивую девушку в старомодном платье, – ожидаемо ответил Полозов. – Слушай, она на меня смотрит! А сколько печали в ее глазах! Как-то не по себе стало.
– Странно, почему она является только мне в образе светящегося пятна? – проворчал парень, привычно проведя манипуляцию по открыванию замка. Ловко подцепив кончиком охотничьего ножа створку, он открыл дверь. – Сестры тоже видят ее в нормальном обличье.
– Боится тебя, вот и шифруется, – просто ответил Полозов, провожая взглядом втянувшийся под камин яркий шлейф. Включив фонарик, он шагнул следом за парнем в дверной проем и аккуратно прикрыл полотно. Луч запрыгал по замшелым стенам, иногда упираясь в спину парня.
– Может, я пойду впереди? – предложил потайник. – У меня оружие есть.
– Прикрывай мою спину, – отозвался Гришка. – С врагами я сам справлюсь. Уже «защиту» накинул. Ты по сторонам посматривай. Где-то здесь может быть замурованная комната. Привидение все время под камин ныряет. Значит, слева есть дверь в кладке. Точнее, ее остатки.
– Я пока ничего не вижу, – добросовестно освещая стены, доложил Олег.
Его голос звучал глухо под низкими кирпичными сводами подземелья. Лестница закончилась, и перед ними теперь лежал узкий, не больше двух метров в ширину ход. Под ногами скрипел слегка влажный песок. Откуда-то ощутимо несло свежестью. Потайник продолжал шарить лучом фонаря по стенам, но кроме древней кладки никаких признаков замурованной комнаты не видел. Стена шла сплошной: ни дверей, ни ответвлений. Пусто. Нехорошая мысль посетила его голову. Если парень всерьез верит в версию тайного захоронения какой-то несчастной девушки в этом склепе, то мог быть и такой вариант: ее принесли в жертву во время строительства подземного хода или замуровали сразу живьем в стене за какое-то страшное прегрешение. Сейчас Олег меньше всего хотел думать о судьбе фантома, обитающего во флигеле. Когда Гришка дал ему подсказку, он первым делом поискал в Сети, кто же такой профессор Погодькин. И сразу понял, о чем хотел сказать парень. Этот проныра обнаружил подземный ход, но счел правильным обратиться именно к Олегу, опасаясь огласки. Именно вторая оборонительная линия Албазина испещрена ходами. При строительстве новых домов ковш экскаватора частенько разламывал каменные своды, обнажая ведущие в неизвестность ходы. Удивительно, что власти до сих пор не приложили усилий, чтобы провести комплексные исследования таинственных ходов. Может случиться и так, что вся затея Григория провалится с первым же завалом на их пути.
– Вот и дверь, – внезапно сказал Гришка, прерывая тоскливое молчание. – Свети сюда.
При свете фонарика Олег увидел небольшую, в половину человеческого роста, обитую железом дверь, которая была покрыта липкой зеленой гадостью. Мощные металлические полосы на заклепках прочно держали полотно. На них Полозов обнаружил непонятные знаки, тянущиеся сверху вниз, как старомонгольские письмена. Но эти знаки были явно рунического происхождения. Гришка провел рукой по двери, и руны мягко засветились, отбрасывая фиолетовые всполохи по сторонам.
– Заклятие действует, – тихо пробормотал парень. – В прошлый раз я с девчонками остановился здесь, но не стал экспериментировать. Побоялся за них.
– И правильно сделал, – подошел ближе Олег, заглядывая через его плечо на дверь, не забывая подсвечивать фонариком. – Замка нет. Все завязано на магии? Зря фомку захватил.
– Дверь необычная, без замочной скважины, – подтвердил Григорий, прижимая обе руки к мерцающим рунам. – Заклятие не сильное, рассчитано на случайных людей, не владеющих Даром. Оп-ля! Готово!
Внутри двери что-то хрустнуло, по рунам пробежала судорога, стирая их с полотна, и Гришка спокойно лезвием ножа приоткрыл створку, потом перехватил пальцами и потянул на себя. Вполне себе привычно. Технология отработана.
– Обратно сможешь ее так же замагичить? – на всякий случай спросил Олег. – Знаешь, начнут гулять с другой стороны всякие любители подземелий, так и до беды недалеко.
– Не переживай. Я знаю, как вернуть рунам их силу. Пойдем обратно – закрою.
Если в самом начале подземелья Олег обратил внимание на тщательность кладки и не испытывал страха обвала, то теперь приходилось постоянно смотреть вверх. Оказывается, не везде были каменные скрепы. Пошли участки с обветшалыми деревянными подпорками, уже настолько покрытые плесенью и мхом, что рано или поздно произойдет обрушение. Если они из лиственницы, еще есть шанс, что дерево выдержит давление земли. Но все равно Полозов боялся даже задеть их. Малейший толчок – и хана. Завалит. Приходилось тщательно смотреть, куда ставить ногу, иногда поворачиваться боком, чтобы проскользнуть между распорками.
Подземелье стало вихлять, не выдерживая четкую линию на восток. По самодельной карте, которую показал Гришка, трудно было ориентироваться, но общее направление угадывалось. Вторая оборонительная линия огибала центр города, и благодаря этому обстоятельству, путешественникам стали попадаться боковые штреки, ведущие на север и юг. Совать нос туда не стали по обоюдному согласию. Нужно хотя бы пройти по центральному ходу и понять общий план подземных коммуникаций.
Ход снова сузился. Теперь и Григорий сбавил шаг, осторожно посматривая по сторонам и вверх. Они уже прошли мимо нескольких отнорков, залитых бетоном. Скорее всего, наткнулись на фундаменты многоэтажных домов, которые были построены в пятидесятые и шестидесятые годы. Тогда активно застраивалась эта часть города. Как же не рухнули своды во время строительства?
На этот вопрос Григорий ответил сразу:
– Своды укреплены плетениями. Представляешь, сколько энергии ушло на их создание! Где потолок земляной, там пользовались рунической магией, а для каменных подпорок достаточно «сферы». Только она уже истончилась. Чувствую слабость плетений.
– Странно, что ни на одну ловушку не наткнулись, – опасливо произнес Полозов и для верности сплюнул через левое плечо. Как говорится, накаркал.
– Стой! – полушепотом воскликнул парень. Олег уткнулся ему в спину, не успев притормозить.
– Что? – шепотом спросил он.
– Впереди кто-то идет, «жучок» среагировал на движение, а сейчас и я чувствую, – пояснил Гришка. – Посвети….
Несколько томительных минут ожидания, тихое дыхание волхва и едва уловимое шуршание по земле или по стенам. Оно приближалось, и потайник почувствовал, как иррациональный ужас заполняет его мозг, будоражит кровь и заставляет бросить все, бежать отсюда сломя голову. А ноги словно приросли к полу. Стоя на одном месте, понимал, что так на организм человека может воздействовать какое-то заклинание, направленное на разрушение ментального щита или на иллюзорное восприятие жуткой погани. Если бы они наткнулись на смертельную ловушку, их давно бы не было в живых. Успокаивала только невозмутимость молодого волхва. Гришка стоял спокойно, дожидаясь момента, чтобы одним ударом накрыть нечто, подползающее к ним из темноты. Странно, что до сих пор в свете фонаря никто не появился. А шум уже рядом, обволакивает своим невыносимым шуршанием, скрежетом и липким ужасом.
Вот Григорий вскинул руки ладонями вверх, сформировал жгучий до рези в глазах шар и швырнул его вперед. Энергия, заключенная в боевом плетении, вырвалась наружу и обрушилась на непонятную субстанцию, наползавшую из темени подвального зева. В воздухе пронесся едва слышный выдох, что-то горячее коснулось лица, и только потом все успокоилось. Страх исчез в то же мгновение.
– Не вспотел? – решил шуткой разрядить обстановку Полозов, хотя сам не понял, испугался он или нет. Единственное, что его коробило – все время простоял за спиной мальчишки, рефлекторно «сжав булки». Надо же, еще над собой шутить умудряется!
– Да фигня, – глухо ответил Гришка. – Иллюзорный призрак, охраняющий очередную дверь. Не заметили магический датчик, задели его. Вот он и активизировал защиту. Ты не разглядел эту тварь?
– Нет, – честно ответил Олег. – Только темную массу, ползущую по стенам.
– Вот и хорошо. Мерзкая дрянь. В магическом зрении обретает свою истинную суть. Но обыватель и без этого в штаны наложил бы от страха. Действует на подсознание, давит на психику, создает миражи.
– Миражи не заметил, а вот на мозги прилично давило. Хотелось рвануть обратно, не обращая внимания ни на что, – честно признался Полозов.
– Значит, плетение ослабло. Очень старое или даже древнее. Получается, здесь никто не ходил с того самого момента, как поставили ловушку. Дядя Олег, посвети сюда.
Очередная преграда в виде такой же двери, как и в начале пути, с замысловатыми рунами, начертанными прямо на полотне. Снова фиолетовые всполохи, щелчок невидимого замка.
– Нам везет, – усмехнулся парень. – Если бы я не специализировался на славянских скриптах, пришлось бы повозиться. Есть предположения, куда ведет ход? Смотри, он начал изгибаться к югу.
– Кажется, врубаюсь, – потайник обошел неподвижно стоявшего Григория и посветил в мрачную дыру подземелья, насыщенную едва уловимыми запахами тлена, влаги и гнили. – Мы к Амуру идем. Основной ход выводит на берег реки или, может, дальше тянется.
– Под руслом Амура, что ли? На ту сторону? – удивился Григорий.
– Не думаю. Скорее всего, выход находится на одном из речных островов, который не затапливается в наводнение. Если у стариков поспрашивать, можно вычислить точку выхода, – разумно рассудил Полозов. – Ну, дальше пойдем или возвратимся? Кстати, ты не чувствуешь, что стало сыро? Наверняка были подтопления.
– Пройдем еще немного, – поколебавшись, ответил Гришка.
Худшие предположения Полозова подтвердились. Через триста метров, что они отшагали в вязком илистом песке, стало ясно: воды Амура все-таки нашли лазейку в ходе и периодически прорывались тонкими струями в разных местах кладки. Именно здесь стены были выложены кирпичом, чтобы избежать критического обрушения сводов. Но и камень уже не выдерживал давления времени и реки.
– Неплохо прошли, – утешил Гришку Полозов, когда они вернулись во флигель. Кинул взгляд на часы. – Ого, уже четыре утра! Долго же мы шарахались под землей! Ну, и какие выводы, господин волхв?
– Удобное место, чтобы пересидеть опасность, но как альтернатива побега – не впечатляет, – ответил Гришка. – Мы же не дошли до конца. Куда выводит основная ветка?
– А от кого ты собрался убегать? – засмеялся Олег. – Молодец, заранее готовишься. Вот что значит школа потайников! Если карта не врет, мы шли от центра на восток, обнаружили несколько ответвлений, потом повернули на юг. Дальше только прямо. Да, я уверен, что выход имеется или на берегу, или на одном из островов. Раньше, не забывай, за Амуром была маньчжурская территория. И какой смысл проводить такую гигантскую инженерную работу?
– Версия такая: разведчики или бойцы делали вылазки к маньчжурам, нападали на гарнизоны и скрывались в подземелье, – разыгралось воображение Григория. – Дядя Кондратий мне сказал, что один из хозяев нашего особняка был союзником потайников. Правда или нет – хорошо бы проверить. Что?
Гришку остановил властный жест мужчины.
– Ты подожди, сынок, сейчас не это главное. Расскажи, кто ведет за тобой наблюдение? К чему такая скрытность?
Парень рассказал о странных соседях, поселившихся на другой стороне улицы, о постоянных попытках с помощью магических средств контроля отследить всех, кто проживает в доме Барышева. Олег морщил лоб, вслушиваясь в тихую речь мальчишки, и с ужасом понимал, что крепкая сеть, которую долго готовили в далеком Петербурге, уже доставлена в этот маленький город. Потайник не верил в случайности, и нарочито грубая акция врагов может иметь успех. С замиранием сердца он спросил Григория, который сидел на полу, прислонившись к потрескавшемуся камину:
– Кроме слежки что еще интересного заметил? Кто хозяева особняка? Имена, фамилии можешь сказать? Только не говори, что сам не закидывал для подслушивания своих «жучков»!
– Хозяйкой дома считают Тамару Суворову, – кивнул Григорий. – Но она по возрасту никак не может быть домовладельцем. Ей всего шестнадцать лет, моя ровесница.
Олег тихо рассмеялся. Все, о чем он говорил с Астаповым, начинало реализовываться.
– Она разве без родителей? И чьей дочерью является?
– Живет с охраной и прислугой. Родители, как я понял, остались в Петербурге. А кто она такая – голову сломал, пока искал в Сети. Ничего не нашел. Ноль информации.
– Десять лет назад вышел указ императора о сокрытии всех данных на дворянских детей высших сановников, не достигших совершеннолетия, – огорошил его Полозов. – Все упоминания о таковых убирались из доступных источников. В газетах запрещено называть имена детей, только их присутствие. Ну, например, у графа такого-то есть три сына и две дочери.
– Почему?
– Причина мне неизвестна, да я и не особо интересовался этой причудой императора. Есть версия, что запрет связан с опасностью похищений отпрысков аристократов для получения выкупа. Думаю, предположение не лишено смысла. Я не отношусь с трепетом к дворянскому сословию, но мразь, поднявшую руку на ребенка, сам готов четвертовать без суда и следствия. Пара случаев уже было, к сожалению. Что делают уроды? Изучают со всей тщательностью светские хроники, выбирают наиболее интересующих лиц, их окружение, близких, родственников. Начинают отрабатывать клиента. И в один прекрасный день ребенок исчезает, несмотря на многочисленную прислугу и охрану.
– Дядя Олег, а не мы ли этим занимаемся? – угрюмо спросил Григорий. – Тайные Дворы на этом и живут, да?
– К сожалению, да, – скрипнул зубами Полозов. – Есть такие Стражи, которые не гнушаются подобным. Есть, Гриша. Вот такая у нас жизнь. Гадит один, а пятно лежит на всех…
– Так ты знаешь, кто она?
– Нет! – усмехнулся Олег, расслабляясь после своих слов. – Если по ней нет информации, значит, ее родители приближены ко двору императора. Девушка могла взять фамилию матери. Учитывай, что у нее охрана не простая, а из гвардейцев императорского двора. Что означает сей факт?
– Ее отец здоровается за руку с императором, – брякнул Гришка.
– Ну, вот видишь, успехи в аналитическом мышлении налицо, – пошутил Полозов, поглядывая в грязное, затянутое пылью окно, за которым уже наливался сумрачный рассвет.
– Такая версия у меня появилась почти сразу. Только зачем этому сановнику посылать свою дочь в приграничный город, где не всегда спокойно? Когда, кстати, последний раз хунхузов ловили в нашей тайге? Год назад?
– Егеря до сих пор ловят четырех придурков, прорвавшихся через границу, – спокойно ответил Олег. – Они всерьез продолжают думать, что территория за Амуром принадлежит им и Небесная канцелярия императора Цин Го никак им не указ. Вот и шастают к нам, браконьерствуют по-черному. А ты не думал, что вся история с новыми соседями затеяна ради тебя?
– Это почему? – удивился Гришка.
– Ты с Тамарой встречался уже? Понял. И какие впечатления?
– Ну… Красивая она, – честно ответил парень, радуясь, что потайник не видит его залитое краской лицо. – Только самоуверенная и надменная барышня. Привыкла командовать. В общем, ничего особенного.
«Врет, как сивый мерин, – с усмешкой подумал Олег. – Втрескался по уши с первого раза и боится признаться. Плохо дело. Именно на этот вариант и рассчитывают те, кто дергает за ниточки барона Китсера. Девушка – явная подстава. Выбрали самую породистую, чистокровную, со здоровыми генами. Надо бы действительно выяснить, кто ее родители. Подозреваю, что это может быть великий князь Константин. Мы же с Астаповым как раз и предполагали такой вариант. Плохо, что императорский указ перекрывает нам все данные по Тамаре Суворовой, но в то же время дает намек на ее высокое происхождение. А это какая-никакая зацепка».
– Ладно, Гриня, мне пора, – Олег хлопнул по плечу парня. – Уйду тем же путем. Надеюсь, мою машину местная шпана не разобрала на запчасти, пока она на улице стоит. С девушкой будь осторожен. Есть подозрение, что через нее на тебя будут влиять люди, которые разоряют твоего прадеда. Очень тонкая игра идет, не твоего уровня. И тебе пора взрослеть, оценивать свои слова, мысли, поступки.
– И каким образом будут влиять? – дрогнул голос Григория.
– А вот когда девушка начнет проявлять к тебе знаки внимания, вот тогда и думай. И посмотри, сколько людей из ее окружения начнут увиваться возле тебя. Какие кланы захотят видеть молодого Назарова на светских раутах и других мероприятиях… – Полозов открыл дверь, глубоко вдохнув свежий утренний воздух, напитанный просыпающимися летними запахами старого парка. – Никто тебе не помощник в личных делах и пристрастиях, Никита. Здесь ты сам должен думать, какой путь в жизни выберешь.
– Не нужно меня называть Никитой, – проворчал парень. – Пока я – Григорий Старицкий. Придет время – вот тогда и посмотрим.
– Как скажешь, – улыбнулся Олег. Он спустился с крыльца и в то же мгновение скрылся из виду в кустах, слившись с однообразной серостью начинающегося утра.
А Григорий еще немного постоял на улице, просматривая наличие чужих магических артефактов, но ничего нового не обнаружил. Новые соседи оказались весьма беспокойными, но только в плане невидимого вторжения и слежки. Ничего, у него найдется десяток заготовок, которые испортят жизнь любителям подглядывать в замочную скважину. Потом он сосредоточился и сформировал маленькую каплю, переливающуюся разноцветьем радуги. Подержал над ней руки, пока она не растворилась в воздухе, и мягким толчком ладоней послал вперед.
Тамара спала беспокойно, разметав темно-каштановые волосы по подушке. Она то и дело переворачивалась с боку на бок, губы ее что-то беззвучно шептали. Материализовавшаяся из плотного сгустка воздуха капля едва осветила лицо девушки, медленно проползла от головы до ног, потом обратно и растаяла, как рафинад в горячем чае. Тамара успокоилась и даже легонько улыбнулась чему-то приятному, отодвинув черные образы сна в сторону.
Григорий удовлетворенно кивнул, словно считал с ее мозговых волн нужную для себя информацию, и только потом тихо вернулся в особняк, не обращая внимания на помаргивающий светодиодный огонек видеокамеры, направленной на крыльцо. Тайна, которую тщательно скрывал Кондратий Иванович, перестала будоражить мысли детей, и сам хозяин махнул рукой на их ночные прогулки до флигеля.
Уже забираясь под одеяло, он понял, как продрог в сыром подземелье. До сих пор холод сидит в костях и тканях мышц. Он закрыл глаза и сразу же провалился в черноту сна.

Глава пятая

Санкт-Петербург, резиденция великого князя Константина, июнь 2009 года 
Раннее утро. Огромный дворец еще спит, сонно глядя застывшими стеклами в одетый яркой зеленью парк, и только слуги неслышно скользят по длинным коридорам, наводя необходимый порядок. Они знают, что Константин Михайлович предпочитает работать с пяти часов утра до девяти, до первого чая, пересматривая десятки писем и изучая прессу, начиная от российской и заканчивая американской, преимущественно из США и Канады. Именно возле его кабинета всегда наибольшая активность. Адъютанты, денщики, охрана, слуги – все, кому положено обеспечивать функционирование Малого Кабинета, расположенного в одном из крыльев здания. Да еще и с отдельным входом, чтобы не раздражать домочадцев рабочей суетой.
В половине восьмого дверь кабинета распахивается, Константин Михайлович выходит в приемную и начинает раздавать поручения. Адъютанты едут в Зимний дворец, в Генеральный штаб и по различным адресам с пакетами, на каждом из которых светится личная печать великого князя с магической защитой. Не доверяет сиятельное лицо электронной переписке, и его убеждения знают все, с кем он поддерживает тесные отношения.
Князь Константин не гнушается выйти к людям, показывая, насколько он дорожит теми, кто служит ему. И в ответ получает преданность и послушание.
– Подготовили список визитов на сегодняшний день? – обратился князь Константин к дежурному адъютанту в чине подполковника. Тот, как вскочил с выходом князя, так и остался стоять, вытянувшись в струну, ожидая, когда хозяин закончит отдавать распоряжения.
– Так точно, ваше высочество! – выпалил подполковник, молодцеватый гвардеец с черными как смоль усами. – На десять утра запланирован визит барона Китсера. Он сам вчера попросил поставить его на первый прием и предупредить о приезде.
– Дайте мне список, я посмотрю, – князь принимает из рук адъютанта лист с распечатанным списком фамилий с титулами, бегло проскочил взглядом и хмыкнул. – Пожалуй, придется сегодня сократить число просителей и визитеров. Меня и Надежду Игнатьевну пригласили в посольство Франции, и княгиня почему-то непременно захотела посетить какую-то авангардистскую выставку. Не знаете, Виталий Сергеевич, что там готовится? Нет времени созерцать…
– Никак нет, ваше высочество! Но я могу собрать всю информацию, – браво ответил подполковник. – Труда не составит. Через полчаса составлю отчет.
– Пустое! – махнул рукой князь и с выражением посмотрел в глубину кабинета через открытую дверь, где слуги торопливо заканчивали уборку. – Придется пострадать за искусство. Всю документацию, поступившую за утро, предоставите после двенадцати.
– Слушаюсь, ваше высочество!
Он дождался, пока последний слуга выскочит наружу, аккуратно закрыл тяжелые створки дверей и сел за стол. Посидел, ни к чему не притрагиваясь, а потом включил компьютер, чтобы зайти в личную почту. Все защитные руны светились мягким зеленоватым цветом, значит, никто не делал попыток взлома, иначе системный администратор уже давно носился бы с расширенными от ужаса глазами, выясняя адрес, с которого злоумышленник пробирался в личный компьютер князя. Единственный человек, с которым Константин Михайлович держал связь по электронной почте, был капитан Марченко. Такая необходимость была вызвана слишком большим расстоянием от дворца до Албазина. Оперативность связи позволяла держать руку на пульсе происходящего в далеком городе на Амуре. Письма капитана, пришедшие на компьютер князя, открывались через дешифратор, и каждое донесение прочитывалось тщательнейшим образом.
В этот раз начальник службы безопасности докладывал, что зафиксирован первый контакт объекта с ТК (то есть с Тамарой Константиновной), причем именно Назаров сам подошел к девушке, стараясь завязать знакомство. Разговор длился не больше пяти минут, после чего Назаров заметил охрану и ретировался. Попытки наладить аудиовизуальный мониторинг особняка Барышева не привели к положительному результату. Все подслушивающие артефакты уничтожены энергетическими импульсами.
Князь Константин поморщился. Никак не мог приучить Марченко писать доклады более живым слогом. Бравый гвардеец упрямо твердил, что не обучен словесному бумагомарательству, и литературные подвиги обходят его стороной. Вот и приходится продираться через сплошную казенщину. Но работа Марченко князю нравилась. Не допускал его сотрудник откровенных ляпов, кое-где перебарщивая со своими обязанностями, но благодаря такому подходу на Тамару даже шелудивая подзаборная собака ни разу не кинулась, впрочем, как и на всех его детей.
Значит, молодой Назаров отреагировал должным образом на девушку: как и рассчитывали аналитики. Еще бы: яркая внешность дочери великого князя давно стала обсуждаемой темой аристократической среды. Молодые люди в своих мечтах вынашивают грандиозные планы своего будущего, где княжна Тамара играет важную роль. Войти в семью близкого родственника императорской семьи – это выигрыш всей жизни! Немудрено, что жалкий огрызок дворянского рода среагировал на красоту девушки, правда, пока не зная, кто она такая. А если узнает? Как себя поведет? Воспылает в сердце романтика или трезвый расчет? Признаться, князь рассчитывал на второй вариант. Так легче управлять потомком непокорных ариев, возомнивших себя носителями Полной Силы, хранителями тайн! Надо же! Ну, да ладно: циничные люди лучше идут на контакт и быстрее продаются.
О дочери Константин Михайлович не беспокоился. Хватало других забот и дел. А Тамару пора пристраивать. Потихоньку, помаленьку. Одаренность должна сыграть свою роль. Если пять или шесть лет назад он прочил девочке иную судьбу, то после того, как стало ясно, кем Творец одарил сиятельных родителей, князь переменил свою позицию. Его желание влиять на своего брата-императора посредством тайного оружия, какое дается не всем, а лишь иерархам, стало настолько нестерпимым, что он захотел найти выход на Орден ариев-руссов, чтобы заполучить власть над Природой и Космосом. Лично ему, владеющему Даром на уровне седьмого ранга, никак не потягаться с Александром, который играючи разнесет его на молекулы, если он вздумает идти против власти. Нет, трон империи Константину ни к чему, его устраивает нынешнее положение. Но мягко держать за кадык властительного братца – что может быть слаще? Вот и сошелся великий князь с людьми, давно охотящимися за наследием Ордена. Именно один из них сегодня приедет для приватной беседы. Барон Отто Китсер оказался тем еще крученым лисом, предложившим великолепную комбинацию. И неважно, что Тамара – его дочка – станет проходной пешкой на шахматной доске. И какими путями пойдет на последнюю линию? Отец не желает зла дочери, а всего лишь помогает стать влиятельной особой в политике России, матерью будущего высшего иерарха… Если легенды не врут о неимоверных способностях легендарных волхвов.
Где-то в глубине души князь Константин досадовал на себя, что пошел на поводу этого сосисочника, увлекшись идеей передачи Силы по крови. В идеале Тамара могла выйти замуж за любого аристократа, обладающего достаточным набором генов с нужными параметрами. Данные по молекулярному анализу крови многих кандидатов он лично просматривал с профессорами и инженерами-генетиками, и вариантов оказалось не так много, как хотелось бы. Слабаками они все оказались, как с презрением сказал в одной из бесед барон Отто. Нужно искать человека с истинным Даром, с Силой пяти стихий, который мог играючи за пару секунд сотворить уникальное плетение или заклятие. Такие люди есть, их нужно искать.
Вот и нашли… В Албазине, у черта на куличках. Правнук строптивого патриарха рода Назаровых. Странно, князю казалось, что у Анатолия Архиповича не осталось наследников. Внучка Валентина, спутавшись с каким-то шустрым аристократом, обрушила на себя гнев деда, разругалась с ним и бросила родовое поместье, убежав с любовником куда-то на юг. Потом, правда, старик сменил гнев на милость, когда узнал о беременности девушки. А что ему оставалось делать, одинокому сычу в огромном поместье? Валентина вернулась, но одна, без своего спутника, так и не сказав его имя. Больше всего князя Константина волновал один вопрос: а какое влияние окажет в будущем смешение кровей потомственных ариев-руссов с каким-то неизвестным аристо? Кто он такой вообще? И аристократ ли? Может, обычный простолюдин? Тогда все плохо. Может, Никита Назаров носитель «испорченных» генов? Барон Отто утверждает, что все в порядке, волноваться незачем. Оказывается, он раздобыл образцы крови мальчишки и с восторгом сказал, что молодой волхв является тем самым экземпляром, который нужен для «селекции». Слова Китсера покоробили князя, но разумное зерно в его действиях прослеживалось. Чтобы заполучить мощное и опасное оружие в свои руки, пусть даже опосредованно, через будущего внука или внучку, он не погнушался ввести в игру своего первенца – Тамару. Была опасность, что младший брат Михаил тоже вступит в увлекательное соревнование, имея в запасе пять дочерей, но они значительно уступали в возрасте Тамаре. Вдобавок к этому Мишка ни слухом, ни духом не знал о намерениях среднего брата. Великий князь Константин имел полное право быть первым в бесконечном ряду аристократических семей, ищущих усиления магических способностей для своих детей и будущих поколений.
Тамара (ей не раскрывали всей подоплеки решения) в штыки приняла идею переезда в Албазин, закатила скандал, который продолжался всю неделю. Ее можно понять. Отрыв от семьи, от пышных развлечений залитого электрическим светом вечернего Петербурга, от подруг, в конце концов, серьезно повлиял на отношения с отцом и матерью. Кстати, Наденька тоже взъярилась, когда узнала, какую судьбу дочери готовит муж. Пришлось прибегнуть к крупнокалиберным аргументам, пробившим брешь в ее обороне. И только тогда Тамара уступила, поняв, что родители едины в своем мнении. Она просто сломалась, потухла. И даже не поняла, что дворцовый архимаг провел над ней сеанс внушения, заложив в память нужные кодированные сигналы, которые в определенный момент должны сработать и направить девочку в нужном направлении. Никакой иной цели, кроме Никиты Назарова. Нельзя допустить, чтобы она увлеклась кем-то другим.
Кощунство? Извращенное понятие добра к собственному ребенку или же личная выгода? Увы, так оно и было. Константин Михайлович прекрасно осознавал последствия своего поступка, но впереди маячили такие перспективы, что слезы взрослеющей девочки не могли разжалобить сердце хорошего, в общем-то, отца. Тамара была выбрана на роль жертвы. Но ведь жертва приятная, не так ли? – уверял себя князь.
Читая донесение Марченко, великий князь уделил большое внимание тому, как среагировала Тамара на Никиту. Нечто подобное он ожидал. Дочь и в Петербурге отличалась холодностью в отношениях с молодыми людьми и старалась больше времени проводить с подругами. Озабоченный таким поведением, князь поговорил с женой. Он ведь всерьез посчитал, что у дочери есть какие-то отклонения в психике. Надежда Игнатьевна его высмеяла, сказав, чтобы он не лез со своими дурацкими теориями не в свои сани. С дочерью мать всегда найдет общий язык. Нормальная она, просто не пришло время мальчиками интересоваться. Князь Константин имел свое мнение на этот счет.
За такими рассуждениями он едва не пропустил утреннее чаепитие с семьей. Пронырливая Катька залезла под кожу со своими требованиями рассказать, как дела у старшей сестрички. Пришлось уступить. Информацию давал дозированно, чтобы не возникло новых вопросов. Устроилась хорошо, живет в прекрасном большом доме. Будет учиться в Первой городской гимназии среди местных аристократок. Пусть и не великосветское учреждение с мощными традициями воспитания дворянских барышень – ничего страшного, привыкнет.
– Вот увидите, потом ее оттуда с трудом выкорчевывать придется, – со смехом сказал князь, на что Надежда Игнатьевна только покачала головой.
– А мы сможем поехать к Тамаре в гости? – спросил десятилетний сын Павел, уминая пышную булку с клубничным джемом. Успевал, пока никто не обращал внимания на его аппетит с преобладанием сладкого блюда.
– Этот вопрос мы обсудим позже, – князь пресек очередное поползновение руки сына за булочкой. – Хватит лопать сдобу. Иначе увеличу занятия по физподготовке.
– Дорогой, что-то в последнее время барон Китсер зачастил в наши края, – заметила жена, поправляя салфетку на груди самого младшего их сына – Александра. – Не далее как в прошлый понедельник был, чуть больше недели прошло, и снова визит. Мне кажется, тебе пора с ним поговорить, чтобы его возросшая активность не привлекла внимание императора.
– Сашке вообще дела нет до моих знакомств, – буркнул Константин. – Ему постоянно докладывают о визитах в мой дворец, но я еще ни разу не слышал от него окрика. Значит, безразличен.
– Не преуменьшала бы степень его безразличия, – Надежда Игнатьевна со вздохом отставила от себя чашку. – Он похож на постаревшего орла, парящего в небе. Лень спускаться за слабой добычей, но если надо – мышку из норы достанет. Будь осторожен со своими прожектами, дорогой.
– Мам! Пап! Можно видеоконференцию с Тамаркой устроить? – заканючила Катерина. – Я уже скучаю!
– Я уже говорил: всему свое время, – жестко ответил князь. – Сейчас Тамаре не до общения! Устраиваться на новом месте весьма хлопотно. Как только я пойму, что у нее все наладилось – устрою вам переговоры. На этом пока и остановимся.
После завтрака князь направился к себе. Барон Отто уже находился в приемной. Он удобно устроился в широком кожаном кресле, закинув ногу на ногу. Лениво листая красочный глянцевый журнал, он то и дело посматривал на огромные напольные часы, сделанные в виде русалки из нефрита, держащей циферблат в своих узких ладошках. Увидев входящего Константина Михайловича, он вскочил, словно юноша, и склонил голову. Адъютант тоже замер, вытянувшись за столом.
– Барон, рад вас видеть, – князь кивнул гостю, дождался, когда подполковник распахнет двери кабинета. – Проходите, устраивайтесь. Виталий Сергеевич, организуйте нам чай с лимоном, да коньячку грамм по пятьдесят.
– Слушаюсь, ваше высочество.
– Итак, Отто Карлович, что новенького можете мне предложить? – князь сел, и только тогда барон сделал то же самое.
– Вопрос по активам Назаровых, – ответил седовласый барон. – Мои люди рыскают по всему миру, разыскивая деньги патриарха. Старый лис очень умен, тщательно скрыл все следы переводов. Однако я узнал, что вы подключили свои силы. Вы не доверяете мне?
– Доверяю, потому что мы в одной упряжке, – степенно ответил князь. – Невозможно двумя руками охватить земной шар. Да и специалисты у меня куда как опытнее, чем ваши. Я пришел к мысли, дорогой барон, что старый Назаров нас не зря втягивал в аферу с архивами. Он навел всех на ложный след, и мы несколько лет отрабатывали пустышку. Накрыли несколько счетов с мизерными вкладами. В принципе, мне не нужны богатства этого умирающего рода. Если все пройдет так, как вы планировали, Никита Назаров сам принесет их в мой дом. Сейчас надо действовать тонко, чтобы не спугнуть дичь.
– Мне доложили, что малец сам пошел на контакт, – сказал Отто.
– Вот вы не должны вмешиваться в работу моих служб, – холодно ответил князь. – Ваше дело – решение второстепенных задач, создание так называемого второго слоя окружения. Подготавливайте людей, которые должны вступить в контакт с мальчишкой, стать его друзьями. Нужно опутать его так сильно, чтобы при каждом рывке он увязал все больше и больше в сетях. Кажется, это ваша стратегия, барон?
– Так точно, ваше высочество, – глаза Китсера сделались безжизненными, отливая синевой льда. Как будто попал под гипноз. Так оно и было. Небольшая ментальная атака великого князя, чтобы подчиненный не возомнил о себе невесть что. – Я свою задачу выполняю. Константин Краусе ищет подходы к Никите, но пока безрезультатно. Сорокины, Браухичи и другие мелкие дворянские роды – все они работают на конечный результат.
– А почему у Назарова нет доверия к Косте Краусе? – с любопытством спросил князь, кивком головы благодаря адъютанта, принесшего поднос с чаем и коньяком. – В чем такое отторжение?
– Они оба – сильные волхвы, – пожал плечами барон. – Костя разобрался в некоторых принципах магии Назарова. Оказывается, мальчишка отработал технологию капсулирования предмета во времени. Проще говоря, заставляет замедлять движение вещи в потоке времени на несколько секунд. Или перебрасывать некоторые артефакты в прошлое. Что-то вроде телепортации. А Краусе, как вы знаете, ваше высочество, сам телепортатор. Я же говорю, столкнулись две индивидуальности, и Назаров подспудно чувствует какую-то нелогичность в поведении Кости.
– Поработайте в этом направлении, – кивнул Константин Михайлович. – И еще… Не нужно допускать слишком быстрого сближения Назарова и моей дочери. Пусть пройдут некие душевные испытания, чтобы возникло чувство приязни.
– Я ведь не психолог, ваше высочество, – осторожно произнес Китсер, бултыхая коньяк в узком бокале. – И не совсем понимаю ваших задумок.
– Разве Албазин – идеальный город? – раздраженно спросил князь. – Разве в нем нет уличных банд, оголтелой шпаны? Как вообще с криминальной обстановкой? Кто сидит в Департаменте полиции? Тот самый Астапов?
– Так точно. И хорошо сидит, надо признать. Криминального разгула не допускает, опутал своими осведомителями все группировки, начиная от молодежных, заканчивая уголовными. Простите, я вас правильно понял, что на мальчишку надо слегка надавить?
– Понимайте, как хотите, но мне важен результат, – пожал плечами Константин Михайлович. – Боитесь за пацана? Да он только пальцем пошевелит – вся мразь у его ног валяться будет! Надо создать образ рыцаря, защитника! Тамара должна поверить в него!
– Но ведь может произойти всякое, – потрясенно произнес барон. – Уличная драка всегда непредсказуема своим результатом! А если молодые люди столкнутся во время прогулки с отмороженной шпаной? Вы уверены в своей идее?
– Моя дочь, – отчеканил князь, – нисколько не уступает по Силе Назарову. Вы не в курсе, что Тамара по рангу – Берегиня? Но для активации ее мощи нужна ментальная привязанность к определенному человеку? Только за своего любимого она порвет любого архимага или иерарха на узкие полоски! Понимаете? Любовь и защита своего дома, своего мужа – вот ее предназначение.
Отто Карлович сглотнул сухой ком, внезапно образовавшийся в горле, и поспешил промочить его хорошим глотком коньяка. Он все-таки был уже больше русским, чем немцем, и в один прием осушил бокал. Не чувствуя специфической горечи напитка, хотя он весьма недурен, кинул в рот засахаренную дольку лимона. Берегиня? Старшая дочь великого князя – Берегиня? Но как? Откуда в роду Меншиковых появилась такая мощь по женской линии? Ведь она сродни валькириям из скандинавских эпосов или тех же берсеркеров, впадающих в ярость во время битвы, но в то же время гораздо человечнее и мягче. Врагов она убивает только по одной причине: защита своего суженого, отца ее детей, своего дома, любимого. Да, что-то есть от валькирии, женщины-воина, но в то же время смысл ее бытия – гораздо глубже. Непостижимая славянская душа…
– Чего окаменел, барон? – усмехнулся Константин Михайлович, позволив себе слегка грубоватую форму обращения. – Не знал, какое сокровище росло под моим крылом? Вот так-то. Я тебе даже благодарен, что ты подкинул идею с Назаровым. Представляешь, какое потомство они дадут? Так что твоя задача – убедить мальчишку о необходимости дружить с нами, переманить его на нашу сторону. Обруби его корни, заставь петь нашу песню.
– Да, я сделаю все, чтобы молодой Назаров стал вашим человеком, служил вашему роду, – Китсер встал и четко кивнул, показывая лысеющую макушку. – Разрешите идти, ваше высочество? Мне нужно дать распоряжения своим людям в Албазине.
– Конечно, ступайте, Отто Карлович, – любезно произнес князь. – По пустяковым делам не стоит меня беспокоить. Сами справитесь. Но если что-то пойдет не так или появятся интересные данные, информируйте меня немедленно. Кстати, все хотел спросить: откуда у вас такая неприязнь к Назаровым?
– Старший Назаров скрыл от нашей семьи некоторые факты из экспедиции моего предка, – напрягся барон. – Заодно присвоил себе знания, которые он добыл в горах Тянь-Шаня. Наши просьбы передать дневники и записи он проигнорировал. Разве я обязан после этого подавать ему руку при встрече? Пусть мучается последние дни. Поделом…
– Хорошо, идите, – рассеянно проговорил князь, обдумывая слова барона.
Как во сне Китсер вышел наружу и, не обращая внимания на маячившего рядом с ним слугу великого князя, спустился по лестнице вниз, миновал охрану и только потом понял, что он не один. Раздраженно махнул рукой, чтобы от него отстали, направился к своей машине. Не дойдя до нее несколько шагов, барон остановился и с горечью пробормотал:
– Старый болван! Как я мог упустить такую важную деталь? Тамара – Берегиня! Сдается мне, что пора искать безопасную нору…

Глава шестая

Поместье архимага Борисова 
Черное удушливое облако медленно наползало на лазурь неба, закрывая последние лучи солнца. Перевалив через заросшие лесом сопки, оно налилось свинцовой тяжестью и стало оседать вниз, создавая иллюзию дикого, мрачного и беспощадного животного, готового наброситься на свою жертву и перемолоть своими крепкими челюстями. Разом прекратили стрекотать кузнечики, щебетать птицы, и даже ветер притих, ожидая разгула стихии. Только осатаневшая от перепада давления мошка густой кисеей висела над землей, готовая броситься на любого, у кого течет горячая кровь в жилах.
Из Маньчжурии шел очередной грозовой фронт. Погодники заранее предупредили все коммунальные службы города и пригородных поселков, чтобы техника и люди были готовы к удару стихии. Циклон двигался мощный и по прогнозам мог зависнуть над территорией Амурской и Забайкальской губерний на два-три дня с постепенным смещением на северо-восток.
Борисов знал о надвигающейся напасти не из телевизионных новостей. Он чувствовал тяжесть стихии, наваливающейся на организм, еще задолго до первых языков циклопической тучи, зацепившейся за отроги гор.
Аккуратно сложив газету, архимаг положил ее на стол и грузно поднялся из плетеного кресла. На улице было невыносимо душно. Просидев почти весь день в летней беседке, ему захотелось побыть в холодке, который ему мог обеспечить только кондиционер в доме. Тратить энергию на создание климатической завесы ему абсолютно не хотелось. Нужно подумать о делах, которые требовали своего разрешения в течение месяца. А именно: подготовка лучших учеников к участию в турнире молодых волхвов под патронажем Коллегии в Благовещенске. Этот турнир должен состояться за две недели до начала учебного года. Но впервые Павел Ефимович не был в восторге от ежегодного смотра. Нет, в его гимназии найдется достаточно учеников, способных достойно выступить в различных конкурсах. Единственный вопрос донимал его: нужно ли посылать Старицкого? Заниматься глупостями не хотелось, а раскрывать дипломные наработки лучшего кадета Борисов опасался из-за возможности перехвата идеи, маячившей прямо на глазах зрителей, комиссии и приглашенных гостей-волхвов. Сообразительных архимагов хватает, и кто-то может опередить Борисова с патентованием в Коллегии идеи как своей.
Директор гимназии не был бессребреником, любил получать за свои труды звонкую монету, и тандем с лучшим учеником он уже давно превратил в доходную статью. Кстати, Коллегия до сих пор не знает, кого прикрывает Борисов, не сообщая о странном дворянине. Тайна Старицкого так и осталась тайной между Барышевым и архимагом. Павел Ефимович не стал нажимать на него, уличая в обмане, просто сделал заметку в своей памяти. Рано или поздно он все равно вытащит из рукава этот козырь. А вот какую историю преподнести иерархам об уникальном кадете? Ведь не поверят… Или поверят – и заберут Григория к себе.
Случай тяжелый, грозит непонятными и неприятными последствиями, если все хорошо не продумать, не просчитать все свои и чужие ходы. Борисов сцепил руки за спиной и медленно пошел к дому, на ходу обдумывая различные варианты, откидывая заведомо слабые. Оставался всего лишь один, с которым у архимага не было разногласий. Поедут четыре человека и один запасной. В каждой возрастной группе по два ученика. Запасной может выступить в случае форс-мажорных обстоятельств в любой из команд. Это не запрещено. Значит, Старицкий и будет тем самым запасным. Борисов не хотел засвечивать его перед Коллегией раньше времени, пока не определится с тем кругом людей, которые должны узнать о Григории. Кстати, из Албазина ведь поедут и девочки из гимназии Петухова. Еще лучше. Создать шумовой фон, а в это время провести приватные беседы с серьезными господами.
Борисов не мог себя укорить в бездействии. С самого начала, как только Григорий оказался в гимназии, архимаг активно искал его настоящих родителей, подключив старые связи в медицинских кругах и среди однокашников, с которыми заканчивал Академию. Особо не распространялся, отшучивался от назойливых вопросов, но никаких концов не смог найти. Опасался, что кто-то догадается съездить в Приволжск и обнаружит там настоящего и здравствующего Григория Старицкого, никуда никогда не уезжавшего. Тогда придется иметь дело со Службой расследований, образованной в недрах Коллегии в начале двадцатого века. Организация старая, методы наработаны и опробованы на многих нарушителях законов. Сразу поймут, что кто-то из аристократов затевает аферу. Полетят головы не только Барышева с его родственниками в придачу, но и самого Борисова. А там опала – в лучшем случае. Где-нибудь на берегу Северного Ледовитого океана.
Лучше всего помогли медики. Один из них, имевший собственную клинику в Москве, осторожно намекнул, что анализы Старицкого указывают на его принадлежность к очень древним родам. А таких в России насчитывается всего пара десятков. Остальные уже давно считаются выморочными. И что теперь? Проверять каждого? Лучше сразу под рукой держать заряженный пистолет, чтобы пулю в голову успеть пустить. Аристо не любят копателей своего грязного белья. В общем, эти фамилии Борисов аккуратно записал в блокнот и запрятал его подальше от глаз людских, и с тех пор действовал подобно микрохирургу, который ювелирно сшивает поврежденные сосуды и ткани.
Размышления архимага на крыльце дома прервал подошедший к нему охранник из службы внешнего наблюдения:
– К вам прибыли господа из Коллегии. Что прикажете делать?
– Сколько их? – машинально спросил Борисов, еще не отойдя от своих дум.
– Трое. Они пока сидят в дежурной комнате и ждут вашего решения.
Можно подумать, что их никто не пустит. Излишняя вежливость иногда напрягает больше, чем настоящий гнев ведущих волхвов.
– Так приглашай. Через десять минут. Пусть посидят, потомятся. Буду в своем кабинете. Проводишь их до меня лично.
– Слушаюсь.

Он узнал их сразу, как только представители Коллегии вошли в кабинет. Дело в том, что изначально в структуре высшего органа магического контроля создавалось несколько отделений, контролирующих деятельность всех организаций, которые использовали труд волхвов. Группа по надзору за школами, гимназиями и университетами была самой многочисленной в структуре заведения, следом за ней чуть выше по степени солидности стояла группа по надзору Академии, а дальше шли уже совсем небольшие подразделения, отвечающие за работу в государственных и частных предприятиях. То есть охват волхвов был тотальный, и любая промашка, отклонение от норм или злой умысел с их стороны сразу вызывал проверку с последующими выводами. Существовал еще один отдел, но он был приписан к Генеральному штабу Российской империи и курировал военных волхвов. Однако общей структуры Коллегии он не ломал, потому что находился в общем подчинении.
Господина Лаврентьева архимаг знал давно, еще с академической скамьи, да и позже они пересекались по делам в столице, но большую часть времени иерарх проводил в Благовещенске. Он и был главным куратором школ и гимназий. Этот невысокого роста мужчина в летах отличался жесткой позицией по наведению должного порядка в своей епархии. Никаких вольностей, нововведений в методиках преподавания, не прошедших апробацию в недрах Коллегии! Трудный и тяжелый человек, он умел выслушивать позицию всех сторон. Те, кто знал его характер, говорили: если удалось убедить Лаврентьева – можно заказывать банкет.
Вторым посетителем оказался секретарь Лаврентьева, худой как жердь мужчина лет сорока, с водянистыми рыбьими глазами, настоящий цепной пес, отлично знающий свое дело. Прорваться через него к хозяину было делом почти нереальным. Многих посетителей он заворачивал еще на стадии записи на прием, как только выяснял причину, по которой человеку хотелось поговорить с Лаврентьевым. Монотонно объяснял, почему нужно обращаться не к нему, а в другой отдел, и оказывался прав. Крючкотвор знатный, а потому и нелюбимый в определенных кругах, но ценнее кадра, признавал Борисов, он еще не видел в жизни.
А вот третий персонаж его очень напряг. Сам Бесо Ашвелия, начальник Службы расследования по Амурской и Забайкальской губерниям. Его-то какого черта принесло? Неужели что-то раскопал по Старицкому? Внезапно Павлу Ефимовичу стало трудно дышать, несмотря на включенный кондиционер, исправно охлаждающий и ионизирующий воздух в помещении.
Бесо хищно водил своим великолепным крючковатым орлиным носом, словно принюхивался к чему-то, что было недосягаемо для обоняния других, и как только останавливал взгляд на Борисове, переставал моргать черными влажными глазами. В сорок лет он был еще физически силен, и его фигура привлекала немало женщин любого возраста. Архимаг знал, что Ашвелия пришел в Коллегию после двадцатилетней армейской службы в Закавказье. По слухам, ходил за кордон на диверсионные задания, справедливо получил репутацию везунчика. Дважды его группа нарывалась на пограничные засады с той стороны, но ускользала от преследования по горным тропам и ущельям. А иногда и через труднодоступные перевалы. За все время Бесо потерял лишь пять человек. Так что везунчиком был не только он; его фортуна распространялась на всех, кто служил рядом с ним. Опасный человек, въедливый и дотошный. И даже нисколько не обладатель Дара. Нет в нем Силы, это Борисов знал доподлинно.
– Господа, чем могу быть полезен? – встал из-за стола архимаг. Вежливость только к Лаврентьеву, холопы могут расслабиться. Борисов уже успел переодеться и предстал перед визитерами в строгом темно-синем костюме.
– Здравствуй, Павел Ефимович, дорогой мой, – хорошо поставленным голосом ответил Лаврентьев, проходя первым от дверей кабинета до гостевых кресел. Пожал руку хозяину и, не дожидаясь разрешающего жеста, уселся в одно из них. Борисову пришлось показать секретарю и Бесо, что они тоже вольны садиться там, где им удобно. – Приехали мы сюда по одному интересному делу, которое заставило нас поломать изрядно головы.
– Внимательно слушаю, Иван Захарович, – все понял Борисов. Они все-таки раскопали что-то… – Может, выпьете что-нибудь? Чай, кофе или покрепче?
Архимаг сразу почувствовал небольшое напряжение, повисшее в помещении. Лаврентьев с ходу закрыл экраном непроницаемости зону переговоров. Стало немного душно.
– Думаю, обойдемся без лишних затрат времени и чайных церемоний, – Лаврентьев закинул ногу на ногу, полюбовался блеском отлично начищенных туфель. – Меня интересует один ученик из твоей гимназии, Павел Ефимович. Если память мне не изменяет: Старицкий, не так ли?
Память старому лису никогда не изменяла, да и сейчас он просто ломал комедию. Что-то ему стало известно, но не настолько, чтобы вываливать обвинения на стол. Да Борисов вытерпел бы и не такое, но нахождение в кабинете Ашвелии серьезно напрягало.
– Старицкий Григорий поступил на учебу в 2006 году. Сейчас перешел на обучение в старшем звене. Один из лучших кадетов гимназии, – сухо ответил архимаг. – Может, стоит снять полог? Нас никто не подслушивает, тем более мы разговариваем в присутствии лиц, не допускаемых до важных разговоров.
Иерарх слегка раздвинул губы в улыбке, покачал головой, словно давал намек о необходимости держать полог развернутым.
– Как ты сам оцениваешь успехи своего ученика?
– Адекватно оцениваю. Я уже предложил ему дипломную работу на выпускных экзаменах. Заметь, Иван Захарович, не каждому дана такая привилегия. Ты же меня знаешь…
– Знаю. Меня всегда поражала твоя способность выискивать талантливых учеников. Значит – достоин?
– К чему этот вопрос? – выдержанно спросил Борисов. – Что конкретно тебя интересует по Старицкому?
– Ходить вокруг да около – не моя любимая тема, – обхватив колено руками, Лаврентьев пошевелил пальцами. – Наши вспомогательные службы раскопали нечто интересное про твоего фаворита. Признаюсь, я сначала не поверил и заставил еще раз тщательно проверить все данные. Может, Павел Ефимович, сам прояснишь некоторые темные моменты?
– Не понимаю вопроса, – продолжал тянуть время Борисов. – Старицкий попал в какую-то историю, о которой мне неизвестно?
Иерарх поморщился, не принимая такие условия игры.
– Кто он на самом деле? Мы получили информацию, что парень выдает себя за другого человека. Сначала я не хотел тревожить тебя из-за анонимки, но ради порядка послал Бесо в Приволжск, чтобы выяснить некоторые детали. И очень огорчился, когда услышал, что Старицкий – самозванец. Махровый самозванец. Брать фамилию человека, который жив и здравствует – это каким надо быть авантюристом? Ты знал об этом?
Борисов молчал. Услышанное оказалось не самым страшным преступлением. Всегда можно сослаться на неверные данные, на родовые тайны и прочую ерунду, за которую не вздергивают на дыбе и не отправляют на каторгу с блокирующим Силу браслетом на ноге.
– К тебе его подвел некий Барышев, сам имеющий много темных пятен в своей биографии, – продолжил Лаврентьев. – Нам еще предстоит выяснить, какие цели он преследовал, сознательно идя на подлог. Не мог же он поверить на слово мальчишке, появившемуся в его доме с таким жалостливым рассказом о своей горемычной доле. Настоящий Старицкий, как выяснилось, прекрасно знает дядюшку, он сам показал альбом с его фотографией, которой не больше десяти лет.
– Меня могли ввести в заблуждение, – отпарировал Борисов.
– Согласен. Но я не верю, что ты потерял рассудительность. И я оказался прав, когда узнал о твоих тайных контактах с профессором Лапотниковым по поводу анализов крови мальчишки и самого Барышева. Значит, ты догадывался о хитрости захудалого дворянина и тоже хотел выяснить, кто такой Старицкий номер два.
– Не отрицаю очевидного, – мозг архимага лихорадочно прорабатывал варианты ответов. Самое главное: знают ли в Коллегии потенциал Григория? Вот здесь можно погореть крупно. За сокрытие таких данных точно не пощадят. – Мне не показалось странным, что племянник Барышева приехал к дяде после гибели своих родителей. Какими мотивами он руководствовался – мне не понятно. Но вот кровь, насыщенная компонентами, дающими как минимум уровень архимага, меня заинтриговала. Барышев говорил, что в их роду никогда не было людей с таким потенциалом. Сначала я пенял на супружескую неверность и долго был в плену ложного вывода.
– Ты же прекрасно знаешь, Павел Ефимович, что адюльтер одного дворянина, не имеющего большого Дара, с другим дворянином, не знающим, куда такую Силу девать, не позволит родиться потенциальному архимагу, – поморщился Лаврентьев и сделал знак секретарю. Тот с готовностью распахнул папку и подал лист бумаги. Иерарх взял его двумя пальцами и вгляделся в текст. – Такое противоречит природе наследственности у одаренных аристократов. А Старицкий из Албазина заполнен по самую макушку Силой. Почему ты не известил Коллегию о появлении уникального ученика?
– Откуда у вас такие данные? Григорий – ученик с претензиями, конечно, но я бы не сказал, что в нем заложен потенциал роста до бесконечности. Где-то ведь ему придется остановиться!
– Есть подозрения, что не остановится, – покачал головой Лаврентьев. – Парень с уникальной родословной прозябает в Албазине, а мы не могли найти следы его матери и отца. Без исходных данных молекулярный анализ крови ничего не даст. Кто он? Откуда? Не с неба же Творцом присла, в конце концов?
– Вот поэтому я и не стал сообщать в Коллегию непроверенные данные, а просто доверился господину Барышеву, – нырнул в предоставленную ему иерархом щель для отступления Борисов. Запираться в любом случае вредно для своего здоровья. Несомненно, Ашвелия раскопал много интересного. Сейчас Ванька отбомбится, и горец раскатает его в блин. – Каждый сыграл свою партию и остался доволен.
– Благодари Творца, Павел Ефимович, что кадет до сих пор не наделал проблем со своей Силой, – иерарх уселся удобнее, положив руки на подлокотники кресла. – Иначе нам пришлось бы реагировать не в пример жестче, чем сейчас.
– А на что я со своими педагогическими способностями? – удивился Борисов. – В моей гимназии десяток квалифицированных работников, большая часть которых владеет Даром. Лично я провел с парнем несколько занятий, обучил методике сброса лишней энергии (кстати, на ней и будет базироваться дипломная работа) и до сих пор слежу за развитием его организма. Старицкий очень трудолюбив, глупостей не делает. За все время проживания в Албазине с ним не произошло каких-то крупных конфликтов. Так, пара-тройка случаев, когда все закончилось благополучно.
– В губернском отделе всерьез решали вопрос о направлении молодого человека в нашу закрытую школу, – огорошил Борисова высокий гость. – Так будет проще и нам, и тебе, Павел Ефимович. Строгий присмотр, углубленные методики, специализированные полигоны – все это у нас есть.
Старый лис шел напролом, осознавая, что у Борисова нет шансов оставить парня при себе. Единственный аргумент архимага был только в обязательном окончании гимназического курса. В этом направлении он еще мог бороться за кадета. Только у Лаврентьева всегда припасены козыри. За полгода до экзаменов он может забрать парня как особо отличившегося и подающего надежды волхва низкого ранга для дальнейшего развития своих умений и навыков. Так что год у него еще есть.
– Раз уж Коллегия решила перехватить ученика, не обращая внимания на мои заслуги, должен напомнить, что у меня еще есть год, – мрачно ответил Борисов.
– Не обижайся, Павел Ефимович, – радушно прогудел иерарх, понимая, что выиграл битву без особого напряжения. – Никто не стремится присвоить себе твои прорывные методики. Ты и так у нас человек известный, твои конспекты, лекции и методические пособия пользуются определенным спросом в школах для молодых волхвов. Законы мы соблюдаем, правил придерживаемся и нарушать ничего не собираемся. И все-таки я не поверю, что не искал родственников Старицкого. Скажешь, что раскопал?
Ну вот. Опять за свое! Определенно у них что-то есть!
– А зачем ты взял с собой Бесо? – архимаг кивнул на Ашвелию, каменным идолом застывшего в кресле. – Просто так привезти с собой службиста и не дать ему покусать меня?
Лаврентьев засмеялся, запрокинув голову. Архимаг отметил, что для своих лет Иван выглядел вполне пристойно. Зубы ровные, без единой щербинки. Явно у специализированного волхва-медика наблюдается. Видны золотистые линии укрепляющих плетений на деснах и корнях зубов. Кожа светлая, морщин почти нет, только на лбу появляются небольшие складки, когда иерарх о чем-то напряженно думает.
– Бесо давно хочет пообщаться с тобой, дорогой Павел Ефимович. Дадим ему слово?
Борисов пожал плечами, словно давая понять: ему безразлично, что там накопал Ашвелия. Однако внутренне напрягся, ожидая любой пакости. Если Бесо сейчас выдвинет серьезные обвинения, архимагу придется ехать в Благовещенск и давать показания в Коллегии. Вариант очень плохой, но угрозы для своего существования или лишения лицензии на обучение пока не видно.
У Бесо после долгих лет службы в армии совершенно исчез горский акцент, которым так любили щегольнуть некоторые аристократы грузинских родов, хотя большинство из них давно проживали и в Москве, и в Петербурге, и в других чисто русских городах. Голос у службиста был ровный, хотя и высоковатый для такого видного мужика с брутальной внешностью.
– Действительно, пока наша служба сработала без должного эффекта, – сказал Бесо. – Мы потратили много времени на разъезды, переписку с официальными органами различных служб и выявили, что ваш Старицкий выдает себя за другое лицо. Молекулярный анализ крови дал подтверждение, что парень происходит из старого рода, но не из семьи настоящих Старицких. Я послал запрос в Генетический банк, где хранятся образцы крови и слепков ауры всех дворян, прошедших инициацию Силой.
Борисов кивнул. Все правильно. Это единственный верный шаг для поисков родственников Григория. Только вот запрашивать такие данные имела право только Коллегия иерархов и сам император. Остальные могли хоть головой биться об стены – хрен с маслом получишь, а не ответ. Бесо, конечно, не сам отправлял запрос, делал это кто-то из высокопоставленных чиновников, может, сам Ванька. Ему ведь не откажешь. И есть еще одна закавыка: Генетический банк выдает данные только в случае поиска родственников, а не ради проверки различий между родами. Не иначе, продавили с помощью императора?
Борисов оказался прав. Чиновники из Коллегии действительно решили провести сверку по слепкам аур разных родов.
– Учитывая, что у нас не было слепка родовой ауры вашего ученика-самозванца, – продолжил Ашвелия, – но есть подобный от настоящего Григория Старицкого, мы и выяснили о подлоге. Как только в наших руках оказались результаты анализа крови мальчишки, мы сразу же сделали очередной запрос. По молекулярной сверке обнаружилось девяносто процентов совпадения с родственниками рода Назаровых. Так что ваш ученик не с неба свалился, господин архимаг. Он имеет семью. Клан Назаровых, хоть и обезлюдел прилично, еще держится, благодаря патриарху – Анатолию Архиповичу.
– А кто его мать? – не удержался Борисов и хлебнул из стакана воды. Он вспомнил, что фамилия Назаровых записана в его блокноте, но никак не в первых строчках. Без всяких анализов, благодаря своему аналитическому мышлению, ему удалось зацепить ниточку! Конечно, распутать ее он смог бы гораздо позже, но и такой титанический труд достоин уважения!
– Валентина Назарова, не замужем. Пропала без вести в конце девяносто второго, – пошелестев бумагами, ответил службист. – Что интересно, старший Назаров даже не обратился в полицию. Выходит, что его внучка сбежала с кем-то в нашу глушь. Думается, тогда и родился мальчик. Потом вдруг один из наших архивистов вспомнил, что в девяносто третьем году барон Коломенцев, волхв из Департамента полиции, давал запрос на молекулярный анализ крови и слепок ауры какой-то женщины, найденной мертвой в лесу. Ему отказали. Я сопоставил все эти факты и пришел к мысли, что это и есть пропавшая мать вашего ученика. Получается, что парень где-то воспитывался, но для получения образования нужна легализация. Такими путями мы и вышли на Барышева. Вам все понятно, Павел Ефимович?
– Значит, Назаров, – медленно произнес Борисов. – А к самому патриарху обращались?
– Он нас послал в далекое эротическое путешествие, – без улыбки ответил Бесо. Никаких эмоций, хотя ситуация была комичной. – Сказал, что знает о гибели внучки уже давно, о мальчишке ничего не знает. Полагаю – врет.
– Но зачем? – удивился архимаг.
– На то есть причины, о которых мы осведомлены слабо, – тут же встрял в разговор Лаврентьев. – Назаров действительно не стал разговаривать с нашими сотрудниками. Если рассуждать здраво, за каждую крупицу информации о своих потомках он должен был цепляться как утопающий за соломинку. Между тем, что мы видим? Полное равнодушие. Нет наследников? Не судьба, значит. Позиция странная, не поддающаяся объяснению. Наши выводы: боится, что люди, с которыми он конфликтует последние годы, могут подослать двойника и присвоить через него все богатства клана в свою пользу. Разумное решение старика – я бы тоже не стал верить в счастливую сказку с найденышем.
– И какова ваша позиция по Назарову?
– Мы постараемся проверить все данные еще раз, пока он учится в гимназии, и не будем беспокоить вас до тех пор, – пояснил Бесо. – Потом заберем его к себе.
– А как вы хотите легализовать парня? – с усмешкой спросил Борисов. – Тоже придумаете какую-нибудь легенду?
– У нас больше возможностей и рычагов, – ответил иерарх.
– А мне что делать? Рассказать все Григорию? Оставлять его учиться под фамилией Старицкого? Одобрит ли Коллегия мои действия?
– Оставьте все, как есть, – успокоил его Лаврентьев. – Мой совет тебе, Павел Ефимович: сиди ровно и не пытайся предпринять необдуманных поступков. Мальчик должен доучиться до конца. Шумиха вокруг его персоны сейчас никому не нужна.
С этими словами Лаврентьев встал, кивнул своим помощникам, чтобы те вышли из кабинета, а сам подошел к архимагу. Взяв его за локоть, доверительно сказал:
– Я знаю, что ты хочешь с помощью Старицкого ввести некоторые изменения в методики плетений. На общем собрании иерархов мне пришлось приложить максимум усилий, чтобы парня не забрали в школу при Коллегии сразу же. А разговоры об этом шли серьезные. Поэтому не теряй время, разрабатывай и улучшай новые наработки. Парня трогать не будем. Единственное, что я хочу попросить у тебя: следи за ним, чтобы он не попал в неприятности.
– Какие могут быть неприятности с молодым человеком? – пробурчал архимаг. – Он из манежа не вылезает, работает как проклятый. Невероятная самоотдача.
– По слухам, – понизил голос Лаврентьев, – которые проверить сейчас не представляется возможным, вокруг твоего протеже идет какая-то суета. Из Санкт-Петербурга к вам в Албазин приехала молодая барышня, Суворова Тамара Константиновна. Ты знаешь, кто это?
– Какая-нибудь знатная аристократка? – усмехнулся Борисов. – Я знаю, что она будет учиться в Первой женской гимназии. В Албазине среди директоров школ секретов нет.
– Настолько знатная, что притащила целый штат охраны, прислуги и волхва, – кивнул Лаврентьев. – Ты действительно не знаешь, кто она?
– Нет. Я же не живу при дворце, чтобы знать родословные всех дворян.
– Она – дочь великого князя Константина.
Открыть рот Борисов смог только через минуту ошарашенного молчания.
– Вот как? И что она здесь делает?
– Ради Творца, молчи об этом даже в своем доме, Паша, – предупредил иерарх. – Я же говорю, идет суета. Ты можешь себе представить, где она поселилась? Пошевели мозгами.
– Да ну тебя, Ванька! – по-свойски ответил Борисов. – Не тяни кота за причинное место! Откуда мне знать?
– Рядом с домом Барышева. Что, проняло? Зачем дворянке с таким статусом селиться на какой-то невзрачной улице, когда есть отличные особняки за городом? Задайся себе вопросом, и тогда многое станет понятно. Нам нельзя потерять парня. С его потенциалом придворная клика может натворить таких дел, что долго икаться будет всей России. Если, конечно, в их планах стоит перетянуть Старицкого в свою команду.
– Подальше от дворцов, поближе к народу? – кисло усмехнулся Борисов.
– Да хотя бы и так, – Лаврентьев задержался в дверях. – В общем, следи за своим учеником. Надеюсь, что тебя он послушается. И еще… Поговори с Барышевым, чтобы он тоже смотрел в оба. Ты же знаешь: мальчики-девочки, и что потом получается. Только в этом случае нас самих крупно поимеют.

Глава седьмая

Албазин, июнь 2009 года 
– Господин капитан! Вы уже собрали информацию по моей гимназии? – в этот будний день Тамара была деловита, как никогда. В строгом темно-бордовом костюме она сидела за столом в гостиной и неторопливо завтракала. Сегодня с ней сидели начальник охраны и волхв Валентин. Галина скромно пристроилась возле окна и была готова угодить для своей княжны любым блюдом.
– Да, Тамара Константиновна, – кивнул Тимофей. – Гимназия на хорошем счету, многие выпускницы получают прекрасные базовые данные для поступления в университеты и институты. Обучаются там только девочки из дворянских семей. Количество учащихся не больше ста пятидесяти человек. Так что качество преподавания в данном случае высокое. Директор – Петухов Виктор Сидорович, волхв пятого ранга, но больше всего практикуется на преподавании обществознания и философии, где магия не требуется. Не самые интересные предметы для девиц, – улыбнулся капитан. – Штат сотрудников неплохой, многие пишут научные труды и практикуются в вузах. Так что, Тамара Константиновна, можете не беспокоиться за качество обучения. Понадобится – потребую у великого князя прислать учителей. Ваши документы уже завизированы, лежат в приемной с нужными пометками.
– Вот только не надо усердствовать насчет учителей! – сердито буркнула Тамара. – Вы еще несчастных гувернеров хотели со мной прислать. Им-то за что страдать?
– Они на контракте, – пробасил волхв, сорокалетний мужчина с небольшим брюшком. Валентин всегда надевал костюм из тонкой ткани и выглядел вполне импозантно, когда еще прибавлял к своему гардеробу шляпу и трость. Тамара знала, что эта трость была напичкана такими смертоносными артефактами, что боялась даже взглянуть на нее. Магией от трости полыхало просто нестерпимо. – А контракт иногда подразумевает выполнение обязательств, не всегда нравящихся исполнителю.
– Ладно, не будем об этом. Я хочу сегодня нанести визит некоторым дамам этого замечательного города, – с язвинкой в голосе озвучила свои планы девушка. – По просьбе моей мамы, конечно. Сама бы я ни за что не додумалась до такого времяпровождения. Машина готова, Тимофей?
– Так точно. С вами кроме водителя будут два человека. Решение начальника охраны не обсуждается, Тамара Константиновна. Мой долг – ваша безопасность.
– Да молчу я, – с досадой обронила девушка, допивая чай. Несколько мелких крошек от булочки попали на брюки, и она осторожно сбросила их на пол. – Валентин, вы наладили систему контроля?
– Я когда-нибудь доберусь до этого юнца и отверну ему голову, – проворчал волхв, с хрустом ломая сушку. – Он мне второй раз выжигает сеть наблюдения за домом. Ну, ладно, прослушка у Барышева накрылась – это в праве хозяина. Но зачем мою систему убивать, да еще на моей территории?
В голосе Валентина было столько обиды, что Тамара непроизвольно улыбнулась. Она сама не понимала, с какой целью Старицкий выводит из строя магическую защиту, тем самым неосознанно подвергая опасности новых обитателей усадьбы. Только вот что опасного в проживании на этой тихой улице? Так, ненужные переживания. Может, какое-то послание? Что-то хочет сказать таким необычным и варварским способом? Надо бы привлечь его к ответственности по категории магических правонарушений. Остудить, так сказать, пыл не в меру разошедшегося парня. А то почувствовал себя прокурором в тайге, видите ли…
Зашипела рация, висящая на ремне Марченко. Капитан приблизил черную коробку к своим губам.
– Первый на связи.
– Машина готова, – пшикнуло в ответ. – Какие будут указания?
– Проверьте подъездные пути. Все как обычно. План «А».
План «А» означал выезд высокого лица с сопровождением двух, не более, лиц. Простая поездка, без каких-то угрожающих факторов извне.
– Принял. Отбой.
– Тамара Константиновна, машина готова, – встал Марченко. – Вас будут сопровождать лейтенант Еремко и Валентин Сергеевич.
– Опять тройная защита? – проворчала Тамара и легко вскочила на ноги. Помахала рукой Галине и на выходе зацепила сумочку такого же цвета, что и костюм. Только вот небольшой багаж был не так прост. Волхв укрепил структуру сумочки мощными плетениями, и в случае какого-нибудь физического воздействия, ею можно прикрыть тело. Не бронежилет, конечно, но удар ножа, нанесенный взрослым человеком, вполне выдержит. Весу сумочка нисколько не прибавляет, но спокойствие ближайшему окружению дает нешуточное. Тамара умела пользоваться подручными средствами, и женскую слабость компенсировала дополнительными защитными артефактами, своей ловкостью и гибкостью, что позволяло ей редко использовать дремлющий внутри Дар.
– Всего лишь указания вашего отца, – бесстрастно ответил Марченко ей в спину.
Темно-голубой седан «Ладога-кросс» представительского класса с бронированными стеклами, с толстостенными дверями, с системой подкачки шин и прочими вещами, позволяющими безопасно и с комфортом передвигаться по дорогам людям, облеченным властью и положением, мог привлечь ненужное внимание. Но великий князь Константин дорожил жизнью дочери, идя на такое ненужное засвечивание. Впрочем, таких машин в Албазине было три экземпляра, и еще пять седанов облегченной версии будоражили общественность города. Вот под такой облегченный вариант-обманку и заказали машину для Тамары. Она приехала в крытом вагоне чуть раньше и своим ходом добралась из Рохлова до Албазина, ожидая хозяйку в гараже.
Вариант посадки отработан. Тамара садится на заднее сиденье, рядом садится Валентин. На передних местах – водитель, вооруженный и обученный специалист по противодействию, и лейтенант Еремко. «Ладога», рыкнув мотором, помчалась по улице, потом свернула на оживленную автостраду.
Если бы не просьба матушки, Тамара просто послала бы к дьяволу все эти встречи с многодетными матронами, взбалмошными дамами-перестарками, которые до сих пор кичатся знакомством с родственницей самого императора. Бесконечные разговоры о прошлом, десяток чашек чая, конфеты и печенье – все уже осточертело. А ведь приходится тщательно скрывать свое лицо с помощью простой иллюзии, изменявшей внешность. Теперь она представлялась вторым секретарем ее старшей дочери Тамары, приехала сюда по делам. Каким? Нет возможности ответить, это требование самой Надежды Игнатьевны. Просто дань уважения к однокашницам, желание удостовериться, что с ними все хорошо. Вот интересно, а почему часть этих женщин оказалась именно в Албазине, а не в другом крупном сибирском или уральском городе? Какая сила их сюда притянула? Магнит особый здесь зарыт, что ли?
Хотелось домой, упасть в мягкую постель и почитать какую-нибудь развлекательную книжку, не думать ни о чем. Визит к директору женской гимназии придется отложить на завтра, сил уже нет – с кем-то встречаться. Украдкой посмотрев на часы, Тамара с ужасом обнаружила, что уже пять часов вечера. Спину ломит от бесконечных посиделок. Весь день на пятой точке!
– Ваня, а может, к Амуру съездим? – попросила она лейтенанта Еремко. – Погуляем по набережной. Я же там еще ни разу не была. Хоть свежим воздухом подышим!
– Да жарковато сегодня, – поддакнул волхв, тоже испытывая желание выйти из машины. Сопровождение детей знатных лиц куда тяжелее, чем прикрытие самих взрослых. Напряжение не отпускает до самого конца, и дух перевести можно только тогда, когда тяжелые ворота гаража отсекут тебя от городской суеты.
Еремко связался с капитаном Марченко, предупредил об изменении маршрута, и только тогда водитель свернул с узкой улицы на широкий проспект, идущий параллельно набережной Амура. Нужно доехать до перекрестка, повернуть налево и там уже влиться в поток, идущий вдоль реки.
Задумавшуюся и даже слегка задремавшую Тамару разбудил отчаянный визг тормозов и крик лейтенанта. Он упоминал что-то о черте с экспрессивными вставками, которые приличные барышни не должны слышать. Сила инерции от торможения кинула княжну на мягкую спинку переднего кресла, и она инстинктивно выставила руки, одновременно активируя защитную «сферу», чтобы не разбить себе лицо. Машину стало разворачивать по оси, и тут же глухой удар в боковину швырнул грузное тело Валентина на девушку. «Сфера» отреагировала мягким отталкиванием угрозы. Волхва отбросило обратно к двери. Что-то треснуло, мотор взвыл на высоких нотах и заглох. Еще не понимая, что произошло, Тамара попыталась оценить ситуацию, не снимая защиту. Волхв делал отчаянную попытку привести себя в вертикальное положение, и тихо ругался такими же словами, что и лейтенант Еремко. Тамара даже не покраснела, потому как мужские маты слышала частенько, и ее ушки давно привыкли к загибам и коленцам.
Что дело могло окончиться гораздо хуже, она уже поняла. В боковую дверь впечаталась какая-то легковушка, а развернувшийся боком грузовой фургон застыл в опасной близости от капота «Ладоги». Еремко что-то говорил по рации, пулеметной очередью выплевывая фразы, и одной рукой держался за висок, откуда тонкой струйкой сочилась кровь. Водитель, с которым все было в порядке, с трудом открыл дверь. В салон тут же ворвались гудки автомобилей, крики, возбужденный гомон собравшихся возле столкнувшихся машин людей.
– Что случилось? – с трудом ворочая языком, спросила Тамара, силясь оценить через лобовое стекло ситуацию.
– Грузовик шел на красный свет, – пояснил Валентин, ощупывая свои ребра. По его страдальчески сморщенному лицу было понятно, что ушибами дело не обошлось. Да еще «сфера» могла усугубить ситуацию. – Водитель успел вывернуть руль, но поймал в бок легковой автомобиль. Удар как раз пришелся в заднюю дверь. Боюсь, ребра сломал, зараза! Сидите на месте, госпожа, а меня выпустите, иначе я не разберусь с ситуацией. Активируйте все защитные амулеты и только потом выходите наружу. Дима! Смотри за Тамарой Константиновной! Головой за нее отвечаем!
– Есть! – водитель, топчущийся снаружи возле машины, рывком распахнул дверь и помог девушке выйти. И тут же встал рядом с ней, расстегнув клапан наплечной кобуры.
Ситуация, действительно, была странной. Каким-то образом мощный фургон спровоцировал столкновение. В заднюю боковину «Ладоги» воткнулась малолитражка, и теперь истекала маслом и водой. Весь ее передок был разбит вдребезги, а бронированная «Ладога» с незначительными повреждениями кузова вполне могла добраться до дома своим ходом. Грузовик стоял рядом, и Тамару пробрала дрожь. Она представила, как эта махина могла влететь в них и просто смять в лепешку, не дав никому шанса выжить. Повезло так повезло. Девушкам свойственно ошибаться в тех сферах, где они слабы. И Тамара не представляла себе степень устойчивости кузова такой машины, иначе бы так не накручивала себя от увиденного.
Незадачливый водитель фургона уже давал показания полицейским, примчавшимся сразу на двух патрульных автомобилях. Водитель побитой легковушки крутился неподалеку с бледным лицом и, ожидая своей очереди, поочередно оглаживал смятый капот и треснувшее лобовое стекло. Где-то завывала сирена кареты «скорой помощи». Пробивалась, видимо, к ним через создавшуюся пробку.
– Сержант, отрегулируйте движение по встречной полосе, – приказал усатый крепыш в форменной светло-голубой рубашке с погонами капитана. – Разгоните зевак, в конце концов. Мешают работать. Гусев! Фото с места происшествия готово? Давай со всех ракурсов, измерь длину тормозного пути грузовика! И показания виновников происшествия поживее мне! Господа!
Он, наконец, подошел к пассажирам «Ладоги» и представился, лихо козырнув:
– Капитан Ежов, патрульная служба! С вами все в порядке?
– Один человек ранен, экстренная помощь не нужна, – ответил Валентин, держась за грудь. – У меня, возможно, проблема с ребрами. Есть медицинские амулеты. Восстановление повреждений уже началось.
– Хорошо, буду иметь в виду. Кто водитель?
– Я, – Дима ни на шаг не отходил от Тамары.
Капитан удивленно вскинул брови. Мало того, что парень вел себя неправильно, не предъявляя документов, так еще продемонстрировал из-под распахнутой легкой куртки расстегнутую кобуру. Что за субъект, разъезжающий на серьезной машине? Вроде бы ни одного знакомого лица из знатных.
– Предъявите водительское удостоверение и личные документы, – посерьезнел Ежов. – И право на ношение оружия, пожалуйста. Остальных тоже касается. Кто такие, откуда? Кто является хозяином машины?
– Позвольте, господин капитан, я объясню, – продолжая морщиться, Валентин приблизился к стражу порядка и, понизив голос, чтобы никто не слышал, что он там наговаривает, пояснил некоторые щекотливые моменты. Капитан с трудом сдержался, чтобы не распахнуть свои глаза на величину суповой тарелки, когда метнул взгляд в сторону Тамары, предпочитавшей отстраненно поглядывать по сторонам и не вмешиваться в ситуацию, кашлянул и кивнул головой, словно соглашаясь с доводами волхва.
– Как такое произошло? – теряя терпение, спросила девушка у водителя.
– Этот дятел, – Дима кивнул на фургон, – хотел проскочить, пока мигал предупреждающий. Ну и вылетел прямо на меня. Если бы я стоял первым перед светофором – ушел бы по трассе. А что в этой ситуации оставалось делать? Резко выворачиваю руль и подставляюсь под боковой удар. Никак не получалось увернуться. Движение на этом перекрестке, сами видите, какое интенсивное. Многие предпочитают через него выезжать на набережную и по ней газовать до моста. А с вами все в порядке?
– Конечно. Я даже испугаться не успела, – пожала плечами девушка. – Потом начнет трясти. Но это не страшно. Что будем делать дальше? Скоро нас отпустят?
– Господин лейтенант уже связался с базой. Скоро здесь будет капитан Марченко, – сказал Дима, не забывая крутить головой во все стороны. – Он отвезет вас домой. Мы сами здесь разберемся. Все равно в участок ехать придется. Вас могут вызвать на дачу показаний, но можете не волноваться. Уладим этот вопрос. Меня одно беспокоит…
– Что именно? – усмехнулась Тамара. – Опять заговор почуял?
– Первый выезд в город – и сразу авария, – не разделяя скептицизма девушки, серьезно ответил Дима. – Я водитель со стажем. С двенадцати лет за рулем. Ну, сначала, конечно, так… Баловство. Без прав, иногда под присмотром отца. Потом получил корочки, водил большегрузы, легковые, мотоциклы. У меня даже удостоверение пилота легкомоторных самолетов есть, – похвастался он. – А тут такая подстава. Как будто специально нас ждал, разгонялся для столкновения.
– Невозможно все просчитать специально, да еще на таком оживленном перекрестке, – разумно возразила Тамара. – Дурацкая случайность, не больше.
– Ну не знаю, – покачал головой Дима, не принимая, по его виду, версию хозяйки. – О! Вот и наши!
Черный «рено-соболь» вывернулся из потока медленно двигающихся машин и лихо вырулил к островку покореженного транспорта. Выскочившие наружу ребята из охраны подхватили Тамару под руки и, не слушая ее гневную тираду, чтобы они не страдали глупостью, затолкали в машину. Они и не страдали, а выполняли свою работу, привычные к поведению охраняемых лиц. Марченко подошел к остолбеневшему от увиденного Ежову и стал с ним разговаривать, потом пожал ему руку. Вернулся в «рено-соболь» и приказал:
– Едем домой. Парни останутся для подписания протокола. Все остальные мероприятия потом, если понадобится. Тамара Константиновна, как вас угораздило?
– Дима сказал, что водитель фургона целенаправленно хотел протаранить нас, – с нервным смешком ответила княжна. – Как такое возможно? Это ведь нужно рассчитать время нашего появления, сигналы светофора и, вообще, кучу мелких факторов. Случайность, не более.
– Поверьте, Тамара Константиновна, все возможно, – не оборачиваясь, возразил капитан, напряженно поглядывая вперед. Произошедшее с головной машиной его серьезно напрягло, и это настроение передалось водителю. Ехали со средней скоростью. – Если сложно технически, используют магию.
– Я ничего не почувствовала, – тут же стала отрицать девушка. – Никаких артефактов, выбросов остатков энергии и прочих прелестей плетений.
– Ничего, Валентин потом все расскажет. Он специально остался на месте, пройдет по маршруту движения грузовика, поищет остаточный фон чужих плетений.
– У него сломано ребро, если не два, – напомнила Тамара. – Нехорошо заставлять пострадавшего ходить по улице. Волхву нужно в постель.
– Он уверил меня, что справится, – не сдался на уговоры Марченко. – Это его работа. Пара заклинаний – ребра срастутся через день.
Капитан замолчал и больше ни слова не проронил до самого дома, о чем-то размышляя. Несколько раз брался за телефон, кому-то звонил, разговаривал скупо, больше слушал. Тамара предпочла тоже молчать, но было скучно, и она попробовала анализировать случившееся. Как по ней – авария произошла случайно, по стечению обстоятельств. Нельзя все так точно рассчитать, до миллиметра выверить движение нужного автомобиля. Это под силу… Да никому не под силу провернуть такое! Даже если взять под контроль водителя грузовика и заставить его врезаться в нужную машину, то как быть с другими? Тамара сама видела, какое интенсивное движение на перекрестке! Там каждый стремится как можно быстрее проскочить «крест», иначе встанет в пробке. Интервалы короткие, непродуманные. И то, что ее «Ладога» стала объектом происшествия, не дает оснований для конспирологических заговоров. Мало что Диме или капитану в голову взбрело. Но отцу Марченко обязательно выложит все возможные версии. Вдруг домой отправят? Было бы здорово!
Мысли, как водится, табуном рванули в другую сторону, отвлекаясь на созерцание краснеющего в лучах заходящего солнца города. Очнулась она, только когда машина уже въезжала во двор особняка.
Избавившись наконец от квохтанья Галины и ненужной опеки Марченко, который грозился еще и врача вызвать, Тамара пошла в душ. Ей сейчас просто хотелось побыть одной, в тишине и спокойствии. Пусть прислуга и охрана занимаются своими делами, а она хочет отдохнуть. День показался длинным, ненужным и пустым. Вдобавок ко всему чуть в аварии не угробилась!
После душа, сбившего накал ее пылающей ауры и освежившего тело, Тамара обмотала голову махровым полотенцем, соорудив что-то вроде Вавилонской башни, и, накинув на плечи халатик, решила заняться маникюром. Только присела перед зеркалом, критически осматривая свое отражение, как откуда-то сбоку, из дальнего угла, где стояло уютное кресло, в котором девушка любила читать, раздался слегка приглушенный голос:
– Что у вас происходит? Какая-то суета насчет аварии. Куда ты умудрилась вляпаться?
Коротко взвизгнув, Тамара непроизвольно сформировала ударное плетение и метнула его в угол. Кресло подлетело и с грохотом рухнуло на пол, перевернувшись. Торшер, покачавшись на тонкой ножке, нехотя завалился следом за ним. Но, к удивлению княжны, парень, сидевший на стуле чуть в стороне от направленного удара, закинул ногу на ногу, даже не дернулся, спокойно глядя на нее. Показалось даже, что вообще сквозь нее.
– Вот это реакция! – одобрительно произнес парень. – Если бы я сидел в кресле – убила.
Только сейчас Тамара сообразила, что в комнате у нее никого нет, а сидящий гость – простая иллюзия. И парня она узнала. Старицкий, собственной персоной. И открывает рот с небольшим опозданием, успевая произнести первые фразы с сомкнутыми губами.
– Что ты здесь делаешь? – сердито спросила девушка, непроизвольно одергивая короткий халатик, пытаясь вытянуть его до колен. – Кто тебе дал право вторгаться в мою приватность без разрешения?
– А я не вторгался, – стал издеваться Григорий. – Я нахожусь у себя дома, книжку читаю или в компе зависаю. Все по закону. Меня даже за видеонаблюдение не привлечешь. Вот так…
– Рассказывай сказки кому-нибудь другому, – прищурилась Тамара. – Читает он… За девушками подглядывает, вуайерист позорный.
– Я же о тебе беспокоюсь, – признался парень, не обращая внимания на оскорбления. – Такая суматоха стоит. Твоя охрана как наскипидаренная бегает, все кричат об аварии, кто-то рвется звонить в Петербург… Сейчас по новостям передали, что авария была тройная. Сопоставил факты. С тобой все в порядке?
– Нормально, – остывая, буркнула Тамара. – Как ты умудрился прорвать защиту? Опять спалил все датчики?
– Ничего я не палил, – махнул рукой Григорий, и усмешка показалась на его губах. – Я уже давно отработал модель проникновения своих шпионов через защитные поля.
– И каким образом? – заинтересовалась княжна. Она уже свыклась, что разговаривает с иллюзией, и постепенно успокаивалась.
– Разработка секретная, – напустил на себя таинственный вид собеседник. – Пока не могу рассказать, чтобы твой волхв не перекрыл мне возможность встречаться с тобой.
Тамара фыркнула.
– Встречаться можно и по-людски, а не как вор, проникший заранее в комнату барышни. Ты меня серьезно напугал….
– Прости, но я действительно беспокоился, что ты могла пострадать. Я же могу лечить травмы. Не большой спец, но силенок хватает.
– Как видишь, я в порядке. Слушай, как ты делаешь такую качественную иллюзию?
– Это не иллюзия, а проекция моего изображения посредством небольших плетений. Энергии жрут мало, потому что я сижу всего в ста метрах от тебя. Мне ничего не стоит поддерживать передачу в течение получаса. Так что время еще есть.
Тамара встала и подошла к изображению поближе, пытаясь рассмотреть что-то, ускользающее от ее внимания. Даже провела рукой по голове Старицкого, словно проверяя, материализован гость или это слепок эфирного тела. Рука ожидаемо прошила пустоту. Парень улыбнулся. И, кажется, впервые превратился из каменной статуи в нормального человека.
– Ты меня видишь? – с подозрением спросила девушка, не забывая, что стоит перед нахалом в неподобающем наряде. Но это даже и лучше, мелькнула мысль. Пусть чувствует себя неловко и слюнями истекает. Может, еще ножку выставить в нужном ракурсе?
Ответ ее озадачил и немного разочаровал:
– Я не вижу тебя, как ты себе это представляешь. Мои визуальные помощники считывают твою ауру и передают только тепловые сигнатуры, движение и размытую абстрактную картинку. Я вижу, что ты подошла ко мне, но саму тебя не наблюдаю. Ты была в душе, температура тела снижена, а теперь медленно подбирается к оптимальной. Правильно?
– Угадал, – Тамара вернулась к зеркалу и присела на банкетку. Размотав полотенце, убедилась, что оно впитало в себя всю влагу, включила фен. – То есть моего лица и всех остальных подробностей не видишь?
Она со злорадством заметила, что Григорий слегка завис от вопроса. Он захлопал глазами, пытаясь разгадать намеки девушки, и сказал невпопад:
– Вот теперь отошла. Принцип проекции ты поняла. Я разговариваю с тобой, вижу ауру, твои передвижения, но не могу сказать, в чем ты одета, какая у тебя прическа на данный момент.
– Но ведь я тебя вижу! – справедливо указала княжна.
– Я скоро устраню недостатки, и тогда можно будет общаться в формате видеоконференции!
Тамара с разочарованием вздохнула. И этот туда же, готов без конца говорить о технических возможностях своего Дара. А не врет ли он? Ей захотелось убедиться в правдивости его слов, чтобы в будущем у парня не возникло нехороших желаний подглядывать за соседкой в самый неподходящий момент. И как это сделать? Скинуть халатик и продемонстрировать себя во всей красе? Ну, это вообще нужно с катушек съехать, чтобы совершить подобное.
Закончив сушить волосы, она раздраженно покосилась на проекцию Старицкого. Парень все так же продолжал сидеть на одном месте. Что ему еще надо?
– Не мог бы ты исчезнуть? Я устала и хочу отдохнуть. Твое присутствие, пусть и такое, меня напрягает.
– Пойдем завтра куда-нибудь? – вдруг предложил Григорий. Было прекрасно видно, что он отчаянно боится, ожидая резкого отказа. Правильно, пусть дрожит. Нечего показывать ему свою благосклонность. За Тамарой бегали такие мальчики, чья родословная корнями уходила в глубокую старину, не чета этому сироте. И тем не менее месяцами добивались лишь единственно прикоснуться к руке. Папенька большего не дозволял…
– Куда именно? Что ты можешь мне предложить? Какие развлечения? Катание на лошадях или на автомобилях? Или в кафе сводишь мороженым угостить? Скучно же…
– Могу свозить на остров. Я туда с сестрами часто езжу. На лодке всего десять минут. Там здорово. Купайся, загорай. Никто не мешает. Или на танцы сходим вечером. Тебе так важно что-то эксклюзивное?
Тамара немного подумала, медленно расчесывая волосы. Почему бы и не принять предложение этого наглеца? Вот прицепился же к ней! Зная, что у него нет никаких шансов на будущие прочные отношения, было бы интересно посмотреть на развитие событий, и как он будет обходить бетонную стену в виде великого князя. Лишь бы капитан Марченко не влез со своими телохранителями. С них станется торчать невозмутимыми глыбами за ее спиной и пугать любого, кто приблизится к княжне. Солдафоны всегда останутся такими, без чувства такта. И Тимофей, скорее всего, запретит после сегодняшнего происшествия покидать ей одной территорию усадьбы. Такой вариант наиболее вероятен.
– Знаешь, я согласна на остров, – решилась Тамара. – Но я уверена, что меня одну не отпустят. Как тебе перспектива провести целый день в компании мрачных ребят?
– Я не стеснительный, пусть топчутся за спиной, – засмеялся Григорий. – Только предупреди заранее своего страшного начальника охраны, чтобы для меня место в машине нашлось. Хорошо? Крем от загара не забудь, и купальник тоже! Все, завтра в десять. Пока!
– Каков нахал! – пробормотала княжна, глядя в угол, где только что висело изображение соседа. Старательно нахмурив брови, она уставилась в зеркало. Не удержавшись, улыбнулась. Все-таки нравы дворянской молодежи в глубинке огромной империи разительно отличались от поведения столичной аристократии. Там, в кипящем мегаполисе, для высокородных дворян, в отличие от мелкопоместных, завести знакомство не так уж легко, но еще тяжелее получить ответ, на что способен молодой человек. Ему редко дают шанс проявить самостоятельность в качестве ухажера. А как девушке узнать лучшие качества мужчины, не толкая его на безумные подвиги? И все из-за обычаев и закоснелых порядков, поддерживаемых патриархами родов. Знакомились молодые люди только после предварительного представления друг друга кем-то из старших. Чтобы вот так, легко и непринужденно, пригласить девушку из великокняжеского рода (!) покататься на лодке наедине с парнем и позагорать на острове – скандал был неминуем. Папочка уже метался бы по дворцу с криками найти хама и наглеца, выпороть и посадить под домашний арест на месяц с жесточайшим запретом держаться от дочери в радиусе не меньше десяти километров.
Обычно ухаживания длились очень долго, несмотря на рушащиеся запреты. Может быть, лет через двадцать-тридцать ситуация изменится настолько, что «домострой» канет в Лету из-за невозможности контролировать жизнь молодого поколения. Даже сам император Александр IV борется за право дать молодежи больше самостоятельности.
С улицы раздался требовательный сигнал автомобиля. Бронированная «Ладога» вернулась к месту приписки. Надо узнать, в порядке ли Валентин, какие выводы он сделал по аварии. Все-таки случайность это или целенаправленная акция устранить представителя великокняжеской семьи? Вот только объектом охоты в сонном городке Тамара не планировала стать! И кому вообще она здесь нужна?

Глава восьмая

Как Тамара и ожидала, капитан Марченко уперся рогом и запретил ей одной покидать территорию особняка. Ни при каких обстоятельствах. Поскольку Еремко отлеживался в постели после аварии (сильная гематома на плече и вывих плечевого сустава), то главным топтуном начальник охраны назначил лейтенанта Шубина, а к нему в пару Диму-водителя. Никакие хитрости девушки отцепить от себя соглядатаев не возымели действия. Вечер закончился непререкаемым приказом Марченко:
– Тамара Константиновна! Я запрещаю вам разгуливать по городу с молодым человеком без охраны! Никаких одиночных выездов на пикник, в лес, на речку! Выбирайте один из двух вариантов: либо сидите дома, либо этот Старицкий будет под нашим наблюдением и свыкнется с мыслью, что так будет всегда, вплоть до вашего отъезда в Петербург!
Закусив губу, княжна закрылась в комнате и попыталась связаться с Григорием через астрал. Она никогда не занималась ничем подобным; дворцовый волхв учил ее методикам боевых плетений и защитных структур, а вот как разговаривать с людьми без телефонов или без видеосвязи, только силой мысли – не догадался, или не был в таком деле силен.
Однако кое-какие наработки у нее были. С Катериной, например, Тамара часто баловалась переговорами на расстоянии не больше десяти шагов посредством телепатического общения. Тогда им казалось это забавным. Можно было втайне обсуждать какие-то вещи, не привлекая внимания взрослых.
Тяжело вздохнув, она украдкой кинула взгляд в угол, ожидая, что парень не вытерпит и сам вернется к разговору, но время шло, а этот долговязый болван так и не соизволил даже пожелать спокойной ночи. Понимая, что ждет от соседа невозможного, она фыркнула и попробовала сосредоточиться. Для полного погружения в транс она зажгла свечку и уставилась на нее, отрешившись от всех мыслей. Кто-то говорил ей, что все манипуляции с языком свечного пламени – полная чушь, дело всего лишь в психологическом настрое. Но именно так ей было легче уйти в эфирное пространство. Представив себе, как летит через вязкую субстанцию, преодолевая зыбкие препятствия в виде забора, кустарников и плотной структуры камня, из которого построен дом Барышева, Тамаре почувствовала, что ей стало дурно. Подкатила тошнота, но она сдержалась, сжала зубы и продолжила медитацию. Княжна сразу ощутила, насколько плотно Григорий защитил свое пространство. Вокруг астрального тела девушки мелькали какие-то странные кляксы, похожие на осьминогов, паучков, каракатиц. Они подлетали к ней, прилипали своими отростками и быстро оглаживали с ног до головы. Становилось щекотно, и Тамара едва сдерживала истерический смех. Все было настолько неожиданно и забавно, что ей захотелось продолжить полет вокруг особняка. Но все испортила какая-то фигура в бледном сиянии, висевшая впереди. Не успев испугаться, Тамара разглядела в нем девушку в старинном платье до самых пят. Лицо ее было спокойное и расслабленное, без тени печали или злобных искажений. Еще одно защитное плетение в обороне дома, подумала девушка, постаравшись облететь призрак стороной. Да, в фантазии Старицкому не откажешь. Возраст романтика, мальчишеские бредни о прекрасных дамах. Но с осьминогами он здорово придумал. На вид страшные, а на ощупь – мягкие, безобидные плюшевые охранники.
Знала бы княжна, как далека она от истинных возможностей астральных охранников, то летела от них со скоростью света.
Огибая призрака стороной, Тамара увидела ее вытянутую в направлении окна на втором этаже руку. Тут и набитая дура поймет про указатель, куда нужно двигаться. Оттолкнувшись от вязкой субстанции, она влетела в открытое окно, пронзила тонкую занавеску и внезапно оказалась в небольшой комнате, где с любопытством осмотрелась. Обычная мальчишеская нора, только без признаков беспорядка. Григорий сидел за компьютерным столом. Увлекшись какой-то мрачной стрелялкой, парень не обратил никакого внимания на порыв ветра, сопроводивший эффективное появление гостьи. Даже спина не напряглась.
Чувствуя гордость за свой удавшийся эксперимент (мы тоже кое-что могем!), девушка примостилась на углу аккуратно застеленной кровати и стала ждать.
– И как тебя мои охранники пропустили? – не оборачиваясь, неожиданно произнес Григорий. – Я настроил их на мгновенную нейтрализацию чужаков в своем поле.
– Что? – не сразу поняла Тамара, что парень разговаривает с ней.
– Молодец, говорю! Как сумела-то нейтрализовать защитное поле? Тебя же могло разорвать пополам! Болела бы целую неделю, глупая! – Старицкий, наконец, повернулся к ней и с усмешкой стал смотреть на пустое место, где тихой мышкой сидела Тамара.
Почувствовав себя неудобно, она лихорадочно вспоминала, что на ней надето. Шорты, футболка, тапки с дурацкими помпонами… Тьфу ты! Ее астральному телу вообще начихать, что на ней нацеплено! И как хозяин комнаты умудряется смотреть в ее глаза, если вообще не видит? Смотрит в пустоту и разговаривает с ней.
– Проскочила без проблем, – пожала плечами Тамара. – Твои амебы меня не трогали, только просканировали своими прикосновениями.
– Точно, я вложил в них программу эволюции, – усмехнулся парень. – Они могут теперь определять самостоятельно, с какими намерениями чужой объект вламывается на мою территорию.
– Это я-то чужой объект? – вдруг оскорбилась девушка.
– Теперь – нет. Тебя признали моим другом. Но тебе сказочно повезло, честно. Я же не предполагал, что ты через астрал полезешь ко мне общаться. Первый раз, наверное?
– Да, – честно ответила Тамара.
– Неосмотрительная смелость, – вздохнул Старицкий и, внезапно сорвавшись со стула, сел рядом с ней. – Тебя запросто могло выкинуть из астрала с разрушенной аурой. Удивительно, как «шпионы» смогли считать твое энергетическое поле и личные намерения. Как будто мы на одной волновой частоте существуем. Никогда так не делай больше без надобности. Вот если бы обменялись телефонами, то и рисковать не пришлось.
– Что за частоты? – нахмурилась девушка.
– Да так, есть теория о совпадении волновых частот аур людей. Ее еще за любовь с первого взгляда принимают.
– Дурак! Я серьезно!
– Пошутил, пошутил, – улыбнулся Григорий. Ну не будет же он говорить соседке, что успел вторгнуться в ее ауру во время сна и перестроил колебания эфирного тела под свои личные. Как будто знал, что Тамара рано или поздно задумает выйти в астрал.
– А что за девушка в виде призрака в твоей системе защиты?
– Призрак? – нахмурился парень. – Ты видела девушку в светлом длинном платье?
– Она мне рукой показала на твое окно.
– С ума сойти, – пробормотал Григорий. – Я думал, что она успокоилась.
– А кто она такая? Расскажи! Интересно же!
– Ты разве для этого со мной связалась? Чего хотела-то?
– Грубиян! Девушка к тебе примчалась, преодолевая опасности, сказать, что добро на выезд получено, и ты завтра можешь поехать с нами. Так что развлечения в любом случае будут со зрителями.
– Ну и ладно. Почему бы и нет? Будет с кем спарринг устроить.
– Ты серьезно? Хочешь, чтобы за нашими спинами стояли мужики с оружием?
– Раз ты такая знатная особа, я согласен, что нас будут прикрывать, – Григорий усмехнулся.
Тамара хотела еще что-то сказать, но парень неожиданно хлопнул в ладони, и ее словно ураганом швырнуло из окна. Пришлось приложить немало усилий, чтобы выровнять полет астрального тела. Очнулась она лежащей в кровати на спине, широко раскинув руки. Со стоном выпрямившись, она встала и потушила оплывшую свечу, потом зажгла настольную лампу и выругалась:
– Тупой болван! Слишком много о себе возомнил! Чуть все кости не переломал мне!
Она понимала несерьезность своих претензий. В конце концов, ничего страшного не произошло, единственно пострадала аура, которая сейчас спешно латалась растекающимися потоками Силы. С раздражением завалившись в постель, она даже свет не выключила, так и уснула со светящимся ночником.

* * *

Дима вывел машину за ворота и, не заглушая мотор, вылез наружу, чтобы покурить. Тамара не разрешала смолить сигареты в салоне, даже в ее отсутствие. Только щелкнул зажигалкой, как сзади раздался жизнерадостный голос:
– Здравствуйте! Такси свободно?
Водитель неспешно обернулся, убирая незажженную сигарету изо рта, и внимательно разглядел молодого парня. Он его узнал сразу. Старицкий, собственной персоной. Стоит и улыбается. Темные солнечные очки, свободная светлая футболка, цветастые шорты до колен, сандалии на босу ногу, спортивная сумка через плечо – обычный пацан, худой, жилистый, с начавшейся пробиваться над верхней губой полоской усиков, выгоревшие волосы коротко острижены.
– Такое такси не для тебя, юноша, – усмехнулся Дима, уже проинструктированный капитаном по сегодняшним мероприятиям.
– Серьезная тачка, – нисколько не расстроился Григорий. – Всю жизнь мечтал прокатиться на броневичке.
– Всю жизнь? – скептически переспросил Дима. – Ты, наверное, куда-то шел? Не отвлекай серьезных людей.
– Вообще-то, у меня договоренность с Тамарой Константиновной, – вежливо произнес парень. – Она любезно согласилась подбросить меня до лодочной станции. Вы же в ту сторону едете?
Оба одновременно посмотрели в сторону ворот. Лейтенант Шубин сопровождал Тамару, неся в левой руке большую пляжную сумку. Такие продавались в любом галантерейном магазине и пользовались популярностью среди любителей пикников и отдыха на берегу водоемов. Помимо сумки туда входил незамысловатый набор пластиковой посуды и легкий плед. Шубин мазнул взглядом по парню, открыл багажник и поместил туда сумку.
– Кто такой? – тоже решил подыграть водителю лейтенант.
– Ваш сосед, – улыбнулся Григорий. – Да вы меня уже на сто рядов изучили, зачем лишние вопросы?
Тамара фыркнула и нырнула на заднее сиденье.
– Так, молодой человек, – лейтенант кивнул водителю, чтобы тот садился за руль, а сам приблизился к парню, – предупреждаю сразу: никакой самодеятельности, все передвижения согласовывать со мной. Не советую заниматься глупостями. Что ты запланировал на сегодня?
– Поездка на остров, – ответил Григорий. – Там есть хороший пляж на противоположной стороне от городской набережной, удобные места для отдыха, скрытые деревьями и кустарниками. Я там часто с сестрами отдыхаю. В будние дни там почти людей нет.
– Принято, – согласился Шубин. – Садишься вперед, понял? Я буду присматривать за тобой с заднего сиденья.
– Не доверяете? – кисло спросил Гришка. Он уже размечтался, что будет сидеть рядом с девушкой.
– А ты как думал? Мы не в детском саду, – лейтенант легонько подтолкнул парня к машине. – Давай, шевели мослами. Стоим тут на виду всей улицы…
На этот раз никаких приключений с машиной не произошло. Основной поток машин из города и обратно прошел ранним утром, а сейчас дорога была свободной. Дима ехал аккуратно, посматривая по сторонам, а Шубин то и дело включал рацию и докладывал о ситуации.
– Как вы успели за короткое время тачку отрихтовать? – прерывая общее молчание, спросил Григорий. – Солидная броня на дверях, оценил. Удар был с моей стороны?
– Да, – не отрываясь от дороги, ответил Дима, так как Шубин предпочел промолчать. – У нас хороший слесарь есть. Он такие повреждения с закрытыми глазами исправляет.
– Я гляжу, у вас в особняке целая автономная система жизнеобеспечения, – словно бы невзначай бросил Григорий, хотя на самом деле он уже прекрасно знал, как обстоят дела у соседей. Так все и было. Парня удивляло, насколько серьезно налажена охрана дома, начиная с улицы и заканчивая мансардой. Везде видеокамеры, весь периметр «посажен» на магические сигналки. Помимо технического обеспечения была и обычная охрана. Десять человек с серьезным вооружением. Да еще волхв шестого ранга затаился как паук в засаде. Автопарк из трех машин: вот эта бронированная «Ладога», «рено-соболь» и мощный внедорожник, скрывающийся в темном нутре гаража. Когда успели загнать? Скорее всего, ночью, когда ему неинтересно было подглядывать, что творится на другой стороне улицы. Так что получается? Неужели его соседка, по словам Полозова, в самом деле, какая-то важная особа? И почему потайник предупреждал, чтобы он вел себя с девушкой предельно внимательно? Что означают его слова? Григория больше всего нервировала тайна, окутывающая новую знакомую. Нутром чувствовал, что дело нечистое и каким-то образом связано с его дальнейшей жизнью. Выходит, ему теперь предстоит шарахаться от всех хорошеньких девчонок, не подпуская к себе? И до каких пор? Ну, Тамара, вообще-то, не стремится к дружескому сближению. Снобизм так и прет за километр. Молчит, как рыба об лед, даже словечка не скажет. Ладно, решил парень, буду считать, что она состоит в очень мощном клане, где хозяин – высокопоставленное лицо государства, возможно, даже имеющее привилегию видеться с императором. Ему, то есть Григорию, такие знания не дают ничего, кроме головной боли. Обидишь девчонку – закопают в лесу и холмик могильный разровняют.
От грустных мыслей его отвлек голос Дмитрия. Водитель спрашивал, куда лучше подъехать. Машин было немного, и стоянка, нависающая над берегом, почти пустовала. Лодочная станция находилась ниже, до нее придется спускаться по лестнице. Григорий показал, где удобнее встать, и посоветовал сразу развернуться, чтобы потом не корячиться, выезжая задом.
– Остаешься здесь, будешь держать связь с базой, – приказал Шубин, на что Дима только кивнул, и, вытащив из бардачка журнал с кроссвордами, отрешился от происходящего.
Лодку взяли напрокат на весь день. Шубин сам напросился грести. Поплевал на ладони, крякнул от удовольствия и широко заработал веслами.
– Выходите на середину и вниз по течению вон к тому острову, – показал направление Григорий. – Где ивняк в воду спускается. Там улово хорошее, рыба косяками ходит. В этом году Амур низкий, берег поднялся, отмелей много.
Лейтенант оказался умелым гребцом. Он довел лодку до середины реки и дал течению снести ее на траверсу острова, а потом несколькими сильными движениями догреб до отмели.
Григорий помог Тамаре сойти на берег, потом вдвоем с Шубиным вытащили лодку на песок.
– Класс! – воскликнула девушка. – Останемся здесь. Вон там, в леске, можно пикник устроить.
– Мы с молодым человеком прогуляемся немного, – лейтенант жестом показал Григорию, что надо отойти. – Тут недалеко.
Заведя Григория за густую полосу кустарника, чтобы девушка наверняка ничего не услышала и не увидела, Шубин схватил его за руку и, придав голосу угрозу, произнес:
– Не вздумай глупостей делать! Если ты с расчетом заманил девчонку на остров – первого закопаю!
– Это вы о чем? – Григорий как-то хитро извернулся, и рука лейтенанта повисла в пустоте. Непостижимым образом парень ушел из захвата и теперь стоял в нескольких шагах от Шубина, нахально улыбаясь. – Не понимаю вас, господин лейтенант. Не надо меня никуда закапывать!
– Уже знаешь, в каком я звании? – удивленно глядя на разжатые пальцы, спросил Шубин. – Нарушение закона о приватности, молодой человек. Тянет на серьезную статью.
– Вы меня тоже вдоль и поперек изучаете с тех пор, как заехали в особняк, – не остался в долгу парень. – Могу предъявить такие обвинения, что не отмоетесь.
– Ладно, проехали, – смягчился лейтенант. – Палец в рот не положишь – сразу откусишь. Антон мое имя.
И он протянул руку, давая сигнал к знакомству. Григорий подумал немного и шагнул навстречу. Его ладонь утонула в широкой жесткой ладони лейтенанта. Молниеносный рывок, подсечка – и парень полетел носом в песок, но не упал, пропахивая его, а четко погасил падение кувырком через голову. Вскочил на ноги и только успел увидеть летящую в него ногу. Не думая даже ставить блок, парень встретил ее захватом и вывернул стопу. Шубин грохнулся на землю, сам переворотом укатился в сторону.
– Все, пас! – смеясь, крикнул лейтенант, отряхивая брюки и рубашку. – А я думал, что ты понты кидаешь, когда тренировками занимаешься. Какой стиль работаешь?
– Обычно ратибор, – пожал плечами Григорий. – Иногда спас, кружало, боливак. Все системы в чем-то повторяют друг друга. Не вижу смысла отрабатывать всю жизнь одни и те же приемы.
– А кто наставник? Такие системы за один год не осваивают, – Шубин приобнял парня, и они неспешно пошагали к берегу.
– Так я с пяти лет балуюсь, – ответил давней заготовкой Григорий. – Сначала отец отдал в секцию контактной борьбы, потом, когда постарше стал, сам продолжил. Наставников много, а сейчас сам занимаюсь. На Второй Купеческой есть неплохой спортзал, так пацаны местные в спаррингах со мной работают. Так вы за мной следите и на улице, не только в доме? Нехорошо, господин лейтенант.
– Служба, Гриша, – без тени виноватости произнес Шубин. – Извини, но многого не могу тебе сказать. Мы, кстати, за всеми соседями приглядываем, но никому от этого плохо не стало. Личная информация не уходит на сторону.
– Получается, Тамара – важная персона?
– Так и быть, скажу, – лейтенант убрал руку с плеча парня, чтобы плескавшаяся в воде Тамара не увидела такое панибратство. – Очень важная. В столице идет непонятная возня в государственных учреждениях. Император задумал какие-то реформы, и клановые засуетились. Они же, как всегда, хотят быть первыми на раздаче пирога. Отец Тамары вовлечен в эти процессы, которые далеко не мирные. Вот поэтому девушка сейчас здесь. Она, как бы тебе точнее сказать, крупная цель для аристократической прослойки. Всем охота породниться с тем, кто играет важную роль в политике империи. Чтобы быть в стороне и не поддаваться эмоциям, девушку отправили сюда. Ты понял?
Что тут непонятного? Как будто других мест в России нет, где важную персону можно надежно укрыть от столичных взглядов! Объяснения притянуты за уши, и даже Григорию, только начавшему жить, было ясно, что Шубин слегка привирает.
Плюнув на все, он скинул одежду и с диким ревом бросился в воду, и сразу был обозван дураком и невоспитанным нахалом плавающей в гордом одиночестве Тамарой. А Гришке было хорошо. Он нырял как выдра, описывал круги вокруг девушки, иногда погружался в воду и подолгу не показывался на поверхности. Ему было хорошо как никогда и хотелось как можно дольше смотреть на смеющееся, а иногда и хмурящееся лицо соседки, на ее мокрую прядь, прилипшую ко лбу, на яркие лучистые звездочки в зрачках.
Потом они лежали рядышком на песке, подставив сохнувшие спины солнцу, а Гришка показывал рукой куда-то вдаль в мерцающую серебром ленту реки:
– По легендам на тех островах, что ниже по течению, могут быть выходы из подземелий в черту города. Но в период половодья острова затапливает, так что нельзя сказать с уверенностью, правда это или нет. Если есть подземные ходы, их запросто может затопить.
– Врут, – лениво ответила Тамара, подгребая под себя горячий песок. – Если есть подземные ходы, то искать вход нужно на таких больших островах, как этот.
– Искал уже, не нашел, – огорчил ее парень. – Надо из города идти, тогда можно вычислить точное место.
– Никак подземелья ищешь? – насмешливо спросила Тамара.
– Увлекался одно время, – отмазался Григорий. – Ничего интересного. Ребята знакомые из коммунальных служб говорили, что есть много провалов, но их залили бетоном.
– Интересно, – протянула девушка и посмотрела на Григория, отчего тот замер в непонятном томлении. – А сам ты веришь в эту глупость? Ну, какие здесь подземные ходы? Амур постоянно из берегов выходит. Думаешь, строители этого не учитывали?
– Они были не дураки, – пожал плечами парень. – Да ну их, правда? Расскажи лучше, есть у тебя сестры, братья? Кем стать хочешь? Потенциал Силы у тебя мощный. Людей лечишь?
– Вот еще! Я еще не задумывалась, куда применить свой Дар. Могу лечить, могу и убить, – хмыкнула девушка, сразу вспомнив наставления отца, чтобы она ни в коем случае не распространялась о своих родственниках. Единственное послабление давалось в отношении Катерины. Все равно никто не поверит, что в семье аристократов растет один ребенок. Таких случаев практически не было. Минимум два – еще куда ни шло. – Сестра есть, младшая. Мы погодки. Осталась с родителями.
– Убить – это мощно, – с уважением произнес Григорий. – Сама так думаешь, или волхвы подсказали?
– Иерарх, Кузьма Иванович Сапогов, – задумалась Тамара. – Он с моим отцом дружит. Советы дает, помогает в делах.
Внезапно она откатилась в сторону, вытянула правую руку, на кончике пальцев которой стал формироваться узкий ледяной клинок. Он стремительно рос в направлении головы Григория, грозясь проткнуть ее неимоверно острым жалом. Спешно выставленный скрипт «огненная стена» с шипением принял в себя смертоносное оружие. Молодые люди, вскочив на ноги, одновременно замахали руками, демонстрируя свои наработки. Григорий с удивлением понял, что соседка владеет всеми компонентами стихий, легко меняя варианты плетений. Внезапно вздыбившаяся земля попыталась повалить его навзничь, но ответная атака «железным кулаком» сбила кастование Тамары. Девушка пошатнулась, и он предельно четко увидел, как поврежденная аура стремительно подпитывается из резервов организма. Так называемая «мана» (Григорий не любил этот термин) сама распределяла потоки целебной энергии по контуру. Такого стремительного самолечения редко кто добивается, не поднявшись по уровню до пятого или шестого ранга. А Тамара тянула даже выше. Получается, она, как и Григорий, имеет Дар с самого рождения, а сейчас просто его развивает.
Хлесткий удар по ногам вылетевшими из-под песка старыми корнями ивняка повалил Гришку на землю. Сухие, побелевшие от времени корни оплели его щиколотки, не давая встать, да еще пытались тащить его к воде. Руна «лезвие» помогла отсечь противные корни, и только тогда Григорий вскочил, одновременно закрываясь сферической защитой. Шутки шутками, но девица разошлась, посылая один за другим убийственные плетения, умело комбинируя элементы стихий. Хорошо хоть «паровой каток» не догадалась запустить. Пришлось бы в воде спасаться.
– Сдаюсь! – хохоча, он поднял руки.
– С чего это? – рассердилась Тамара, уперев руки в бока.
Григорий засмотрелся на нее. Длинноногая девица уже входила в пору зрелости, и ее начавшие округляться женские формы вогнали его в краску. В зеленом открытом купальнике Тамара вся искрилась переполнявшей ее энергией, и гудевший от напряжения воздух ощутимо пах озоном, как после очищающей грозы.
– Мы всех волхвов переполошим такой концентрацией Силы, – предупредил Григорий, отводя взгляд в сторону, но глаза, кажется, стали жить своей жизнью, упрямо возвращаясь в нужное место для созерцания стройных ног Тамары.
– А ну-ка, глазки-то подними! – необычайно строгим голосом произнесла девушка. – Ты куда это пялишься? Даже не вздумай!
– Может, перекусим чего? – решил сбить накал Гришка, с облегчением срываясь с места. Легко подтянулся на руках, поднимаясь на небольшой откос, помог Тамаре подняться и зарысил в сторону полянки, где Шубин уже накрыл небольшой достархан. Самого лейтенанта нигде не было видно. Куда-то исчез, даже не предупредив.
– У тебя потенциал иерарха, – сказал Григорий и накинул на плечи девушки покрывало, а потом налил в пластиковую кружку горячий чай из термоса, которую сразу же передал Тамаре. – Ты об этом знала?
– Спасибо, – ответила девушка, принимая кружку. – Конечно, знала. Я, по-твоему, совсем дремучая? Меня сразу предупредили, как только обнаружили рост Силы и постепенное устойчивое накопление энергии. Только женщин-иерархов не бывает. У нас другая классификация.
– Да я знаю, просто мне легче так оперировать терминами.
Гришка схватил бутерброд с толстым куском колбасы и примерился, с какого конца его прикончить.
– Ну-ка, господин Старицкий, дайте классификацию женских рангов, – насмешливо приказала девушка, поджимая ноги под себя. – Заодно проверю, какой уровень обучения в здешних гимназиях.
Григорий почесал затылок, собираясь с мыслями.
– Женская классификация одаренных имеет линейную, то есть горизонтальную структуру и не привязана жестко к системе. Каждая может переходить из одного ранга в другой без каких-либо обязательств. Ранг Весты имеет три категории. Все они так или иначе связаны с целительством: знахарки, травницы, а также те, кто работает в медицинских учреждениях. Правильно?
– Да, согласна. Немного запутанно, но к этому уже все привыкли, – кивнула Тамара.
– Дальше идет ранг Валькирии с подкатегориями, целая куча их там. Потом, выше всех стоит Берегиня. И тут дело даже не в силе или возросших магических способностях женщины, а в созидательности. Берегиня считается выше Валькирии, потому что в первую очередь призвана защищать, а не разрушать.
– Молодец, пять баллов тебе, – усмехнулась Тамара. – И какие выводы ты сделал?
– Уровень Берегини схож с уровнем архимага, а то и иерарха.
– Ну, да. Женская классификация, кстати, не загнана в жесткие рамки, как у вас, мужчин. Ранжир – это всего лишь возможность отсеять слабых носителей Дара. А вообще, слабых Берегинь не бывает. Валькирия может быть слабенькой в плане Силы. Она же больше боец, приходится драться не только с помощью магии, но и свои физические силы применять.
– А как определяется потенциал у женщин?
– Кто-то проходит инициацию, у кого-то по праву крови, – пожала плечами Тамара. – Я до каких-то пор ничего не знала о своих способностях, потом мою кровь проверяли на молекулярном уровне, а затем появился господин Сапогов. Вот он и посоветовал родителям обратить внимание на некоторые мои сильные стороны, как они будут развиваться.
– Так ты, выходит, Валькирия? Я слышал, что среди них есть ранг Оборотней.
– По внутреннему состоянию и потенциалу – Валькирия, но не оборотень, как и не берсеркер, – туманно ответила девушка.
– Ну да, ловко ты меня боевыми заклятиями атаковала, – решил польстить Григорий. – А зачем без предупреждения «ледяной клинок» хотела в башку воткнуть? Вдруг убила бы?
– Значит, ты не такой шустрый, как о тебе говорят, – холодно ответила Тамара. – Думаешь, я просто так тебя проверяла? Ты свой потенциал передо мной раскрыл. А я слегка подпиталась твоей Силой.
Гришка не знал, что ответить. Такого коварства он не ожидал. И теперь лихорадочно вспоминал, кто способен на такие хитрые уловки. Валькирия точно не способна, а Весты не занимаются тем, чем по долгу службы должны одаривать людей. Берегиня? Тоже как бы не их профиль. Вамп? Не, не может такого быть. Вот про них точно одни легенды бродят, не находя подтверждений ни у одного исследователя.
– Что так побледнел? – усмехнулась девушка, довольная произведенным эффектом. – Не бойся, ничего плохого я не сделала. Твоей мощи хватит удерживать свою ауру в постоянной готовности. Я же слегка подкорректировала твою структуру. Защита у тебя какая-то странная.
– Ну-ка, что ты там увидела необычного? – оживился Григорий, но Тамара покачала головой, ответив, что пока сама не может разобраться. Надо время, чтобы понять. Но она обязательно расскажет о своих наблюдениях.
Неспешную беседу прервал Шубин. Лейтенант вынырнул откуда-то из-за деревьев и с непроницаемым лицом налил себе чай и взял бутерброд с сыром. Утолив первый голод, он спросил парня:
– Здесь часто шпана собирается?
– Какая шпана? – не понял Григорий.
– Обычная, городская. Приблатненная молодежь, сявки малолетние, беспризорники…
– Нет, никогда не видел. Может, и приплывают сюда в будние дни. Но я никогда не видел таких сборищ. А что? Кто-то помимо нас на острове есть?
– Да я целый час за веселой компанией наблюдал, – Шубин жевал неторопливо и так же спокойно потягивал чай. – Девять человек, от тринадцати до семнадцати лет. Больше, конечно, старшего возраста. Несколько пацанов, видимо, у них шнырями работают. Принеси-подай. Водку глушат, уже половина невменяемых. Разбрелись по берегу, песни орут.
– Мы ничего не слышали, – ответила Тамара.
– Лес хорошо глушит, – пояснил Шубин. – Ладно, мне это не нравится. Надо уезжать. У меня четкие инструкции, которые я не намерен нарушать.
– Всего-то три часа прошло, – надулась девушка. – Опять в пыльный город возвращаться! Давайте проголосуем! Кто за то, чтобы остаться?
И она первой вскинула руку. Яростно сверкнула глазами, глядя на Григория, словно уже считала его своим подчиненным, обязанным выполнять все прихоти.
– Я воздержусь, – сказал он, чем вызвал разочарованное шипение Тамары.
– А я за отъезд, – произнес Шубин. – И мой голос тянет на два. Так что собираемся, Тамара Константиновна, и – домой.
– Может, я сбегаю, посмотрю, что там за шалман собрался? Ребята знакомые могут быть, – вдруг решил Григорий. – Я осторожно, не привлекая внимания. А вы пока собирайтесь, вещи относите к лодке. Антон прав, Тамара, не стоит нарываться на неприятности.
Шубин демонстративно посмотрел на часы и сказал:
– Двадцать минут, боец. Не вздумай там проявлять инициативу. Ребята на жаре совсем плохие стали. Неадекватные, а потому непредсказуемые.
Григория не нужно было долго упрашивать. Он нырнул в кусты и рванул по прямой, особо не заморачиваясь скрытостью. Остров для него давно уже стал как родной, исхоженный вдоль и поперек. Гришка знал, о каком месте говорил Шубин. На противоположной стороне была тихая песчаная заводь, которая не совсем нравилась парню. Слишком мелко, тины много от водяных растений, но песочек там очень неплохой, приятно лежать и греться.
Путь ему преградил взгорок, заросший папоротником и мелким хвойным леском. Легко взмыв вверх и даже не запыхавшись, Гришка побежал налево, чтобы выйти незамеченным к пляжу. В той стороне удобная холмистая вершина, с которой можно спокойно рассматривать происходящее.
По берегу бродили несколько пацанов, о чем-то громко переговариваясь. Но не сказать, что очень уж они пьяные. Так, навеселе. Хохочут, обливаются водой. Под кустами спят двое. Костер горит, вокруг него разбросаны бутылки, на газетах разложена немудреная снедь. А где остальные? Шестеро на виду, две лодки, на которой приплыли ребята, вытащены на берег. Шубин говорил, что их девять человек.
Внезапно краем глаза он заметил какое-то движение сбоку, чуть ниже своего наблюдательного поста. Чуть подавшись вперед, Григорий осторожно наклонился, чтобы рассмотреть, кто там шевелится. Холм, на котором он находился, зарос плотным кустарником, но дальше шел песчаный скос. Видимо, часть вершины когда-то обрушилась и теперь с каждым годом, не удерживаемая корневой системой, осыпалась вниз потоками песка и глинозема. Но не это привлекло внимание Григория, а то, что рассматривали трое парней его возраста. У одного даже с такого расстояния была видна наколка на тыльной стороне ладони. Второй, натянув кепку на глаза, отчаянно дымил сигаретой, даже не делая попыток отогнать дым в сторону. Третий стоял на коленях и отбрасывал землю в сторону.
Сердце Гришки ухнуло и ушло в пятки. Наполовину засыпанная глиноземом, из огромных вывалов корней проглядывала обитая позеленевшей медью, небольшая дверца, а также часть бревенчатого строения. Он сразу понял, что это может быть. Вход в подземную штольню, которая вела в город. Или, наоборот, выход оттуда.
Дверь была покрыта рунами. Ее ни за что не взломать обычными фомками или топором. Защитное плетение сработает так, что от любителей совать нос куда не следует, останется горстка пепла. Но в штольню можно забраться сбоку, сделав подкоп и выкорчевав часть бревенчатой стены. Нельзя допустить эту шпану внутрь. Не для них строено, не им пользоваться. Паренек с наколками вполне может растрезвонить о находке среди уголовной братии, и тогда все подземные коммуникации рано или поздно уйдут под их контроль.
Закусив губу, Григорий внимательно смотрел на оживленно разговаривающих парней. До них было далековато, и слов он не слышал. Но происходящее ему не нравилось категорически. Оставалось одно: воспрепятствовать дальнейшим археологическим изысканиям. И как? Выйти навстречу шпане и объяснить, чтобы валили отсюда? Так его и послушались. Вероятнее всего, придется прибегнуть к силовому воздействию. Еще раз взглянув на кипящую внизу работу, Григорий решился. Сегодня им ни за что не прорваться внутрь, нужен инструмент: топоры, ломы, а то и взрывчатка (ха-ха!). Значит, обломав зубы, эти ребятки вернутся сюда обязательно уже хорошо подготовленные. И вот тогда их нужно встретить во всеоружии. Времени остается мало. Нужно спешить.
Григорий осторожно втянул голову обратно, стараясь не шуметь, отошел подальше от холма и помчался со всех ног к ждущим его Шубину и Тамаре.

Глава девятая

Особняк Барышева 
Дробный и чрезвычайно громкий стук в дверь разбудил Григория. Оторвав голову от подушки и еще толком не проснувшись, он нехотя сполз с постели и пошел открывать. Кто, кроме Кондратия Ивановича или Богдана может так бесцеремонно барабанить с раннего утра? А оно действительно было ранним. Верхушки деревьев в саду покрыты тенью. Значит, солнце еще не выглянуло из-за козырька крыши особняка. И что произошло?
Распахнув дверь, он без особого удивления увидел Богдана. Очки управляющего съехали на переносицу. Видимо, так торопился, что забыл снять их и положить в кармашек.
– Спускайся вниз. Дядюшка требует тебя срочно. И оденься. У нас гость.
– Кто?
– Ты его знаешь, – увильнул от ответа Богдан.
Случаем, не дед ли приехал? Сердце екнуло, дикая и радостная мысль захлестнула с ног до головы, но парень сразу откинул ее в сторону, рассудком понимая, что такого не произойдет никогда. Патриарх не сможет приехать в Албазин по причине своего сдавшего здоровья. С момента того видеописьма прошло много времени, и уже тогда прадед выглядел не лучшим образом. Так что за важная шишка приехала, из-за чего дядя Кондратий решил разбудить «племянника»?
Спускаясь по лестнице, он сверху разглядел таинственного гостя. Архимаг Борисов в темном деловом костюме сидел в кресле напротив Кондратия Ивановича и в нетерпении покачивал ногой. Мужчины ни о чем не разговаривали, как будто ожидая Григория. И, правда, как только он поздоровался с директором гимназии (какие демоны его занесли сюда во время каникул?), дядюшка сказал с тревогой:
– Гриша, садись-ка с нами. Павел Ефимович привез нам неприятные известия. Не знаю какие, мы еще не обсуждали.
Григорий сел на диван, чтобы хорошо видеть обоих мужчин, и приготовился слушать.
– Да, я решил начать разговор только с вами обоими, – кивнул Борисов. – Дело такое: меня на днях посетили господа из губернского отделения Коллегии. Визит был неожиданным, и я не готовился к нему намеренно. Можно сказать, застали меня врасплох. Отдыхал себе в своем загородном имении, сюрпризов не ждал. Помнишь, Кондратий Иванович, когда ты привел ко мне мальчика для записи в гимназию, у нас вышел довольно интересный разговор?
– Помню, – сухо ответил Барышев. – Речь шла о некоторых моментах, которые могут принести нам неприятности.
– Они и случились, – кивнул архимаг. – Вы знаете, что у Коллегии достаточно мощных рычагов, чтобы запустить процесс в нужную им сторону. Любой процесс, обратите внимание. Надо найти человека – найдут. Захотят взять под свою протекцию способного молодого начинающего волхва – заберут, даже против его воли. А уж загнобить неугодного для них – легкая разминка. Вот отсюда у нас и начинаются проблемы. Григорий, что ты знаешь о роде Назаровых?
Гришку словно током прошило. Он вообще не ожидал такого вопроса, и по вспыхнувшим огонькам в глазах Борисова сообразил, что уловка архимага удалась. Директор мгновенно просканировал его ауру, взорвавшуюся фейерверком эмоций. Сам себя сдал.
– А что именно вас интересует? – чтобы потянуть время, он прокашлялся.
– Меня интересует твоя родовая принадлежность, – холодно ответил архимаг, поглядывая при этом только на Барышева. Хозяин особняка внешне тоже был спокоен, но руки сжали трость так, что побелели костяшки пальцев. – Увы, но мне представили такие доказательства и документы, что вся головоломка в голове встала на место. Картина сложилась.
– Как они могли вычислить? – спросил Кондратий Иванович.
– Я уже говорил: Коллегия может всё. Ее представители изъяли образцы крови Григория, провели их по Банку данных, куда доступ простым смертным запрещен, и заодно съездили в Приволжск. Сопоставили множество фактов, даже отрыли дело о пропаже матери Григория… Твоей настоящей матери, парень, если ты меня правильно понял.
Архимаг взял паузу, чтобы симпатичные ему, в общем-то, люди осознали ситуацию. Барышев обронил:
– Это катастрофа.
– Я бы не торопился драматизировать ситуацию, – успокоил его Борисов. – Пока только на меня мягко нажали с намеком, что знают, как я прикрываю молодого Назарова. Тебя, Гриша, тебя. Тайна перестает быть тайной. Никто не угрожал, что сдадут властным структурам или подведут под магическое расследование. Мне дали четкий посыл: парню дадут доучиться, но за полгода до выпускных экзаменов ему придется перебраться в Благовещенск под крыло Коллегии. Заканчивать учебу будет там. Вариант не самый приятный, потому что начисто лишает инициативы и личных амбиций. Григорий попадет под жесткий присмотр опытных учителей.
– И какие у меня перспективы? – заерзал на одном месте Гришка, начиная понимать, в какое болото может угодить. Но старался делать вид, что испугался или расстроился.
– Перспективы неплохие, – пожал плечами Борисов. – Бояться, вообще-то, нечего. Отличные методики, великолепная карьера в Коллегии, даже от армии могут прикрыть, учеба в Петербурге. Одно мне не нравится, как они за горло взяли. И ведь я ничего сделать не мог. Прихлопнули железными фактами. У мальчика нет родных, кроме еще живого патриарха, но он сам не знает, что у него есть потомок. К нему, кстати, заезжали, чтобы подробно расспросить о близких родственниках. Увы, никаких следов. Чиновники не стали говорить о возможном наследнике, утаили данные, и это обстоятельство меня очень возмущает. Как бы ни чисты были намерения иерархов, но желание присвоить себе родовитого сироту гадко и аморально.
Григорий и дядя Кондратий приложили немало усилий, чтобы не переглянуться при этих словах. Значит, всезнающие господа из Коллегии не догадываются об игре старика Назарова. Какая же выдержка у железного патриарха! Свою осведомленность прикрывает эмоциональным щитом одинокого, всеми брошенного человека. До сих пор умудряется водить за нос всех, кто интересуется правнуком!
– Что же нам теперь делать? – спросил Барышев. – Существует ли опасность для моих родственников, особенно для Оленьки и Насти? Не повлияет ли ситуация с Гришей на них? Настя ведь собралась продолжить обучение в Хабаровске. Там ее некому защитить.
– Нет-нет, исключено, – успокоил его Борисов. – Я кухню этой конторы прекрасно знаю. Сам отработал там пять лет. Шантажировать начнут только в том случае, если Григорий откажется от перехода под протекцию Коллегии и от учебы в Академии. Надеюсь, ты не станешь взбрыкивать, как необъезженный жеребец? Можно на тебя положиться?
– Мне надо подумать, – почесал затылок парень. – Так неожиданно… А что с дипломом?
– Нам дадут выйти на предварительную защиту, но окончательное решение принимает Коллегия. Времени на раскачку просто не останется, и иерархи не смогут тебя держать в Благовещенске, иначе опоздаешь к вступительным экзаменам. Кстати, существует большая вероятность, что защита гимназической дипломной работы пройдет в Петербурге, в Академии. Господин Лаврентьев посодействует, он обещал. Его рекомендации имеют большой вес. Ну… И я получу свою награду. Право на распространение методических пособий, небольшая премия за лучшего ученика и другие мелкие плюшки.
– Ты, Ефимыч, никогда не был бессребреником, – усмехнулся Барышев.
Борисов на это махнул рукой, и в глазах у него читалось такое отчаяние, что Гришке стало жаль архимага. Только на мгновение. Директор гимназии – еще тот актер, умеет извлекать выгоду из любой ситуации. Если смотреть правде в глаза, он просто сдал парня с потрохами и еще выгадал себе преференции. Хотя… Кто бы повел себя иначе, когда припрут к стене? Действительно, потрачено много сил, чтобы Григорий стал тем, кто он есть сейчас. Десяток прорывных наработок в сфере пространственно-временных перемещений, методика сброса избытка энергии через ауру не во внешнее пространство, а в Навь, и еще куча мелких удачных решений – и все это благодаря совместной работе директора и ученика, ранг которого уже сейчас можно фиксировать на уровне восьмой ступени. Смысла теперь в сокрытии тайн не осталось. Иерархи сразу сообразят, каков истинный потенциал Григория, и уже не отцепятся.
– Кстати, с пятнадцатого июля в Благовещенске начнется турнир молодых волхвов от Амурской и Забайкальской губерний. Наша гимназия будет представлена на этом мероприятии. – Борисов посмотрел на часы. – Я дал заявку. От нас поедут четыре человека и один запасной. Тебя, Гриша, я поставил в запас.
– Запасным? – парень вскочил, огорченный таким неожиданным решением. Он ведь был уверен, что в любом мероприятии директор будет ставить его основным игроком, и уверенность эта базировалась на своих реальных успехах. – Почему запасным? Я же один могу вытянуть всю команду! Это ошибка, Павел Ефимович!
– Господин директор поступил правильно, – вдруг принял сторону архимага дядя Кондратий. – Сейчас тебе не стоит особо выпячивать свои сильные стороны. Надо затаиться, выработать стратегию поведения. Есть нюансы, которые могут испортить жизнь не только тебе, но и всем нам. Я так понял, что чиновники из Коллегии не хотят поднимать шум из-за подлога.
– Все верно, – кивнул Борисов. – Если мы правильно рассчитаем свои дальнейшие действия и реакцию иерархов, никто не пострадает. И все останутся в шоколаде, как сейчас модно выражаться в молодежных кругах. Ну что ж, я пойду. Извините за раннее вторжение, но оно того стоило. Я всю неделю буду в городе, можете обращаться ко мне, если интересные мысли в голову придут. Григорий, приятного отдыха. Не забудь про турнир. Вас всех известят за несколько дней до отъезда.
– А кто еще поедет? – успел спросить Григорий, пока Борисов не исчез за дверью
– Список расширенный, но окончательно я решу на следующей неделе. Надо обзвонить учеников. Но твоего друга Сергея Дружинина я точно возьму. Парень силен в постановке защитных плетений. Можно сказать, он в них преуспел. Есть потенциал, – Борисов усмехнулся. – Можешь его обрадовать. Пусть готовится.
Барышев пошел проводить архимага, сделав знак юноше, чтобы тот никуда не вздумал смыться. Пришлось ждать, пока дядюшка перекинется парой слов с Борисовым. О чем они там говорили – нетрудно догадаться. Все так же решали возникшую проблему. Даже «жучков» лень было посылать для прослушивания.
Кондратий Иванович вернулся на свое место, отставил трость в сторону и осторожно вытянул больную ногу, помассировал колено и только потом, откинувшись на спинку кресла, спросил:
– Что думаешь делать? Предложение господина архимага тебя устраивает?
– Вполне устроило бы, оставайся я безродным ублюдком, – мрачно произнес Гришка. – Теперь все меняется. Надо ехать к деду и предъявлять свои права на все имущество Назаровых. Буду Никитой Назаровым.
– Ну, такое решение напрашивалось, – кивнул Барышев. – Иначе иерархи Коллегии тебя крепко возьмут в оборот, шантажируя подложными фактами личной биографии. Вот за это нас реально могут наказать. Тебя, конечно, под уголовное дело не подведут, когда узнают, кто стоит за твоей спиной. Назаровские капиталы и боевики Тайного Двора – худшего кошмара для чинуш из Коллегии не придумать. А я сяду и родственникам жизнь испорчу.
– Я сменю имя и фамилию, чтобы на меня не сильно давили, – Григорий говорил спокойно, словно уже все обдумал. – От предложения иерархов отказываться не стоит, но время потяну. Пусть побесятся.
– Послушай, мне никак не удается тебя спросить: сам ты как смотришь на перспективу дальнейшего обучения? Столица как-никак. Шансов подняться по лестнице до самого верха становится много.
– Соблазнительно, конечно, – протянул парень. – И Тамара, кстати, оттуда. Надо подумать.
– Тамара? Какая Тамара? Ах, та самая привлекательная барышня из особняка Кривошеева, который так быстро согласился на продажу своего дома? Ты уже познакомился с ней?
– Да, привыкаем понемногу друг к другу, – увильнул от прямого ответа Гришка. Почему-то ему не хотелось говорить о девушке ни с одним человеком на свете. Ему казалось, что отношения между ними не должны испытывать влияние со стороны. Зачем нужны любопытные взгляды на такое интимное чувство, как зарождающаяся симпатия? И пусть Тамара лично к нему не испытывает какой-то личной приязни, он будет лелеять и пестовать ее образ. Накинуть грязь на чистую картину можно за одну секунду. Нет, никто не должен знать…
– Ладно, привыкай, – добродушно ответил Барышев. – Когда хочешь поехать к деду?
– Думаю, на Рождество Коляды. Сейчас не получится. Дела появились, – Григорий невинно захлопал ресницами.
– Дела? А, ну конечно. Дела сердечные, – улыбнулся дядя Кондратий. – Только смотри, не опоздай. Старик плох. Лучше легализоваться при его жизни, чтобы меньше проблем было. Я бы смог тебя отпустить уже сейчас. До турнира успеешь.
Кондратий Иванович был прав, но с поездкой парень решил повременить. Нужно решить вопрос с подземным ходом, часть которого внезапно обнаружилась на острове. Не сегодня-завтра шпана взломает дверь. Если защитные плетения сработают, будут трупы. Начнется расследование. Куча народу узнает о ходе. Пустят спелеологов или организуют спецгруппу для прохождения тоннеля. Плохо. Совсем ни к чему. Ход приведет во флигель их особняка.
– Нет, я уже решил, – твердо произнес Григорий. – Сначала съезжу на турнир, а потом на каникулах к деду. Он подождет. Столько лет ждал, а тут всего-то полгода осталось.
– Твое решение, – Кондратий Иванович схватился за трость и с ее помощью поднялся на ноги. – С твоего соизволения я передам весточку Кириллу. Твои друзья должны знать, какие ветры задули. Пусть отработают ситуацию, может, что подскажут. А к девочке присмотрись. Милая, приятная барышня.
«Ага, еще бы глазами молнии не метала всякий раз, когда меня видит, и в башку ледяные копья не кидала, – чуть ли не с обидой подумал Григорий. – Чересчур заносчивая особа. Но она мне нравится».
Он глянул на часы. День только начинается. Еще успеет на остров. Подняв трубку телефона, заказал такси. Деньги у него были, как раз хватит туда и обратно. Еще и лодку арендовать. Так, быстро переодеться, захватить пару заряженных амулетов для создания иллюзий, да больше ничего и не нужно. Никаких колец и браслетов. Вся Сила сконцентрирована внутри. Сколько бы там ни было босяков – всех раскидает, если надо. Тайну подземных ходов надо скрыть от лишних глаз. Применять же магию против шпаны он считал делом неразумным. Видел этих бойцов. Ничего, кроме сожаления, не вызывают. Хотя наличие «холодняка» у уличной шпаны не исключается.

* * *

Он летел на крыльях бушующих эмоций, всерьез считая, что готов горы свернуть. Настолько силен был выплеск адреналина, мешающего объективно оценить ситуацию и с холодной головой продумать план по дальнейшим действиям. То, что Григорий хотел сделать, было опасным мероприятием. Без предварительной разведки, оценки ситуации он мог нарваться не на местную шпану, а на серьезных людей, привыкших к грязным методам. Могли и убить. Ничего такого молодой волхв не думал, он просто на автомате догреб до острова, даже не почувствовав усталости в мышцах. Вытащив лодку на берег в том самом месте, где они с Тамарой днем ранее загорали вместе на песке, Гришка достал из сумки куртку, накинул ее на себя. Капюшон натянул на голову и бросился в кусты, за которыми вилась проторенная тропка. В душе он желал, чтобы на острове никого не было, и тогда можно успеть поставить мощную иллюзию, которая изменит ландшафт места. Для того и амулеты захватил. Если кто заявится и надумает открыть дверь, будет разочарован. Человек просто начнет путаться на местности, и даже если вход в подземелье окажется под носом – ничего не увидит. Лучше, чтобы вообще никого не было на другой стороне острова. Драться и доказывать свою силу в ситуации, которая не требовала жесткого противодействия, почему-то совершенно не хотелось.
Все его надежды рассыпались прахом, когда он, взбираясь по взгорку, услышал возбужденные голоса. Приникнув к земле, Григорий ползком, собирая животом мелкий лесной мусор вместе с хвоей, добрался до края и раздвинул заросли кустарника. Так и есть. Шесть человек, все в возрасте семнадцати-восемнадцати лет, более младших предпочли не брать, горя желанием сорвать куш, который, по их мнению, находился за обветшалой дверью. Двое с лопатами отбрасывали песок в сторону, освобождая проход к подземелью, заодно обнажая бревенчатые стены, уходящие в массив холма. Еще двое сидели в сторонке и курили, ожидая своей очереди. Возле них лежали топоры. Задумка хорошая. Не трогая саму дверь, вырубить в бревнах отверстие или вообще развалить кладку.
Еще одна парочка не принимала участие в активной работе и наблюдала за действиями, изредка давая советы. Одного из них Гришка узнал. Тот самый, с наколками на тыльной стороне ладони. Он тоже нещадно смолил папиросу и разговаривал с напарником. Волхв поежился. Товарищ выглядел матерым, битым жизнью, и не зная истинного биологического возраста, можно было дать ему не меньше двадцати пяти лет. Наверное, отсидел на «малолетке», вернулся в город, собрал возле себя шпану, которой нечем заняться. Темно-коричневые всполохи периодически накрывали ментальное тело, усиливая враждебность, нетерпение и злобу. Опасный тип. Сканирование объекта дало Григорию понять, что в рукаве тот держит нож и может пустить его в любой момент без колебаний и раздумий. Жалость такому индивиду вообще не присуща. Остальные опасны в меру, так как каждый из них вооружен или топором, или лопатой. А шанцевый инструмент в умелых руках превращается в грозное и смертоносное оружие. Кстати, у того, с наколками, под рубахой на животе греется пистолет. Это что за банда такая?
– Дыня? Может, харэ? – выпрямился один из копателей, смахивая пот со лба. – Здесь уже кладка пошла. Сруб на фундамент поставлен. Лопаты затупим!
Дыня? Григорий вдруг вспомнил, что в «Ориенте» ребята рассказывали о возвращении какого-то местного авторитета, который по малолетству особо усердствовал по запугиванию района своими выходками и сколотил банду из таких же молодых болванов. Да, его кличка и была такой: Дыня. Пять лет за ограбление ювелирной лавки. Не туда сунулся, сопляк. Но авторитет, как ни крути, в нужных кругах заработал. Если и в подземелье прорвется, его крутизна взлетит выше шпиля городской Медицинской академии.
– Давай, еще кругом пройдитесь, – цыкнул слюной уголовник. – Посмотрим, какое состояние бревен.
– А что им в песке сделается? – отозвался второй копатель. – Сухо здесь, вода никогда не поднималась выше двух метров от пляжа. Эва, какой чистый звук! Закаменело все!
Парень для верности стукнул по бревну краем лопаты, показывая, что состояние сруба идеальное. Ни трухи, ни кусочка отколотого дерева.
– Листвяк, – кивнул наколотый.
– Копните еще сверху, – лениво посоветовал Дыня. – Может, оттуда удобнее будет пробиваться.
– Так весь холм придется вскопать, – поддержал товарищей один из тех, кто ждал своей очереди с топором в руке. Маясь от безделья, он то и дело проверял заточку лезвия кончиком ногтя.
– Пасть захлопни, – предупредил Дыня. – Вы двери хорошо рассмотрели? Кол вам ничего не говорил, что она под защитой? Начнем ломать – плетение враз сожжет всех, кто рядом стоять будет. Впрочем, если хотите поджариться – ломайте. А я потом загляну.
Последний аргумент сработал лучше всего. Никто не хотел своей смертью обогащать Дыню, пусть даже он и считался авторитетным пацаном. Наивные, они думали, что за дверью настоящий бункер со слитками золота или драгоценностями! Григорий слышал разговоры копателей, выдвигавших версии о происхождении «нычки». Всерьез говорили, что здесь одно время маньчжуры организовали перевалочную базу для сокровищ, награбленных на русской стороне, но тут же противоречили себе версией о кладе монахов. Все это развлекало Гришку, маявшегося от ожидания. Единственно, что напрягало: Дыня не был таким упертым бараном. Разглядел руны, решил напролом не лезть, а прорубить в срубе дыру. Так, стоп! А может, он одаренный?
Наконец, парни с лопатами отошли в сторону и дружно задымили сигаретами. Дыня с курящим напарником, которого, как оказалось, звали Колом, приблизились к двери и внимательно ее осмотрели. Гришка напрягся. Дыня с необычайно важным видом прислонил руку к полотну и так стоял несколько секунд. Неужели вскроет защиту?
Гришка перевел дух. Кишка тонка! Да и откуда у безродного Дар? Не видно у него искры. В такой безнадежно мрачной ауре один негатив, всполохи агрессии и ненависти. Серьезно искалечен. А значит, опасен. В первую очередь его нейтрализовать надо. Лечить? Кто будет этим заниматься?
Нет, руны не засветились. Дыня отлип от двери и отошел на три шага назад, засунул руки в карманы штанов. Что-то думал. Взгляд его не предвещал ничего доброго для неожиданной преграды.
– Ну, ломаем? – нетерпеливо спросил Кол. – Чего ждем?
– Смотрю, с какой стороны лучше крушить, – снова цыкнул Дыня. – Дверь защищена… Хотя столько лет прошло. Видно, что старая очень.
– Ну да… – охотно откликнулся один из парней, держащий топор. – Чтобы под такой толщей песка сруб похоронить – лет сто-двести надо.
– А я о чем и говорю – старая она, – Дыня не мог решиться на последний шаг. Все-таки в душе он понимал риск от взлома. Пацанов может поубивать, а это привлечет внимание полиции. И прощай сокровища!
– Не советую лезть к двери, – раздался голос с верхнего уреза холма.
Все разом вскинули головы, удивленно разглядывая высокого человека в черной куртке. Капюшон был надвинут до самой переносицы, и его лица никто разглядеть не мог. Хотя голос молодой.
– А ты кто такой, зема? – удивленно спросил Дыня, делая еще пару шагов назад, как будто прикрываясь напарником в наколках. – Иди стороной, не вмешивайся.
– За вас беспокоюсь, баранов тупоголовых, – был ответ.
Публика оскорбленно заворчала.
– Любая попытка взлома грозит смертью, – предупредил человек в капюшоне. – Вам это надо?
– Может, я его завалю? – прошептал наколотый, притрагиваясь к животу. – Место дикое, зароем где-нибудь в глубине острова.
– Угомонись, Кол, – отмахнулся Дыня, опасно сузив глаза. – Я этого субчика хочу пощупать сам, перышком пощекотать. Он же все видел.
– Видел, видел, – насмешливо ответил незнакомец. – И я хорошо слышу ваши желания. Еще раз по-хорошему прошу: покиньте остров и забудьте сюда дорогу. Эти места не для вас. Серьезные люди за ним присматривают. Не переходите им дорогу.
– А если не уйдем? – Кол сузил глаза. – Хочешь показать, какой ты перец? Вали отсюда, пока при памяти!
– Блин, откуда вас понарожали? – тихо вздохнул Григорий и повысил голос: – Сами напросились. Потом не вякайте.
Дыня вроде бы незаметно показал движением двух пальцев наверх, и двое с топорами, играя в разведчиков, тихо испарились с места. Идея была простой: обойти с боков незнакомца и повязать его для вдумчивого допроса. Человек в капюшоне рассмеялся, но с места не сдвинулся.
Когда на вершине холма появились парни с топорами, они сразу же бросились к незнакомцу. Подскочили к нему – и вдруг обескураженный голос одного из них:
– Дыня! Это голограмма! Проекция!
– Так я и думал, – хмыкнул Дыня, оборачиваясь. – Волхв, что ли, пожаловал? Ну, здорово!
– Здорово, Дыня! – ответил стоявший напротив него такой же человек в капюшоне. – Мало одному тебе каторги, так теперь и пацанов туда тянешь?
В руке Дыни появился нож. Он плавно выскочил из рукава, перетек в ладонь и блеснул клинком меж пальцев.
– Братан, ты бы ушел отсюда, – предупредил он. – Я дурной, на перо посажу – мне ничего не будет.
– Так начинай, чего грозишь? Нож вытащил – бей. Забыл это правило?
Дыня понял, что его провоцируют, чтобы выставить перед пацанами обычным треплом. Теперь нужно доказать, что вся его бравада – не напускное, а настоящее, с чем он пошел на первую свою ходку, пусть и малолетнюю. Трусом Дыня не был, но убивать людей не приходилось. Резал, да, но не до смерти. Теперь же ситуация другая. Там, за дверью, может ожидать такое богатство, которое вознесет его в обществе воров, а если грамотно все рассчитать – и сословие сменить. А тут стоит какой-то хмырь и все портит. Пусть даже и с хваленой Силой.
– Сам напросился, – предупредил Дыня, шагнув вперед. Его не испугало то обстоятельство, что человек был волхвом. Подумаешь, любитель плести заклинания. Нож отправит на тот свет любого. Главное, не попасть под магический захват.
К его удивлению, человек не стал ничего делать. Он просто стоял и ждал, когда Дыня подлетит к нему и ловким, скрытым движением сунет лезвие в плоть. А дальше… Дыня не понял, как оказался на земле. Просто в один момент его ноги оказались выше головы, а спина соприкоснулась с мягким песочком. Внутри что-то екнуло от чувствительного удара. Переведя взгляд на руку, где должен быть нож, увидел, как два пальца неприятно обвисли и смотрят в разные стороны. Это что, перелом? Боли не было, но Дыня взъярился, взлетел вверх и бросился на противника.
Григорий понял, что пока можно обойтись без Силы. Дыня, несмотря на свою худобу, врагом был отменным. Хищным, гибким и безжалостным. Не боялся ничего, кидался на любого противника, даже не закрываясь, беря звериной злобой и ненавистью. И получил мощный тычок пальцами в горло, одновременно с этим пропустив болезненный удар в коленную чашечку. Боль залила тело, и Дыня завалился ниц, хрипя от удушья.
Кол, видя такое непотребство, выхватил у оторопевшего товарища лопату и, размахивая ею, как боевой дубиной, ринулся на Григория. Лопата улетела к реке, а сам Кол пристроился рядом с Дыней, пропустив хук справа. Подбородок взорвался болью, зубы щелкнули, как у голодного пса, и прикусили язык до крови.
Оставшаяся четверка копателей не решалась приблизиться к разбушевавшемуся незнакомцу, играючи уложившему обоих авторитетов. Но даже лежащие на земле, они могли видеть, как поведут себя остальные. Обвинение в трусости – не самое страшное, что могло ждать беглеца. Дыня и на пику мог посадить.
И все четверо ринулись вперед, мешая друг другу. Григорий пальцем нарисовал руну «активная защита», и она мгновенно приняла на себя удары лопат и топоров. Одновременно с этим раздались крики ярости и боли. Вся четверка отлетела на несколько шагов назад, облепленная темно-зелеными сполохами остаточной энергии плетения. Окинув взглядом поле боя, Григорий кивнул, довольный собой. Теперь предстояло зачистить память противников. В этот раз он не допустит промашки, как в прошлый раз в стычке с уголовниками. Подойдя к Дыне и Колу, пытавшимся подняться с земли, он с силой хлопнул обоих по лбу, активизируя готовую модель «сон». В таком случае люди засыпали и забывали все, что происходило в течение двенадцати последних часов. Лучше так, чем потом ходить и оглядываться, опасаясь мести шпаны. Такую же манипуляцию он проделал с остальными и после этого стал подтаскивать обмякшие тела к лодкам. Загрузил всех, закинул топоры и лопаты туда же, оттолкнул лодки от берега и пустил их по слабому течению, омывающему эту часть острова. Пистолет Кола он решил сначала забросить в воду, но потом передумал и оставил при себе. Приятная тяжесть оружия разбудила воспоминания учебных будней в станице.
Скинул одежду и ополоснулся от пота. Неплохая разминка вышла, подумал Гришка, задумчиво разглядывая обнаженный сруб входа в подземелье. И что делать? Как уничтожить раскоп? Обвалить часть земляного козырька? А где гарантия, что не обнажится еще что-нибудь?
Тяжело вздохнув, он раскинул руки и начал медленно сводить их, формируя в ладонях тускло-багровый шар. Почувствовав, как мощь энергии начинает плескаться из рук, снова развел их. Под ногами зашевелилась земля, песок зазмеился тонкими струйками, собираясь в плотную стену, которая росла прямо на глазах. Вот она переросла самого волхва и, клубясь налитой Силой, только ждала приказа. Григорий с размаху бросил шар, ставший из багрового ярко-желтым, и отскочил в сторону. Стена песка, глухо заворчав, ринулась на раскопанный холм. Земная стихия, получив мощную подпитку, сама знала, что делать. Песчинки, слипаясь друг с другом, образовали плотный покров, накрывший холм. Смерч, закружившийся на одном месте, вырвал с корнем несколько кустарников, содрал пласт дерна, но на этом свое непотребство закончил. Григорий удовлетворенно кивнул. Перед ним возвышался холм без малейших следов раскопок. Невнимательный глаз и так ничего не определит, а через несколько дней слой песка слежится, намертво закрывая вход в подземелье. Гришка не жалел, что не воспользуется возможностью пройти под Амуром до самого Албазина. Еще не время. Потом, когда у него появится гарантированная уверенность, что можно открыть тайну, он сроет этот холм.
Где-то вдалеке громыхнуло. С границы наползало черное облако. Своими возмущениями в природе стихий Гришка вызвал дождь, который грозился хлынуть над островом. Здесь вышла небольшая накладка. Квалификация не позволяла прокачать через ауру аккумулированную энергию такой мощи в Навь. Поморщившись от мысли, что не учел этого обстоятельства, он кинулся к своей лодке, чтобы успеть добраться до берега. Через два-три дня заглянет сюда, чтобы проверить прочность песчаной осыпи. Только бы выброс Силы не привлек внимание представителей «магического отряда».

* * *

Валентин стоял на веранде, задрав голову. Потом внезапно потянул носом воздух и сказал:
– Будет дождь. А метеорологи обещали сухую неделю.
– Ошиблись твои волхвы, – усмехнулся Шубин, стоя рядом и дымя сигаретой. – Они же не боги, все знать.
– Ты еще молодой, Антон, чтобы заявлять о подобных вещах, – волхв еще раз пошевелил носом. – Этот дождь – следствие волшбы. Слышал, громыхнуло?
– Гроза, – пожал плечами лейтенант.
– Дурак ты, – беззлобно отреагировал Валентин. – Не иначе наш подопечный что-то натворил. Я пятнадцать минут назад такой заряд энергии через ауру получил, что могу теперь без сна двое суток обходиться.
– Это как? – с любопытством спросил гвардеец. – Зарядка сама собой произошла?
– Вот именно, – волхв задрал голову вверх, высматривая что-то через кроны деревьев. – Неожиданная подпитка пошла, а я даже закрыться не успел, чтобы дармовой Силой ауру не разорвало. Обычно мы всегда контролируем энергетическую подкачку ауры, сами решаем, восполнять потери через эфир или принять помощь коллеги. А здесь просто грубое вмешательство, словно кому-то Силу девать некуда. Вот и дарит всем безвозмездно.
– Ну, хорошо, допустим, – лейтенант торопливо затянулся, услышав стук каблучков за спиной, и погасил сигарету в импровизированной пепельнице из жестяной банки. Тамара Константиновна снова ругаться будет, что курят на веранде, а не в беседке. – А с чего ты взял, что это Назаров шалит? Кроме него в Албазине уже и волхвов высшего ранга нет?
– Волхв высшего ранга не будет заниматься глупостями и создавать напряжение в слоях стихий, – как неразумному, сказал Валентин и обернулся.
Тамара в легком сарафане и с сумочкой на плече стояла за спинами мужчин и прислушивалась к разговору. Кажется, она куда-то собралась, потому что охрана в беседке активизировалась.
– Правильно, – поддержала она волхва. – Валентин, вы не знаете, что произошло? Меня как будто током тряхнуло, но я ни за какие провода не хваталась! Из меня искры не сыпятся?
– Вроде бы все в порядке, – кинув быстрый взгляд на девушку, сказал Шубин и улыбнулся. – А вы куда, Тамара Константиновна?
– У меня сегодня визит к директору женской гимназии, не забыли, господин лейтенант? И по дороге обратно заедем в гастроном, купим мороженое. Кто же знал, что ваш Еремко такой сластена?
– Ванька мороженого захотел? – поразился Шубин. – Ну, ехидна!
– Он жаловался, что рука плохо восстанавливается без сладкого, – едва улыбнувшись, сказала Тамара. – Валентин, это был выброс?
– Немотивированный выброс силы, магический откат, – пояснил волхв. – У кого-то появилось желание поиграть со стихиями. Это не обычное магическое плетение. Вот вас и подпитали извне. Не думаю, что такое явление обычно для Албазина. Как бы «магический отряд» расследование не начал.
– Ладно, хватит болтать! – отрезала девушка, глядя на часики. – Водитель на месте? Лейтенант, дайте мне сопровождающих, и я поеду. Что вы делаете, господин волхв?
– Проверяю контуры защиты, – пояснил Валентин, убирая руки за спину.
– Какие контуры? – изумилась Тамара. – У меня за пять минут зарядились все амулеты, кольца и браслеты! Такой халявы еще не было!
– Согласен, случай уникальный. Но я обязан провести проверку. Может, мне поехать с вами?
– Зачем? Отдыхайте, проведите сеанс терапии нашему раненому. Кстати, отчет по аварии подготовлен?
– Сегодня вечером предоставлю, – наклонил голову мужчина. – Вместе с лейтенантом Еремко уберем последние шероховатости, чтобы создать целостность картины.
– Работайте, господин волхв, – посерьезнела Тамара и легко сбежала по лестнице вниз. – Я жду охрану в машине!
Шубин тяжело вздохнул, глядя на прямую спину, на тронутые июньским загаром ноги девушки, и отвел взгляд. Нужно быть каменным истуканом или донельзя деревянным солдафоном, чтобы спокойно выдерживать каждый день рядом с собой ее присутствие. Хлопок тяжелой ладони Валентина по плечу вывел лейтенанта из ступора.
– А еще лучше быть старым прожженным циником, Антоша, – ухмыльнулся волхв.
– Ты мои мысли читаешь, колдун? – чуть не заорал Шубин.
– По твоей морде все читается, парень. Иди-ка, займись делом. А то гляжу, ты в опасные повороты стал входить.

Глава десятая
Ретроспектива

Лето, 1942 год, Тянь-Шань, экспедиция князя Шаранского 
– Что там происходит, капитан? – лежа на теплых камнях скального выступа, Назаров тщательно осматривал через бинокль нагромождения валунов, поросших лишайником. Огромные вывалы гранитных блоков скрывали засаду, которую обнаружил не человеческий взгляд, а «маячок»; то ли басмачи умело закамуфлировали свое присутствие, то ли это была ложная тревога. Обычный дозор мог пройти по тропке, и магический сигнал сработал, дал показания аур, которые опытный волхв посчитал как угрозу. – Я вообще ничего не ощущаю. Ложная тревога?
– Всего лишь отличная защита, господин подполковник, – ответил Зайковский, лежа рядом и терпеливо дожидаясь, когда ведущий волхв отвлечется от созерцания угрюмых скал. – Люди князя рассредоточены в ущелье, разведка ушла вперед. Пять егерей пробуют подняться по вертикальной стене в тыл противника.
– Тогда еще подождем, – решил Назаров. – Мне не нравится эта тишина в районе выхода из ущелья. Сорок человек, вооруженных автоматическим оружием, гранатами и толовыми шашками, куда-то странным образом испарились. А ведь «маячки» не просто так сработали в том месте, которое можно завалить двумя-тремя подрывами. Где враг?
– Я могу сформировать новую группу «сигналок», более чувствительных к человеческой ауре, – предложил Зайковский. – Может, они среагировали на животных? Я видел здесь много горных козлов. Всегда поражался, как они умудряются держаться на отвесных стенах и не падать!
Он натянул фуражку на глаза. Солнце, пока они лежали неподвижно среди камней, поднялось высоко, и уже через час оно будет бить прямо в лицо, что существенно снизит боеспособность группы.
– А если с басмачами «ифриты»? – с усмешкой посмотрел на него подполковник, проигнорировав эскападу про животных. – Вот эти козлы похлеще будут!
«Ифритами» среди российских военнослужащих в Закавказье и в Средней Азии называли магометанских колдунов, по своим умениям нисколько не уступающим русским волхвам. Арабская традиционная магическая школа черпала свои идеи из древних семитских каббалистических теорий, создавая мощные атакующие и защитные плетения. В непрекращающейся конфронтации между Россией и странами «зеленого пояса» шло соперничество двух школ: северной ведической и южной арабской. Если быть более точным, то ифриты владели Силой Огня, но как наиболее сильные и опасные, заслужили, что их название перенеслось на магов других направлений. А их, помимо ифритов, было еще три: гулы (приверженцы земной стихии), мариды (водные маги) и силаты (маги воздуха). Такие тонкости русские волхвы знали, но снисходительно по отношению к солдатам и офицерам, не собирающимся в эти тонкости вникать, называли обобщенно: ифриты.
– Тогда придется попотеть, – Зайковский нисколько не стушевался, зная, как тяжело противостоять таким спецам. За это качество подполковник Назаров и уважал своего младшего коллегу. Когда встал вопрос, кого брать в помощники в экспедицию в Кашгар, он разрешился быстро и без проволочек.
За спинами офицеров раздался шорох мелкой крошки. Кто-то умышленно шумел, зная, как подбираться к своим волхвам, чтобы те не шарахнули какой-нибудь убийственной молнией. Не оборачиваясь, Назаров понял, кто там шуршит. Селезнев – отличный рукопашник и профессионал ножевого боя. Рядовой лег со стороны Зайковского и тихо произнес:
– Все готово, господин подполковник. Григорчук уже забрался на южный выступ и ждет команды. Басмачи засели вон под тем козырьком, чуть выше места, на которое смотрите.
Палец Селезнева ткнул куда-то в небо, но Назаров сообразил, куда надо направить бинокль. И правда, там, где узкая, вьющаяся тропа проходила вдоль места засады, она исчезала за поворотом из гранитной черной боковины скалы, а незаметный навес из такого же исполинского камня скромно слился с горным массивом.
– А «маячки» не обманули, – пробормотал Назаров, тщательно обшарив окулярами козырек. – Там они! Как им хватило ума залезть в такую ловушку? Не идиоты же!
– Отличная позиция, чтобы всех разом накрыть, – кивнул капитан. – Пошлем «импульс»?
– Не торопись, надо подумать, – Назаров критически осмотрел тропку, едва видимую по кромке скальной площадки. – Может, это ловушка для нас и сделана. Активируем «импульс», уничтожим обвалом несколько человек, и нас тут же вычислят. Ифриты – ушлые ребята, любят на живца ловить.
– Я думаю, что здесь «гулы» наиболее опасны, чем огневики, – выдвинул свою версию капитан. – Они и землетрясение могут вызвать в нужном месте.
– А я бы ифритов использовал, – не согласился старший волхв. – Большая часть нашего отряда стоит в ущелье. Если пустить огненный пал, он наберет силу в узком месте и будет действовать по принципу огнемета. Еще тягу учитывай, движение воздушных масс в горах. Я, пока рядом с князем стоял, продрог от ветра. Дует не переставая.
– Сидеть до бесконечности – тоже не выход, – возразил Зайковский.
– Отходим вниз, – приказал Назаров. – На месте все обсудим. Селезнев, давай к Григорчуку, действуйте по ситуации, если нас начнут обстреливать. Постарайтесь уничтожить засаду в первую очередь.
– Есть!
Шаранский весь извелся, пока дождался волхвов с разведки. Увидев их возвращающимися живыми и здоровыми, обрадовался, хотя и не подал виду. Подполковник определил его состояние по выплеску темно-оранжевого сполоха по контуру ауры. «Волнуется князь, – подумал подполковник, – извелся от непонимания ситуации. По его логике задание бессмысленно и ведет только к гибели отряда. Но я не могу раскрыть основную задачу экспедиции. Нельзя».
– Мне все понятно, ваше сиятельство, – видя, что князь сейчас сам начнет выспрашивать результаты разведки, опередил его Назаров. – Путь впереди закрыт парой засад. Одна – отвлекающая, там сидит несколько человек с пулеметом. Другая – находится чуть дальше по тропе. Вот она самая опасная. Количество колдунов не определяется, ифриты хорошо ставят «завесу». Если сейчас мы устроим бой на перевале, раскроем себя и из ущелья не выйдем.
– Но у нас нет другого пути, – возразил Шаранский. – Если люди смогут вскарабкаться по скале вверх с помощью веревок, лошади лишены такой возможности. У вас есть данные разведки?
– Через несколько минут можно начинать. Мои бойцы проверили верхнюю тропу и ждут сигнала в двух шагах от засады. Сначала у нас возникло желание подорвать козырек, чтобы разом избавиться от проблемы за своими спинами, но теперь у меня другое видение ситуации. Григорчук и Селезнев скрытно подбираются к противнику и берут в ножи всех, кто там есть. Тем временем основной отряд быстро двигается по тропе, пока басмачи не опомнились. Единственный минус в плане – недостаток информации от ваших егерей. Есть с ними связь?
– Конечно. У старшего группы есть КПК «Игла». Он держит связь по индивидуальному каналу с моим радистом. Как только выяснят ситуацию, я буду знать.
– Отлично. Будем ждать сигнала, – кивнул Назаров. – Группа разведки пусть дожидается нас в условленном месте, не вступая в бой. Первыми пойду я и капитан Зайковский. Есть подозрение, что в засаде нас ждут ифриты высокой квалификации. Ставим защитную сферу на отряд, а сами займемся колдунами. Никакой самодеятельности, ваше сиятельство. Если мы хотим выйти живыми из этого капкана, передайте командование боя на меня. Предупредите всех своих бойцов.
– Хорошо, я согласен с вашим решением. Командуйте отрядом до выхода из ущелья, – подтвердил полномочия старшего волхва князь.
В этот момент к нему подбежал щуплый боец, у которого фуражка съехала на переносицу. Подбив ее одним движением, он скороговоркой зачастил:
– Есть сигнал от «Барса»! Группа вышла по гребню скалы в конец ущелья, приготовилась к бою. Около тридцати человек рассредоточены вдоль дороги в развалинах какой-то крепости. В засаде также обнаружены два ифрита. Сидят в сторонке друг против друга и водят руками по воздуху.
– Плетение готовят, – сразу же высказался Зайковский. – Нас они видят и хотят накрыть одним ударом.
– Плохо, что бойцы не различают классификацию колдунов, – вздохнул Назаров. – Тогда меняем план. «Барсу» передать: никакого движения и огневого контакта. Замереть на месте и не дышать. Атаковать после того, как будут уничтожены ифриты.
Боец, не слышавший распоряжение, посмотрел на князя, дождался его кивка и сломя голову умчался вперед. Колонна пришла в движение.
– Я переживаю за ваших парней, подполковник, – признался Шаранский. – Вы уверены, что они вдвоем справятся с десятком басмачей?
– Не стоит, Михаил Давыдович. Мои парни уже в трех шагах от засады. Готовятся к атаке. Не забывайте, что я могу отслеживать их движение по «маячкам». Все перед моими глазами. Если начнется стрельба, возьмут в ножи. Бойцы опытные, справятся.
– И как вы умудряетесь контролировать внешнюю обстановку и магическую картинку? – покачал головой Шаранский. – Знаете, а ведь ваше вмешательство помогло. Чувствую, как иногда на меня наплывает какая-то серая пелена, в которой мельтешат разноцветные мошки, линии, какие-то трассеры….
– Это и есть магическое поле, – пояснил Назаров. – Благодаря открытию сквозных каналов у вас есть теперь доступ к внутреннему взору. Но еще раз повторяю: не увлекайтесь. Лучше лишний раз не устраивайте экспериментов. Вам нужен наставник, который приведет в норму энергетику точек. Ага, зачистка началась!
Сначала Шаранский не понял, о чем говорит старший волхв. В горах стояла тишина, а Назаров оживился. И только потом князь сообразил, что это связано с теми двумя головорезами. Сам подполковник пару минут сидел с отрешенным видом в седле, после чего сказал:
– Не подвели парни! Басмачей всего пятеро оказалось, но при них два пулемета. Представляете, сколько дел натворили бы они, вздумай мы ехать по обходной тропе. На это и был расчет. В любом случае враг мог надеяться на успех. Мы втянулись бы в бой, и нам пришлось реагировать на засаду, что на руку ифритам. У противника появлялись хорошие шансы.
– Но мы в любом случае вываливаемся на основной отряд, – возразил Шаранский.
– В гораздо лучшем положении, – возразил Назаров. – Сейчас по обоим краям ущелья наши люди, ждут сигнала к атаке. С двух сторон можно выкосить не только эти жалкие тридцать человек. Если бы не колдуны… Они меня больше всего беспокоят.
Продолжая трястись в седле, подполковник мучительно гадал, кто противостоит им: гулы или ифриты. Если первые – жди сюрпризов в виде обвалов или локального землетрясения. Признавался себе честно, что лучше схлестнуться с «огневиками». Так хотя бы шансов будет больше. А то прилетит сверху тонна камней и отряда не станет. «Сфера» поможет не всем, увы. У нее радиус действия рассчитан на сотню метров в длину и на высоту не больше пяти метров. Купол должен быть сформирован правильным полукругом. А здесь, в ущелье, есть риск деформации радиуса, и, как следствие – пробой защиты.
– Поторопимся, – кивнул Назаров. – Парни вышли к контрольной точке.
Чем ближе они приближались к выходу из ущелья, тем явственнее нарастало напряжение. Назаров чувствовал всем телом, как энергия земной коры начинает корежить каменные пласты, разламывая их по пустотам. Все-таки гулы, поморщился подполковник.
– Капитан! Активируйте руну «пустота»! – приказал Назаров, подстегнув лошадь. – Остальным стоять на месте! Князь, передайте егерям, чтобы стрельбу начинали не раньше, чем мы одолеем ифритов!
Зайковский спрыгнул на землю и несколькими скупыми движениями нарисовал в воздухе какую-то загогулину. Шаранский впервые видел применение боевой магии и то, как невидимые пиктограммы начинают проявляться перед его глазами. И до него дошло. Ведь раньше он не мог этого видеть по понятным причинам. Таким же, как у обычных людей без Дара. Теперь же, когда энергетические каналы открыты, он лицезрел волшебство. Пусть и смертоносное, но притягивающее своей новизной. Руна налилась багровым светом, воздух перед волхвами загудел, сгустился словно гигантский насос, стал втягивать в плотную структуру весь кислород вокруг себя. И вдруг оглушительный хлопок больно ударил по барабанным перепонкам, вызвав резкий перепад давления, отчего у многих возникли боли в ушах. Животные заржали и заплясали на месте, сдерживаемые крепкими руками всадников. Мулы дико завопили, стали лягаться, но остались на месте, скудным умишком понимая, что без человека им придет конец, если сорвутся с поводков и убегут подальше от начинающегося ужаса.
Теперь оставалось ждать, кто кого опередит. Почва под ногами уже мелко вибрировала, готовясь выплеснуть мощь подземной энергии, когда впереди прогремел ужасающий взрыв.
– На землю! – заорал Зайковский, с помощью подполковника ставя едва просвечивающую сиреневым светом защитную стену.
Взрывная волна, жадно слизывая мелкий щебень, влепилась в щит и растеклась остаточной энергией по камням и гранитным стенам. Волосы под фуражкой Шаранского встали дыбом, несмотря на то что она была пристегнута ремешком под подбородком.
Гулко застучали пулеметные очереди. Казалось, они неслись со всех сторон, создавая дикую какофонию в расщелинах скал, в переплетениях узких ответвлений и на перевалах.
– Не знаю, кто там умудрился выжить, – вытирая пот с лица, сказал Назаров. – Там же вакуум, все выжгло.
– Ифриты, – подсказал Шаранский, старательно приглаживая волосы.
– Эти могут, но не сегодня, – кивнул волхв. – Дайте приказ людям, пусть начинают движение. Вышлите вперед несколько человек. Предупредите егерей, что мы выходим из ущелья.
Уже потом Назаров, анализируя ситуацию, понял, что они на несколько мгновений опередили «гулов». Огненные плетения формируются гораздо быстрее, а «пустота» как раз принадлежала к таким заклятиям. Гулам надо было начинать колдовать раньше. Пока земные недра аккумулируют энергию, пока в толще пород найдется трещина, чтобы выплеснуть дикую силу наружу – а все это потеря времени. Или неопытные маги попались, или понадеялись на свое могущество.
Басмачи устроились в неплохом месте. Отряд русских планировалось уничтожить не на самом выходе из ущелья, а чуть дальше, где нельзя было скрыться за валунами. Щебенистая площадка с редкими зарослями терновника располагалась как раз напротив развалин какой-то крепости. Даже не крепости, а ее остатков: низкой фундаментной кладки и обломков стен, похожих на гнилые зубы сказочного дракона. После огневого шквала не выжил никто. Стены еще дымились, остывая на холодном ветру. Вокруг валялись обугленные тела, скрюченные в различных позах. Видимо, пытались спастись от ужаса, накатывающего из глубины ущелья. Кто из них ифриты – разбираться не стали.
– Вот и все, – сказал Назаров, глядя на карту, которую он разложил прямо на коленях, не слезая с седла. – Теперь спокойно двинемся вдоль западной гряды по долине и сразу выйдем к Чатыр-Келу. Там отдохнем денька два и уже потом двинемся к границе.
– Вы уверены, что дорога до озера будет такой безоблачной? – со скепсисом спросил Шаранский, разглядывая свою карту. – Судя по всему, нам встретится по пути не больше пары кишлаков, но ночевки в них не видать?
– Так точно, ваше сиятельство, – серьезно ответил Назаров. – В кишлаках ночевать не останемся. Еду добудем по пути. Здесь много диких коз на скалах пасется. Голодными не будем. Зато никто подобраться скрытно не сможет.
– Все-таки ваше стремление быстрее добраться до Кашгара таит в себе много странностей, – покачал головой Шаранский, – и они меня пугают. Солдаты – они привыкли исполнять приказы, не задумываясь особо о глубинных процессах в штабе. А я за эти дни проанализировал наш разговор…
Он замолчал, а Назаров с интересом посмотрел сбоку на профиль князя. Шаранский, как и все в отряде, оброс щетиной, посеревшие от усталости глаза смотрели куда-то вдаль без эмоций.
– И к каким выводам вы пришли, Михаил Давыдович?
– К вашим словам не подкопаешься, легенда стройная. Но я не верю во Врата, которые якобы существуют в районе Кашгара. Скорее, вы ищете самого Китсера, чтобы вернуть его на родину.
– С момента гибели экспедиции прошло пятьдесят лет, господин полковник, – напомнил Назаров. – Выжившие давно умерли, если они действительно выжили. Время не щадит никого. Но я прошу вас, придерживайтесь той легенды, которую мы обсуждали с вами в Кош-Добо.
– Что вы намерены делать на озере?
– Поработать, пока отряд будет отдыхать и набираться сил. Мы хотим проверить кое-какие теории. Это уже наше дело. Потом пойдем на Кашгар. У меня была идея оставить вас у Чатыр-Кела, но я опасаюсь басмаческих рейдов в том районе. Лучше спрятаться в горном кишлаке. Неизвестно, сколько времени мы пробудем в Кашгаре. Месяц, неделю, год… А у озера места открытые, хорошо просматриваемые с предгорий.
– Значит, надо рассчитывать на год партизанской жизни с чужими людьми, которые про русских только из уст торговцев слышали? – невесело усмехнулся Шаранский. – Представляю, как нас описывают. Как объяснить бойцам необходимость такой жертвы?
– Придумайте что-нибудь, мистики побольше, – жестко ответил Назаров. – У нас есть отрядная казна. Подкупите старейшин, аксакалов. Есть же в кишлаках такой контингент, к которым прислушиваются люди. Необходимые инструкции я вам дам перед нашим расставанием. Не беспокойтесь. В них все четко сказано, что надлежит делать в случае… Впрочем, я других вариантов не рассматриваю. Вернемся на базу все вместе. Не переживайте. Вы, кстати, можете понемногу практиковаться в накачке своих энергоцентров. По этому поводу я тоже дам рекомендации. Не успеете соскучиться.
Дорога на Чатыр-Кел после выхода отряда из ущелья, заметно понижалась, ведя в тектоническую впадину, где это озеро и располагалось. Потянулись однообразные лысые холмы, покрытые жесткой пожелтевшей травой, местами виднелись огромные валуны, вросшие в землю. Древний ледник протащил их от гор на равнину, где за несколько веков они навечно погрузились под своей тяжестью вниз.
Однажды подполковник Назаров увидел в бинокль небольшое стадо коз, бегущее параллельным курсом с отрядом, только восточнее. На водопой собрались, решил волхв. Воды здесь было достаточно. Много ручьев, речушек брали свое начало в ледниках и, набирая силу, рвались в долину. То и дело отряд пересекал неглубокие холодные реки, несущиеся в Чатыр-Кел. Даже учитывая небольшую минерализацию озера и слабую соленость, без питья отряд не останется. Единственное, что могло разочаровать бойцов отряда – безрыбье. Рыбалка в озере исключалась. Не было там ничего. Но водоплавающей птицы хватало. Свеженины тоже достаточно. Князь сумеет организовать запасы продовольствия, прежде чем отряд углубится в горы.
К Чатыр-Келу верховая группа добралась к вечеру. Закатное солнце красиво подкрашивало цепляющиеся за белоснежные вершины облака, делая их снизу красно-оранжевыми, а сверху обрызгало темно-фиолетовыми мазками. Подул свежий ветер, но бойцы, не обращая внимания на холод с гор, быстро поставили палатки и разожгли походные керосиновые печки. Убитую по дороге козу разделали умельцы, так что скоро по лагерю поплыли запахи варева.
Для командиров поставили отдельную палатку на три человека. Назаров, раздевшись по пояс, с наслаждением ополоснулся в озере, потом накинул нательную рубаху и залез внутрь палатки. Бриться решил после ужина. Сотворив небольшое плетение, зажег над своей головой яркий магический фонарик, уселся в седле, заменявшем ему стул, и стал что-то писать в потрепанном блокноте карандашом. Посвежевший и выбритый Шаранский появился позже, хмыкнул, глядя на импровизированное освещение, и прилег на спальном мешке.
– Ужин будет через полчаса, подполковник, – решил он предупредить Назарова. – Чем заняты?
– Пишу вам рекомендации, как и обещал, – откликнулся волхв. – Впрочем, вы боевой офицер, и сами знаете, как себя вести.
Князь расстегнул кобуру, достал пистолет и задумчиво посмотрел на него, потом отщелкнул обойму и стал разбирать. Решил почистить, пока готовится ужин. Денщик Огурцов уже брякал котелками за стенками палатки.
– Вы идете в сам Кашгар или будете работать в его окрестностях? – занятый делом, Шаранский до последнего момента пытался выяснить по косвенным признакам истинную цель волхвов. Так, казалось ему, легче перенести ту обиду, вернее, недоверие к нему, которое он получил от командования. Личное мнение Шаранского основывалось на чести офицеров и на приближенность его к определенным кругам из штаба округа. Но никто даже намека не дал, какую основную цель выполняет экспедиция.
– В Кашгаре, – улыбнулся Назаров, оторвавшись от письма. Он как будто насквозь видел князя, и сочувствие сквозило в его взгляде.
– А как же вы там будете сливаться с местным населением? Извольте полюбопытствовать, подполковник, но вы так же похожи на уйгура, как и я на араба.
Вместо ответа Назаров склонился еще ниже и вдруг, подняв голову, пристально взглянул на князя. Шаранский вздрогнул. На него смотрел худощавый, с острыми узкими скулами азиат с кожей едва заметного желтовато-серого оттенка. Лысый череп блестел в свете магического фонарика, а тяжелая черная коса спускалась с затылка на спину. Сощуренные в насмешке глаза сверлили оторопевшего князя, а щелочки губ разомкнулись:
– Аднака, испугалася, камандир? Кандак эхвалиниз?
– Фу ты, дьявольщина! – выдохнул Шаранский и облегченно засмеялся. – Совсем забыл, с кем имею дело! Отличная иллюзия! Вы и уйгурский знаете?
– Зайковский – прекрасный знаток уйгурского и еще некоторых наречий Китая, – усмехнулся Назаров, принимая свой обычный вид, проведя рукой ото лба до подбородка. – А я просто любитель. Всего лишь ментальная программа профессора Ираклиева с применением лингвоамулетов, которая с трудом прижилась в России. Вещь презабавная, в Европе на нее давно обратили внимание, а мы почему-то проигнорировали методику.
– Я слышал об этом профессоре, – кивнул князь. – Его методики приняла в штыки Коллегия иерархов. Вы же знаете, что у них есть свои наработки в области изучения иностранных языков? А здесь всего лишь амулет и пара часов под гипнозом. Хорошо, хоть шарлатаном не объявили. Но Ираклиевым заинтересовались в контрразведке и «внешники». Там таких спецов не упускают.
– Абсолютно согласен, Михаил Давыдович, с вашим мнением.
В палатку заглянула взлохмаченная голова Огурцова. Боец браво отрапортовал, что ужин готов.
– Нести?
– А где капитан Зайковский? Видел его?
– С озера возвращается, – тут же доложил денщик.
– Тогда давай сразу на троих раскладывай и чаю в термос налей, – махнул рукой Шаранский. – Подождем вашего капитана?
– Даже не обсуждается, – согласился Назаров и захлопнул блокнот.

Глава одиннадцатая

Албазин, июнь 2009 
Дождевой фронт, вызванный энергетическими возмущениями неизвестного источника, все-таки дополз до Амура, открыл свои шлюзы прямо над речной поймой и по всему побережью, разом залив набережную и речной порт, после чего уполз на восток, недовольно порыкивая громовыми раскатами.
Черный внедорожник, замедлив движение, тяжело остановился напротив широкой витрины ярко освещенного кафе с веселым названием «Амурская русалка», застыв колесами в большой темной луже. Из машины осторожно вылез мужчина в длинном плаще и широкополой шляпе и ступил на тротуар начищенными до блеска туфлями. Посмотрел на отсвечивающие в лужах вечерние огни, подумал и снял головной убор. Небрежно закинув его в салон, он захлопнул дверь и направился к заведению, откуда лились звуки саксофона, ведущего сольную партию в какой-то грустной мелодии. Оглядевшись по сторонам, он взял уверенный курс к одному из столиков, за которым сидели двое мужчин и лениво потягивали из высоких толстостенных кружек пиво. Перед ними стояла тарелка с сушеной рыбкой, и они периодически запускали туда пальцы.
Откинув полы плаща, мужчина из внедорожника небрежно отодвинул стул и присел сбоку, сделал знак официанту, снующему между столиками, и, как только тот подскочил к нему, сказал:
– Кружку местного темного. Больше ничего.
– Понял, – кивнул молодой парень, видимо, студент на подработке. – Одну минутку.
Любители рыбки молча тянули пенный напиток, не обращая внимания на нового соседа, и даже не пробовали возмущаться, почему тот имел нахальство сесть рядом с ними, когда есть много свободных мест. Они были полной противоположностью друг другу. Тот, что слева от мужчины в плаще, уже набрал приличный вес и живот, но это его нисколько не пугало. Он был все такой же сильный, как и в молодости, с мощными руками, которые легко гнули гвозди и разгибали подковы. Короткий «ежик» на голове, тронутые сединой виски и настороженный волчий взгляд. Второй, высокий, худощавый, лет тридцати, но уже весь какой-то потертый, отличался несуразно дергаными движениями, как будто через него пропустили ток.
Официант действительно обернулся быстро. Он принес кружку, получил от посетителя деньги и с легким поклоном отскочил в сторону. Мужчина отпил пива и мечтательно вслушался в переливы саксофона.
– Здорово, Хазарин, – первым нарушил молчание человек с короткой стрижкой. – Зачем звал, а сам опаздываешь?
– И тебе здравствовать, Якут, – в ответ сказал волхв, снова приложившись к кружке. – Я не опоздал, это ты любишь пораньше место обнюхивать. Все подвоха опасаешься?
– Жизнь научила, – пояснил Якут, на жителя Крайнего Севера совершенно не похожий. Кличка его объяснялась просто: он отбывал свой первый срок на каторге под Верхоянском и именно там стал известен как Якут в уголовном мире. – Так что ты от меня хочешь?
– Есть одна работенка для твоих балбесов, – тихо произнес Хазарин и сунул руку во внутренний карман плаща. Сосед Якута напрягся, тело его словно само потянулось к гостю. Только взгляд старшего остановил его.
Волхв положил перед Якутом две фотографии, но ничего объяснять не стал. Ждал, когда уголовный авторитет сам сообразит, какая работа его ждет. А тот сделал два больших глотка, отставил кружку в сторону и уцепил толстыми пальцами одну из них.
– Цыпочка вкусная, молоденькая, – кивнул он с таким видом, как будто одобрял вкус Хазарина. Издевался, гад. – Давно таких холеных лиц не видел. Аристо, конечно?
– Она не должна пострадать ни в коем случае, – четко, по слогам, сказал Хазарин. – Узнаю, что девица хоть одну царапину получила, бегите всем кагалом в Китай. Я не шучу.
– Мы еще ничего не решили, – спокойно ответил на угрозу волхва Якут и кивнул на фото парня. – А это наш клиент, я полагаю?
– Вот он должен осознать, что в его пока еще никчемной жизни кроме вкусных булочек есть тяжелый дрын, – палец Хазарина дважды стукнул по карточке.
– С какими последствиями?
– Не до смерти, Якут! Пара переломанных ребер должны его вразумить. Только сразу предупреждаю. У парня Дар. Есть у тебя какой-нибудь нелегальный колдунишка, чтобы сдерживать атаки, пока вы мутузите этого красавчика?
– За Дар полагается прибавить, – без эмоций ответил Якут.
– Без проблем.
– Где их искать?
– Обычно он крутится возле «Ориента» один, но, думаю, скоро появится там с этой барышней. Еще его можно увидеть на лодочной станции, на стадионе. Адрес, где он живет, я тебе дам. Поставь своего человека, пусть отследит маршруты. Спешить не нужно. Лучше подготовить ситуацию, чтобы потом не пришлось краснеть за свои косяки, Якут.
– Какой сценарий?
– Придумай. Вот, например, вечерком, с наглым наездом, побольше антуража. Главное, чтобы детишки были вдвоем. У тебя ведь не уличная шпана работает, так?
– Артистов хватает, – Якут притянул к себе фотографии. – Отдам «бегункам», пусть отслеживают. Не против?
– Перед акцией сожги, – посоветовал Хазарин. – Не оставляй ненужных следов.
– Один вопрос, Хазарин.
– Говори.
– А за что ты мальчишку хочешь покалечить? Вот не в обиду: какой интерес выгадываешь? Чью-то дочь охмуряет? Не твоих ли хозяев, а? И не слишком ли «показательно» наказание?
– Говори, да не заговаривайся, – никаких эмоций в голосе волхва. Как сидел расслабленно, так и продолжал спокойно пить пиво. – Не наша головная боль. Выше люди сидят, они фигуры по доске двигают.
Якут без усмешки смотрел на волхва. Хазарин понял, что это задание не совсем по душе уголовнику. Но заработанный за долгие годы жизни в тяжелых условиях авторитет Якут не мог пустить псу под хвост из-за моральных колебаний. Пусть все остается так, как есть. Тем более пацана никто убивать не требует. Как бы сами босяки без голов не остались. Хазарин намеренно не стал говорить, против какого бойца им придется работать. Так будет даже интереснее. Правильнее, можно сказать. Девушке должно понравиться представление.
– А если парня похитить? – задумчиво произнес авторитет. – Как я схватил идею, ты же хочешь проучить его не за какую-то провинность? Тебе надо выставить его в роли жертвы, да?
– В правильном направлении мыслишь, кроме похищения, – усмехнулся волхв. – Не говори сейчас ничего. Дома подумаешь. Может быть, мы и сойдемся на этом варианте. Сделаешь дело – получишь сполна. А это аванс.
Хазарин вытащил из другого кармана плаща плотную пачку дензнаков и положил рядом со своей кружкой, после чего встал и, не прощаясь, пошел к выходу.
– Козел, – цыкнул приятель Якута. – Подставит он нас.
– Замолкни, баклан, – задумался мужчина, разглядывая фотографии молодых ребят, и сказал о себе в третьем лице: – Якут не дурак, чует дерьмо за версту. Хазарин хочет спектакль устроить, да не тех артистов нашел. Узнай, что за девка, нет ли за ее спиной высокородных родственников? Удастся, так выясни, кто папа и мама. А то все пойдем в гиблые рудники кайлом до конца жизни махать.
– За такие подставы не в рудник ссылают, а в тайге закапывают, – возразил сосед. – Зуб даю, так и будет, если ушами хлопать.
– Может, ты и прав, – Якут допил пива. – Но с крючка Хазарина просто так не соскочишь. Пошли, чего носом в кружку уткнулся? Хватит это пойло глыкать. Заплати за всех, не забудь.

* * *

На ежевечернюю планерку, которую затеял капитан Марченко для своих младших командиров Еремко и Шубина, привлекая в эту компанию и волхва, пришла Тамара. Она хотела послушать, что скажет Валентин по причинам аварии, и некоторые соображения самого начальника охраны. Пока Шубин говорил, девушка слушала вполуха. Марченко задавал вопросы по системе видеонаблюдения за домом и улицей, с участием спросил волхва, какие он снова понес потери от разбушевавшегося Старицкого, и только потом, кинув взгляд на Тамару, открыл блокнот.
– Теперь, что касается аварии. Я разговаривал с капитаном Ежовым, тем самым, который прибыл на место происшествия, и он дал мне полный расклад ситуации. Грузовая фура принадлежит торговому дому купца Садыкина. Занимается продажей овощей и фруктов. У него есть обширные тепличные хозяйства за городом, где работают наемные китайцы. Русских работников там практически нет, кроме двух управляющих, бухгалтеров и заместителя. Никаких претензий по качеству продукции у Надзорного Комитета по продовольствию к Садыкину не имеется. Налоги платит исправно, ни в каких аферах не замешан. Я особо интересовался страховкой автомобильного парка. У меня ведь сразу возникла версия, что таким образом купец захотел сбросить с баланса старую машину и получить денежки по страховому случаю. Автофургон восемьдесят девятого года выпуска, действительно – старье, но находится в удовлетворительном, рабочем состоянии. Сам водитель утверждает, что технический осмотр в автопарке проводится еженедельно, а мелкие недостатки исправляются сразу по мере поступления заявок от водителей. Ежов подтвердил, что фургон был в порядке. Тормозная система, на которую сразу стали грешить, исправна. Водитель не был пьян, не находился под наркотическим или магическим воздействием. Все чисто. Выходит, что обычный человеческий фактор. Парень признался, что хотел проскочить поворот до запрещающего сигнала, так как опаздывал на базу. Просрочка, штрафы и все прочие прелести – лишний рычаг для хозяина срезать зарплату.
– По магическому воздействию – все точно? – переспросил Валентин, когда Марченко закончил доклад.
– Проверяли волхвы из дорожной полиции, – подтвердил капитан. – У меня даже протокол проверки есть, вернее, копия его.
– То есть ни машина, ни человек не несли в своей ауре элементов чужого вмешательства? – еще раз переспросил Валентин, не обращая внимания на чуточку раздраженный голос Марченко.
– Абсолютно.
– Значит, официальная версия указывает на человеческий фактор, – кивнула Тамара. – А что скажете вы, Валентин Сергеевич? Судя по вашим наводящим вопросам, что-то появилось?
– Вот именно, не тяни волынку, колдун, – буркнул Еремко, нянча свою забинтованную руку.
– Вообще, такая ситуация весьма сложная для поиска точек воздействия на определенного человека или какую-нибудь вещь, – волхв положил руки на колени, поиграл пальцами, словно пианист на клавишах, – мощный отвлекающий фон, много мелких вещественных аур, которые держатся недолго, но мешающих работе. Ауру фургона я вычислил быстро и от перекрестка сразу же пошел по улице, откуда он выскочил. Чтобы пройти ее полностью со всем вниманием и тщательностью, мне понадобилось около часа. А ведь она не такая длинная, как набережная или Амурская улица. Фон машины терял свою силу от перекрестка, что вполне естественно. Но я нашел точку воздействия, и она находилась возле магазина «Кожаные и меховые изделия» господина Лапочкина. Нет-нет, никаких подозрений на милейшего хозяина, в его непричастности я уверен. Ситуацию корректировали на улице. Специально встали таким образом, что следствие, если сообразит, взяло неверный след. На водителя воздействовали небольшим импульсом приказа доставить груз как можно скорее. Обычно законопослушный гражданин, на этот раз он решил нарушить свои же принципы вождения.
– Так и есть, – подтвердил Марченко, внимательно вслушиваясь к словам Валентина. – Он сам говорил, что словно бес попутал в этот день. Какая спешка? Он прекрасно успевал доехать до базы, разгрузиться без проблем и нормально закончить рабочий день. Хронометраж это доказал.
– В общем, действовали на подсознательном уровне, чтобы у следствия осталась одна версия: человеческий фактор. И все здорово. Водитель в норме, за машину будет выплачена страховка, правда, в урезанном виде, так как виновником является сторона купца Садыкина, а полиция никаких иных доказательств не нашла, потому что не искала предшествующих аварии следов. Вот так.
– Но ведь для чего-то на него воздействовали? – Тамара удивленно посмотрела на капитана, ожидая точного ответа. – Или он мог врезаться в любую другую машину, если бы мы там не оказались?
– По логике вещей – да, – подтвердил Марченко. – Дурацкая случайность. Наши подозрения – косвенные, и с этим ничего не поделаешь. Поохали бы, да и забыли об аварии. Никто не умер, и слава Перуну. Но именно эта случайность царапает, заставляет все время возвращаться к моменту столкновения. Дочь великого князя в машине проезжает в это время перекресток, а тут – бац! Получите гостинец с начинкой! А если бы фургон на самом деле был начинен взрывчаткой? Теракт, господа! Кто-то уже знает, несмотря на предосторожности в информационном поле, кто вы такая, Тамара Константиновна. И меня это напрягает. Как бы ни иностранные разведки начали свои акции.
Тамара фыркнула. Вот такого вывода она точно не ожидала. Какая иностранная разведка? Для чего ей нужно устраивать немотивированную ситуацию на дороге? И ради чего?
– Нет-нет, господин капитан, давайте не будем раздувать историю до дешевого шпионского романа, – махнула рукой девушка. – Вы уже связывались с моим отцом?
– Конечно. Как получил все данные по расследованию – сразу провел переговоры.
– Какова его реакция? Он со мной даже не разговаривал, а мог по почте письмо скинуть, – Тамара едва сдерживала обиду, медленно перерастающую в ярость. Его дочь могла погибнуть, а он никакого сочувствия и беспокойства не проявляет. А мама? Неужели она не в курсе того, что произошло? Уж она-то плюнула бы на все запреты и сама позвонила. Но… Тишина.
– Мне кажется, не в его манере предаваться панике в таких случаях, – осторожно произнес Марченко. Капитан видел реакцию девушки и понимал ее. – Он обеспокоен. Я прекрасно видел его лицо. Великий князь три раза переспрашивал, как ваше здоровье. Он просил пока не предпринимать никаких самостоятельных действий. Со стороны Константина Михайловича будет проведено тщательнейшее расследование, и в Албазине еще долго будут землю рыть, чтобы доказать случайность или намеренность аварии. Только мы об этом узнаем в последнюю очередь.
Слова капитана княжну не убедили. Он просто пытался обелить человека, которому служит. Но так родной отец не поступает. Сослал в тундру… ну ладно, не в тундру, в маленький милый городок, но все равно это равносильно ссылке; потом просто промолчал, узнав о происшествии. Как-то странно ведет себя в последнее время великий князь. И на самый главный вопрос – почему его дочь здесь, а не в Петербурге? – не отвечает. Отделывается одной общей фразой: так надо для семьи. Ладно, какой бы княжна своенравной ни была, слово отца для нее оставалось законом.
– На сегодня все сюрпризы закончились? – спросила на всякий случай Тамара, уже готовясь пойти в свою комнату. Она хотела поговорить со Старицким о странном магическом выбросе.
– Час назад наш оператор засек возле особняка господина Барышева непонятного типа, – доложил Шубин. – По базам личность не пробивается. Какой-то уголовник на вид или босяк уличный. Крутился возле забора, потом перешел на другую сторону. Камеры не могли видеть, что он делает. Дал команду одному из бойцов пройтись по улице и внимательно понаблюдать за неизвестным. Повадки обычного приблатненного. Наш человек с ним в контакт не вступал, прошелся туда-сюда с интервалом в тридцать минут. Неизвестный попросил закурить, но дальше этого дело не пошло. Сидел в тени палисадника, смотрел на барышевский дом. Старицкий не выходил.
– Что это получается? – Марченко выглядел удивленным. – За домом Барышева слежка?
– Непонятная ситуация, – пожал плечами Шубин. – Мы решили повесить еще две камеры, которые будут снимать нашу сторону. Место уже нашли, вечером ребята смонтируют, прокинут кабель. Надо иметь круговой обзор.
– Может, полиция? – высказал свое мнение Еремко, продолжая флегматично поглаживать травмированную руку.
– И зачем им это? – усмехнулся Марченко. – Еще одна загадка. Вероятно, что молодой Старицкий с кем-то умудрился повздорить, вот и решила кодла с ним разобраться.
При этих словах Тамара и Шубин переглянулись, подумав об одном и том же. Григорий ведь бегал на другой конец острова, чтобы посмотреть на тех, кто отдыхал там. Что там произошло? Не встрял ли Старицкий в драку? А теперь его самым банальным образом пасут?
– До свидания, господа, – решительно встала Тамара. – Я ухожу спать. Постарайтесь, чтобы возле наших ворот не крутилась всякая блатная шпана, и заодно за Старицким присмотрите, раз уж взялись его опекать.
Она рассерженно метнула взгляд на Марченко и демонстративно громко зацокала каблучками туфель, выходя из комнаты. Придя к себе, она плюхнулась на кровать и мрачно смотрела на окно, за которым уже сгущались сумерки. Зажглись фонари, ярко освещая пустынную улицу. Ни машин, ни людей. А, нет, проехала полицейская машина, проблескивая маячками. Редко, но сюда служители порядка заезжают. А что здесь делать? Тамара вынуждена была признать, что место для проживания выбрано удачно. Здесь действительно тихо. Ну забредают иногда какие-то странные типы, шарахаются вдоль заборов особняков.
Решившись, она протянула руку к телефону. Удивительно, как вообще этот нахал заставил ее обменяться номерами. Видимо, есть у него талант к внушению, если учитывать, что Тамара вообще не поддается чужому влиянию. Не обращая внимания на эту заслуживающую тщательного разбора мысль, девушка дождалась, когда в трубке раздастся веселый голос Старицкого, без всякого предисловия сказала:
– Привет! Ты где сегодня был днем?
– Ой, здравствуй! – словно не услышал вопроса парень. – А я сижу и гипнотизирую телефон, жду от тебя звонка.
– Дурак! Мог бы и сам позвонить! Я жду ответа!
– По делам ездил, – осторожно произнес Старицкий. – А что случилось-то?
– Ничего не чувствовал? Был энергетический выброс. Не твоих рук дело? На остров ездил? Чем ты там вообще занимаешься? Магический полигон устроил? – засыпала Тамара вопросами оторопевшего парня.
– Ну… Ты сама ответила на свой же вопрос, – признался Григорий и засмеялся. – Ну да, а где мне еще обкатывать новые наработки? Гимназический полигон закрыт до начала учебного года, и как тогда готовиться к дипломной работе?
– Ты хочешь, чтобы тебе выписали предупреждение? – возмутилась Тамара. – Лишат права на магию, заблокируют все чакры, и станешь никчемным обывателем! Оно надо тебе?
– Какие страшные перспективы! – продолжал веселиться парень, и Тамара покачала головой, поражаясь безрассудству своего нового знакомого. – Давай завтра погуляем по городу! Обещали хорошую погоду, жарко не будет.
– Кстати, ты не замечал возле своего дома подозрительных людей? – вспомнила девушка, зачем позвонила.
– Нет, сегодня даже не обращал внимания. Обычно за меня это делают «маячки», но было лень отслеживать их работу.
– Несколько часов возле ваших ворот крутился странный тип. Ребята хорошо его разглядели. Какой-то уголовник или из уличной шпаны, все вынюхивал. Тебе надо быть осторожным. Это может быть связано как-то с твоими экспериментами на острове? Лучше позвони в полицию, объясни ситуацию…
– Тамарочка! Зачем нагнетать обстановку? Я сам прекрасно справлюсь с проблемой, если она действительно есть?
Девушку передернуло от возмущения. Ей вообще не нравилось, когда люди называли ее именно так. Какое-то неприятие возникало, тянуло пошлостью и вульгарностью.
– Никогда не называй меня так, понял? – рассердилась она. – И давай без фамильярностей!
– Так точно, – сбился Григорий. – Я все понял, осознал. Так что на завтра?
– Сходим, – согласилась Тамара. – Кажется, мне придется тебя контролировать, чтобы ты не наломал дров.
– Тогда завтра в одиннадцать я буду стоять возле твоего дома и с нетерпением ждать!
– Шут гороховый! – усмехнулась девушка. – Ты лучше проверь своих амеб, замени погибших, обнови сигнальную систему. Не будь таким наивным, Старицкий! Вокруг тебя, как возле помойки, собирается всякая дрянь! А ты даже не реагируешь!

Глава двенадцатая

– Клиент готов! – с усмешкой сказал дежурный оператор, заступивший утром на пост. На мониторе хорошо было видно, как молодой парень в бежевой рубашке и в светлых брюках нетерпеливо прохаживается вдоль забора, небрежно засунув руки в карманы. Изредка он кидал взгляд куда-то вверх, где были расположены окна комнаты княжны, потом посмотрел на часы.
– А почему не заходит? – хмыкнул боец.
– Стесняется, – пояснил Марченко, склонившись над плечом оператора. – Проверь, нет ли на улице незваных гостей.
Две новые камеры, замаскированные в листве деревьев на противоположной стороне, теперь существенно увеличили обзор улицы. Можно было отслеживать любую мелочь, не вписывавшуюся в тихую размеренную жизнь этой части района. Даже подъездные пути многих особняков контролировались. Все машины, припаркованные днем на улице возле домов, фотографировали, номера заносили в каталог и тщательно проверяли. Так требовали инструкции, которые Марченко не позволял себе игнорировать. Пусть охранял он не великосветское лицо, а всего лишь его дочь – профессионализм стоял на первом месте. Для проверки номеров капитан уже имел доступ к общероссийской базе, чей сервер находился в Петербурге. Константин Михайлович посодействовал.
– Этот не тот тип, который пацана вчера пас? – всмотрелся Марченко в застывшую на лавочке фигуру.
– Нет, другой. Сменился, наверное. Я уже делал приближение, фотографировал. На вид мужик обычный, забрел сюда отдохнуть, газетку почитать.
– Угу, в одиннадцать часов, – хмыкнул капитан. – Устал, бедненький, в конторе задницу просиживать.
– Думаете, топтун? На вид – приличный, хороший костюм…
– А вот рожа подвела. Не нравится она мне, – заметил Марченко, когда на мгновение человек, сидевший на лавке, оторвался от чтения. Заметно было, что он глядит на одиноко прохаживающегося Григория. – Следи за ним, вот и все. Если пойдет за ребятами – пошлем подстраховку. Что-то меня напрягает эта возня. Как-то все одновременно.
– Тамара Константиновна выходит, – предупредил оператор.

– Это необходимо, Тамара Константиновна, – упрямо настаивал Валентин на своем, руками оглаживая воздух над головой девушки. – Контур ауры укреплю. Вам от этого нисколько неудобства не будет, а мне – спокойнее. Кольца, браслет, амулеты?
– Все на мне, даже фамильный камень на шею нацепила, – успокоила его девушка. – Мне кажется, что кавалер справится со всеми проблемами. Он, конечно, еще тот анархист и безрассудный молодой человек, но его Силы хватит защитить меня. Убедилась, что ему девать некуда энергию. Может, поделится?
– Я сомневаюсь в его сверхспособностях, – волхв сопроводил Тамару до ворот, взялся за массивную ручку входной калитки, но открывать не торопился. – Если бы я видел его работу в действии, уверенности прибавилось. А так… Всего лишь слова, которым я почему-то должен доверять. Будьте бдительны, Тамара Константиновна. Вот это кольцо с хризолитом – сигнализация. Вам стоит только повернуть его в любую сторону, чтобы камень оказался внизу, и я сразу же пришлю вам помощь.
– Не беспокойтесь, Валентин Сергеевич, – Тамара поправила на плече сумочку. – Глупостями страдать не приучена и втянуть себя в авантюру тоже не дам. Все, я пошла.
Когда она вышла на улицу, Григорий остолбенело замер на месте, судорожно выдернув руки из карманов брюк. Тамара вообще не собиралась шокировать парня своим видом, но вирус «влюбленного дурачка» уже действовал на него самым неблагоприятным образом. Девушка не стала изобретать что-то невероятное, а просто распустила свои волосы, и они ярко-медным потоком облили ее плечи и обрушились вниз до самой талии. Всего лишь короткое красное платье на две ладони выше колен и туфли на среднем каблуке, впрочем, хорошо подчеркивали стройность ее ног. Небрежно тряхнув головой, она подошла к застывшему парню и легким движением пальца вернула его нижнюю челюсть на место. С насмешкой посмотрела на суетливые движения рук. Совсем не умеет себя вести с дамой, провинциал.
– Ах, да! Извини! – парень очнулся и неожиданно для нее вытянул правую руку в сторону, пальцами изобразил слабо светящуюся закорючку, и вдруг из пустоты выдернул белоснежную розу на длинном стебле без шипов. На ее лепестках блестели капельки воды. – Это тебе. Просто задумался немного…
– Ой, как здорово! – Тамара была поражена не фактом магического появления цветка, а тем изяществом, с каким Старицкий проделал этот трюк. Так цветы ей еще не дарили, предпочитали сразу вручать заранее купленный букет. А здесь простое руническое плетение – и пожалуйста, получите удовольствие!
Она взяла розу в левую руку, а правой уцепилась за подставленный локоть Григория, который уже пришел в себя.
– Ты такая необычная сегодня, – сказал он, поглядывая на девушку сбоку.
– Да чего здесь необычного! – рассмеялась Тамара. – Не княжеский выходной наряд, в конце концов… – и тут же прикусила язык.
– Белая роза к красному платью тебе очень идет, – не обратил внимания на последние слова парень.
– Спасибо, удачно получилось.
– Случайно вышло. Импровизация.
– Так куда идем?
– Все-таки давай сходим в «Ориент», – уверенно предложил Григорий. – Если тебе там не понравится, уйдем. На Второй Купеческой много простеньких кафе, есть где посидеть, поговорить. Можно пройти дальше, до центра, к большому фонтану. Он еще в начале тридцатых годов построен, теперь его отреставрировали, сделали поющим. Видела поющие фонтаны?
Тамара с сожалением посмотрела на спутника, тихо вздохнула, но вынуждена была его расстроить.
– Гриша, в столице уже давно такая фишка есть. Лет пять, не меньше. Я уже привычна к таким техническим новинкам. Но все равно, если хочешь, прогуляемся до центра. Я, кажется, поняла, что ты на самом деле задумал.
– Любопытно, – пробормотал парень. – Поделишься соображениями?
– За нами увязался какой-то тип с газетой в руке, – заговорщицки прижавшись к плечу Старицкого, что вызвало у того легкую дрожь, прошептала она ему на ухо. – Мне про него капитан Марченко сказал. Предупредил, что может быть слежка. Признайся, что ты натворил? За тобой еще со вчерашнего дня кто-то приглядывает.
– Вот честно скажу – не знаю, – Григорий с каким-то отчаянием посмотрел на Тамару, изучая плавные линии скул, носа, тонкие брови, по-детски припухлые губы, слегка тронутые карминовой помадой. – Давай, спрошу его.
– Ты что! – хихикнула спутница и словно нечаянно снова прижалась к нему. – Ты же вообще-то девушку вывел в свет, вот и развлекай.
Борясь с приступами бешеного сердцебиения, Гришка с трудом смог совладать с собой, пока вел Тамару к «Ориенту». Но проверить того типа, идущего за ними, он не отказался. Вспорхнувшие с его пальцев невидимые обывательскому глазу «амебы» и «каракатицы» вскоре прилипли к топтуну и стали считывать его функционал и ауру. Жаль, что они не могут влезать в мысли человека, посетовал парень. Сразу бы вычислил, чего ему надо. Эмпата сюда надо.
В ранний час «Ориент» работал без нагрузки. Наплыв молодежи ожидался к вечеру, а сейчас возле входа топтался один охранник, с которым Григорий уже давно был знаком. Игорь откровенно скучал, привалившись к ажурным перилам. Увидев молодую пару, входящую через цветущую арку, он выпрямился и с прищуром посмотрел на ранних посетителей. Перевел взгляд на девушку, и в его глазах мелькнуло одобрение.
– Здорово, Игорь, – улыбнулся Гришка, протягивая руку охраннику. – Давно не видел тебя. Где пропадал?
– На пару недель к бабке во Владивосток летал, – ответил рукопожатием Игорь. – Выдалась возможность, хозяин отпустил. Познакомишь со своей очаровательной спутницей?
– Тамара, – представил Гришка. – Недавно в Албазин приехала, будет здесь учиться.
– Очень приятно, сударыня. Меня зовут Игорь. Я охраняю это замечательное учреждение. Можете сполна насладиться выбором напитков, безалкогольных, конечно. Наш бармен посоветует самое лучшее.
– Вам не охранником надо работать, а рекламным агентом! – засмеялась Тамара.
– Нет, коммивояжером я не хочу быть, это не мое призвание, – честно признался Игорь и незаметно для девушки показал парню большой палец.
Удивительно, но Тамаре больше понравился сам бармен, представившийся Иваном, чем само помещение. Не хотелось обижать Гришу, но она видела и покруче. Обычное провинциальное кафе, каких много по стране. И все же теперь она реагировала на такое несоответствие со своими ожиданиями куда легче. Привыкала понемногу. Иван с любезностью предоставил на выбор большое количество коктейлей. Некоторые из них он сам придумал, как заявил бармен с гордостью.
– Надеюсь, сударыня, вы будете намного рассудительнее, чем ваши сверстники? – с какой-то затаенной хитринкой спросил он девушку.
– Не поняла вашего вопроса, извините, – Тамара переглянулась с Григорием, который только пожал плечами.
– Дело в том, что участились проверки молодежных кафе и клубов, – пояснил бармен, сноровисто готовя напиток, на который указала Тамара. – Городская администрация и думские выборные создали странный комитет, который получил большие полномочия по проверкам. Несовершеннолетние болваны – к вам это не относится, сударыня! – повадились пить какие-то странные энергетики. Подозревают какой-то магический наркотик. Поветрие пришло из Японии. Мне Игорь рассказал, что уже во Владивостоке вовсю торгуют им. Напьются обычного напитка, а сами улетают в какие-то параллельные вселенные. Реально, они сами потом рассказывают, где побывали. Хоть книги пиши. Вроде бы забавно, на здоровье не влияет, а все же подозрительно. Ваш коктейль, красавица.
Тамара улыбнулась и взяла в руки стакан с красиво украшенными по краям дольками сочных фруктов. Положив розу на стойку, решительно села на высокий стул, закинула ногу на ногу и стала допытывать у Ивана, не обращая внимания на сжавшего зубы Григория.
– И что, по-вашему, это может быть?
– Кое-что я узнал, – заговорщицки мигнув Гришке, понизил голос бармен, словно не увидев перемену в поведении товарища. – Оказывается, кто-то распространяет кристаллы, которые можно добавлять в любой напиток, кроме алкоголя. Там вообще крышу сорвет самым жесточайшим образом. Кристалл растворяется и начинает излучать какую-то энергию при контакте с аурой человека. То, что она состоит из необычных плетений, это сразу раскусили иерархи, подключившиеся к изучению наркотика. Проблема не в самом кристалле, а в распространении этого поветрия. Побочные эффекты только от совмещения алкоголя и кристалла. А так, пей себе на здоровье и путешествуй, где хочешь.
– А в чем тогда подвох?
– Пока никто не знает, – пожал плечами Иван и придвинул к Гришке его коктейль, любимую «шоколадную Ривьеру», даже не спрашивая, хочет он или нет. – Но в Китае сумасшествие от этих кристаллов. В Маньчжурии Небесная Канцелярия Цин Го уже готовит указ о введении смертной казни за распространение продукта. Видимо, их колдуны докопались до сути, но не хотят распространяться, в чем проблема. У нас тоже начались скачки вокруг волшебных кристаллов. Контрабандой через границу потоками прет.
– Ужас, – покачала головой Тамара. – Ладно, приятно с вами познакомиться, Иван. Мы, пожалуй, сядем за столик.
– Конечно, сударыня, – ослепительно улыбнулся Иван и, как только девушка первой отошла от стойки, постучал пальцем по своему лбу. – Ты совсем дурной, пацан? Думаешь, я запал на твою подружку? Да от нее за сто километров порода чувствуется. Моего Дара хватает это понять. Она из очень сильного и властного рода. Ты хотя бы понимаешь, чем рискуешь?
– Мы просто дружим, – расслабился Григорий, сначала решивший, что Иван самым бессовестным образом отбивает у него Тамару.
– Дружит он, – проворчал бармен, яростно вытирая тряпкой стойку. – Гляжу, он уже ревновать начал. Мне двадцать пять лет, я на малолеток не западаю, тем более – на высокородных. Эй, я тебе такого не говорил!
Григорий повернулся к товарищу и показал жестом, чтобы тот не напрягался. Сев за столик напротив Тамары, поставил стакан и спросил:
– Как тебе здесь?
– Излишне мрачновато, – призналась девушка, даже не оглядываясь. – Мало света. А вся эта иллюминация по глазам больно бьет. Вот если расширить площадь кафе за счет вестибюля, поставить панорамные окна – посимпатичнее станет. Этот Иван – волхв?
– Дар у него слабенький, но благодаря ему Иван всегда будет при работе. Умеет определять некоторые особенности посетителей, – усмехнулся Григорий.
– Он не дворянин, – поняла княжна.
– Конечно, парень из обычной семьи, учился в интернате для одаренных. Знаешь, есть такие, для детей из рабочих семей…
– Да, знаю. Удивительно, что даже там самородки попадаются.
Внезапно Григорий напрягся, устремив взгляд в сторону выхода. Тамара нахмурилась.
– Что случилось?
– Не оборачивайся, – предупредил парень. – Знаешь, кто сюда зашел?
– Неужели наш топтун?
– Ну да. Бывает же такое. Он дурак или самоуверенный клоун? Давай развлечемся?
– Эй, Старицкий, ты что собрался делать? – заволновалась Тамара, видя, как заблестели глаза молодого волхва. Опасный блеск.
– Подождем немного, – решил Григорий. – Он сейчас возьмет себе кружку пива, сядет за дальний столик, а потом я узнаю, что ему от нас нужно.
Тамара сгорала от любопытства и негодования одновременно. Ей не хотелось влипать в ненужные скандальные истории, которые могут стать достоянием общественности. Можно, конечно, наложить качественную иллюзию на лицо, чтобы никто не узнал. Но это на крайний случай. Любопытство перевешивало. Вот Григорий приподнял правую руку и начертил какую-то сложную вязь в воздухе. Бледно-сиреневая руна, незнакомая девушке, повисела секунду перед ее глазами и бесследно растворилась. Парень прошептал что-то вроде «теперь подождем» и с нетерпением уставился на мужчину в светлом костюме. Тот и вправду взял кружку с пивом, уселся с комфортом за столик рядом с выходом и стал неторопливо прихлебывать, нагло смотря прямо в глаза Григорию. Наверняка уверен, что его до сих пор не срисовали в качестве «хвоста». Вот и блаженствует. Клиента не потерял, да еще пивка выпьет. Угу, сейчас. Время шло. Он уже ополовинил кружку, как вдруг стал тереть глаза, потом широко зевнул и внезапно обмяк, развалившись на диванчике. Жаль, что кружка в этот момент была не в руке, вот веселье потом было бы!
– Все, я пошел, – весело произнес Гришка. Он пересек зал, не обращая внимания на удивленный взгляд бармена, подсел к похрапывающему мужику и быстро сунул руку во внутренний карман пиджака. С ухмылкой вытащил что-то и вернулся за свой столик. – Полюбуйся, что он с собой носит.
Отодвинув в сторону карточку Старицкого, Тамара потрясенно молчала, вглядываясь в свою фотографию. Не замечая, что со злости сузила глаза.
– Откуда она у него? – голос Тамары не предвещал ничего хорошего. Григорий с тревогой почувствовал, как воздух над ее головой стал потрескивать, а по волосам забегали искорки. – Эта фотография сделана в Петербурге. Здесь на мне вечернее платье, которое я надевала в честь приема какого-то важного басурманина из Турции. И больше нигде. Как фото попало к этому уроду? Гриша, ты можешь мне объяснить? Выходит, что за нами обоими следят?
– У тебя аура раскалилась, – предупредил Гришка, зачарованно смотря на девушку. В таком состоянии она была нереально красива в переплетениях разноцветных линий и узоров. – Срочно успокаивайся, а то выброс энергии тут все разнесет на молекулы. Жалко будет ребят, если от клуба одни развалины останутся.
– Надо его расспросить, – Тамара вскочила, но жесткая рука парня удержала ее на месте. – Пусти! Не смей меня задерживать! Дурак! Синяки будут!
– Не делай глупостей! – Парень понял, что ситуацию надо срочно брать под контроль. – Этот топтун – всего лишь пешка, следит за нами. Кто давал ему задание, для каких целей – мы не будем у него расспрашивать, чтобы не спугнуть заказчика, поняла? Я сейчас верну ему фотки и навешаю «шпионов». Хоть какую-то информацию с него возьму. Хорошо? Потом ты поможешь мне встретиться с начальником твоей охраны. Все, допивай свой коктейль, и валим отсюда. Он еще десять минут проспит, а мы уже будем далеко. Срежем дворами путь и выйдем в центр.
Григорий метнулся обратно к посапывающему мирным сном топтуну, затолкал фотографии обратно к нему в карман и, дождавшись Тамару, повел ее к выходу.
– Заходите еще, – кивнул на прощание Игорь, озадаченный такими маневрами.
– Обязательно, – улыбнулась Тамара. – Мне здесь очень понравилось.
– Слушай, Игорь, если мужик в костюме будет спрашивать, куда мы пошли, отправь его в противоположную сторону от нас.
– Он из полиции, что ли? – удивился охранник. – На вид не скажешь. Рожа уголовная. Если бы не цивильный костюм, я его сюда в жизнь не пустил.
– Я не знаю, кто он такой. Но подозреваю, что из блатных. У меня полтора года назад терки были с такими же. Может, вычислили, хотят чего-то.
– Ты бы не шутил такими вещами, парень, – посоветовал охранник. – Блатные авторитетов не признают, аристократ перед ними или обычный фраер – пику присунут без угрызений совести.
Игорь покосился на мрачно слушавшую разговор Тамару и резко замолчал. Подал молодому волхву руку на прощание, вежливо кивнул его спутнице и смотрел им вслед до тех пор, пока они не завернули за пышнозеленое ограждение направо. Ничего не говоря, Григорий тянул за собой молчавшую девушку, погруженную в свои мысли. Чувствовалось, как ее переполняет ярость, и ему было непонятно, почему произошла такая реакция на фотографию. Хотя, признался себе парень, ситуация весьма интересная. Фотография, сделанная в столице, оказалась в Албазине у какого-то шныря. Допустим, что фотку можно по Сети сбросить, а здесь ее распечатать. Только этот факт означает, что задание дано из Петербурга! Но кто дал команду на слежку за девушкой? И почему, кстати, за ней не шли телохранители?
– Тамара, кто твой отец? – решился задать важный вопрос Григорий, когда они вышли под ручку на оживленную улицу, где можно легко затеряться в толпе.
– Зачем тебе? – уже остыв, поинтересовалась Тамара. – Я не могу сейчас об этом говорить. Прости, но это в компетенции капитана Марченко. Он здесь как бы главный, и все важные контакты проходят через него.
– Мне надо с ним поговорить, – решительно произнес Григорий. – Уже завтра я буду знать, кто за нами следит, и примерное местонахождение этих людей. Потом…
– Успокойся, – похлопала его по руке Тамара. – Здесь есть кому заниматься такой работой. – Как ты говорил? Не лезь не в свое дело?
– Я не говорил такого! – возмутился парень.
– Но ведь подумал, когда схватил меня за руку в «Ориенте». Чуть синяк не оставил на моей нежной коже.
В голосе Тамары звучала насмешка.
– Прости, больше не буду тебя хватать, не спросив разрешения, – нахально ответил волхв, за что удостоился рассерженного фырканья.
Они еще долго бродили по городским улицам, сидели на скамейке в сквере, ели мороженое и болтали. Григорий рассказывал о себе, как попал в Албазин, утаив, конечно, часть своей жизни в Тайном Дворе, и его очень тяготила невозможность выложить всю правду. Он не хотел врать Тамаре, но помня предостережения Полозова, старательно обходил все подводные камни, которые могли утопить его окончательно. Ему казалось, что спутница слушала вполуха, думая о чем-то своем, рассеянно кидая нагло крутящимся возле их ног голубям специально купленные для этого семечки.
– Почему ты скрываешь свой потенциал, дающий тебе право получить ранг архимага? – вдруг задала неожиданный вопрос девушка. – Ты много чего интересного рассказал, но я не могу понять твоего нежелания двигаться дальше. Что стоит за этим?
Тайный Двор стоит, а еще патриарх моего рода, мрачно подумал Гришка. Данные обязательства связали его по рукам и ногам. Потайники хотят получить мощного волхва для своих нужд, а старик горит мщением за уничтоженный род. Только он, несчастный найденыш, который даже настоящее имя не может сказать, всем кому-то обязан.
«Я не должен поддаваться эмоциям, – признался самому себе парень. – В моей жизни есть цель. Зимой я съезжу к старику, оформлю наследство, получу свое настоящее имя и в придачу к нему – охрененно огромные деньги, акции предприятий и еще какие-то плюшки. Неужели Страж такой наивный, думает, что я вернусь к жизни, полной опасностей? Зачем мне идти против закона? Зачем лезть в разборки, которые закончатся со смертью патриарха? Неужели Китсеры не отстанут от меня, стремясь получить доступ к тайнам древнего сообщества?»
Гришка честно себе признавался, что до сих пор не чувствовал в себе, что является уникальным носителем пресловутых тайн и мистерий. Ему все давалось легко, словно кто-то подсказывал из неведомых глубин подсознания, что нужно делать. Кровь, текущая в его венах, перенасыщена Силой, она несет миллиарды бит знаний и умений, и парень просто извлекал их для магических действий. Хочешь подарить девушке белые розы (Тамара, кстати, промолчала, что любит именно такие цветы)? Пожалуйста, легкий росчерк пальцем по воздуху – и результат в руках красавицы. Хочешь убить врага? И здесь нет проблем. Сотни смертоносных плетений в недрах памяти к твоим услугам. Как объяснить людям, что в его волхвовании нет ничего необычного? С этим он ложится спать, встает, ест, дышит. И ради этого один обезумевший род стремится раскатать в лепешку другой? Что он может дать этим Китсерам? Как передавать знания, навечно впечатанные в его гены? Можно поделиться теорией, а вот практика будет камнем преткновения.
Только его детям Сила перейдет без труда, как слепок его матрицы…
Григория внезапно прошиб пот. Он понял, о чем его предупреждал Полозов и патриарх. Подняв голову, парень пристально посмотрел на Тамару, которая давно уже сверлила его взглядом.
– Я почувствовала, как ты погрузился в такие бездны, что я не смогла тебя выдернуть оттуда, – тихо сказала она, сжимая пустой кулек от семечек. – Словно в бетонную стену ударилась. Такое ощущение, что лбом. До сих пор болит.
Она пыталась пошутить, но по заледеневшим зрачкам Григория поняла серьезность момента.
– Гриша, ты чего? – девушка даже попятилась от него.
– Извини, задумался, – признался парень. – Директор нашей гимназии мне говорил, что я по своим способностям опережаю многих учеников. Не знаю, может, он и прав. Просто у нас есть договоренность раньше времени не светиться перед Коллегией. Павел Ефимович боится, что меня заберут к себе иерархи. Ты не представляешь, сколько мы запатентовали новых наработок! Вернее, он все это сделал, а мне платит небольшой процент.
– Я слышала, что Борисов – больше делец, чем волхв, – заметила Тамара. – Послушай, я могу поговорить с отцом, и он сможет перетянуть тебя в Петербург. Ты можешь поступить в какой-нибудь университет, который не связан жестко с магическими искусствами. Есть же обычные профессии…
– Да, согласен. Только мне почему-то дается легко лишь волхвование и кулаками махать, – усмехнулся Григорий. – Так что Академия мне светит однозначно. Знаешь, а я не против. Думал на досуге, как поступить. Почему бы и нет? Может, и соглашусь. Только по военной линии. Слышал, что в Коллегии существует отдел, готовящий боевых магов.
– Не знаю, – пожала плечами девушка. – Но все равно, мой отец может тебе помочь. Он очень влиятельный человек с многочисленными связями. Устроит на военную кафедру при Академии без всяких проволочек. Что тебе здесь делать? Надо как-то определяться. В Албазине перспектив нет, я тебе серьезно говорю.
– А ты здесь останешься? – хитро прищурился молодой волхв.
– Не знаю! – тряхнула волосами Тамара и засмеялась. – Как папенька скажет, так и будет. Против его воли мне идти страшно. Не думаю, что задержусь здесь надолго. Он же меня прислал сюда из-за каких-то политических трений между некоторыми кланами. Чего-то испугался.
– Боится, что через тебя будут воздействовать на его планы, – пожал плечами Григорий. – Может, кому-то захотелось породниться с вашим родом!
– Дурак! – княжна хлопнула его по руке пустым кульком. – Все испортил! Так хорошо разговаривали!
– Извини, – без тени раскаяния произнес Григорий и вдруг без всякого перехода задал вопрос: – Ты знаешь семейство Китсеров?
– Ах, что вдруг? Конечно, знаю. Патриарх рода часто к папеньке заезжает, они подолгу сидят в кабинете, о чем-то секретничают… – Тамара пожала плечами, не понимая интереса Старицкого к какому-то холопу великого князя. – А тебе он откуда известен?
– Я от Кости Краусе знаю, что их род служит Китсерам. А Китсеры несколько раз проявляли интерес к моему дядюшке… – Пришлось выдумать новую историю.
– Костя Краусе? – неожиданно обрадовалась Тамара. – Ой, как здорово! Так он из Албазина? Я же знаю его, в Петербурге встречались! И он ничего не говорил про это!
– Скоро должен приехать на каникулы, – безвольно промямлил Гришка, глядя на девушку. Ему было больно и обидно. За обман, за подлость тех людей, которые играли судьбой Тамары и его жизнью. А она, интересно, знает, какую роль уготовил ей папаша? Если не знает, то еще оставался шанс оборвать паутину, обволакивавшую его все туже и туже.
На выходе из сквера их ждал лейтенант Шубин. Он стоял возле «Ладоги», пристроившейся на свободном месте в стояночном «кармане». Увидев молодых людей, открыл заднюю дверь машины.
– Господа, я вынужден прервать вашу прогулку, – сказал он. – Капитан Марченко требует, чтобы я отвез вас, Тамара Константиновна, домой.
Гришка придержал за руку девушку, пока она садилась на сиденье, и собирался закрыть дверь, но Шубин подтолкнул его в спину.
– И тебя заодно подвезу. Куда это ты собрался, шустрик?
– Я пешком дойду, – сил сопротивляться не было, и он устроился рядом с Тамарой, чувствуя запах ее духов.
– Поехали с нами, пожалуйста, – сказала девушка, неожиданно положила свою руку на его запястье и, глядя в спину водителя, чему-то улыбнулась.

Глава тринадцатая

– Баклан ты тупоголовый! – Якут с размаху врезал фотокарточками по осунувшемуся лицу «топтуна». – Бесполезная куча дерьма! Я тебе что сказал делать? Вцепиться зубами в этого мальчишку, как волкодав, и следить до самого упора, пока он спать не ляжет. А ты?
Терпеливо снеся заслуженные упреки, «топтун» пробормотал:
– Извини, Якут, не ожидал такой подляны от себя. Они же не видели меня, ни разу не оглянулись. Я и решил зайти в этот чертов «Ориент». Что с того, что пива захотелось? Хлебнул пару глотков – и сразу срубило на сон.
– Сыпанули что-то в пивко, сто пудов, – подал голос молодой парень, сидящий поодаль на продавленном диване. Он тщательно вычищал перочинным ножиком из-под ногтей муаровые разводы застарелой грязи. – Специально заманили в клуб, типа, расслабься, мужик. Вот и расслабился.
– Даже Валет знает, как тебя в дураках оставили, – не успокаивался Якут, прохаживаясь по узкой, как пенал, комнате, не замечая вжавшегося в угол «топтуна». – Тебя вычислили по дороге с помощью каких-то магических фокусов, а потом сыграли на твоем желании горло промочить. Черт! Почему Хазарин не предупредил меня, что щенок не просто одаренный, а сильный волхв?
– Мне никто ничего не сыпал, – возразил обвиняемый. – Я стоял рядом с барменом и не сводил глаз с кружки. Скорее всего, этот хитрожопый волхв какое-то плетение создал, усыпляющее.
Якут неожиданно остановился, и молодой парень, которого пахан назвал Валетом, быстренько подтянул под себя ноги, чтобы не получить хорошего пинка по своим мослам. Главный сегодня был в ярости и даже не старался скрыть ее.
– Слушай, Гном, а если они в твоих карманах ручками поработали? Если видели фотографии? Бля… я тебя грохну и даже закапывать не стану.
– Хорош, Якут! – заскулил тот, прозванный Гномом за его стянутую непонятными морщинками кожу лица. – Ну, лажанулся, с кем не бывает! Отработаю! Хочешь, день и ночь буду пасти пацана? Все его маршруты просеку!
– Ты уже достаточно засветился, поэтому можешь дальше пиво пить. Шкет, иди сюда!
Якут оперся о стол, на котором лежали фотографии Тамары и Гришки, и, сверля глазами шустро подскочившего к нему парня, кивнул:
– Посмотри внимательно. Запомни. Будешь следить за ними. Особенно за колдуном.
Валет уставился на карточку Тамары и с непонятными интонациями в голосе пробормотал:
– А ничего себе телочка! Вот фраеру повезло! Опа!
– Что? – снова нахмурился Якут.
– Я ведь его знаю! – палец Валета ткнулся в фотку Григория. – Помнишь, я тебе рассказывал, как Козыря с Чумой завалили? И Черена тоже?
– Ну?
– Он приходил к старику одному, тоже тип мутный. Пробыл у него до самой темноты. Я с пацанами в беседке тогда сидел, видел его. Фраерок, когда пошел домой, наткнулся на Козыря. Они там на пустыре развлекались с одной девахой. Мне потом Чума рассказал…
– Валет, не тяни кота за яйца! Каким образом связан волхв и Козырь? Он его грохнул, что ли?
– Не-а, не он, – замотал головой парень. – Этот вот колдун раскидал воров, как щенков двухнедельных, по сторонам. А вскоре Козыря вальнули прямо на хате Черена вместе с ним. И я знаю, кто это был.
– Кто? – Якут напрягся. Появился след, и откуда? Прибившийся недавно к компании Якута вот этот Вовка-Валет, как он себя назвал, хорошо играл в карты, вот и познакомились в одной богадельне, где можно с одной ночи поднять приличные деньги, раскидывая колоду.
– Мужик какой-то, мутный и резкий. Я с ним перетирал за Черена. Он его искал, говорил, что башку отвертит за своего брата.
– Надеюсь, не ты Козыря сдал? – Якут так взглянул на Валета, что у того свело в низу живота.
– Нет, Якут, ты чего? Я своих не сдаю, – парень перевел дыхание и на всякий случай щелкнул ногтем по зубам, показывая степень своей честности.
– Брат, говоришь? – задумался Якут и тяжело присел на табурет. Простучал пальцами по столу. – Узнать сможешь?
– Не уверен, темно было, но голос хорошо запомнил. Ну. Если приглядеться – то узнаю, – неуверенно произнес Валет.
– Не уверен – не тарахти почем зря, – нравоучительно произнес Якут. – В общем, тебе задание ясно? Следи за колдуном как за своим гаманом. Девка нам сейчас не важна. Вдруг повезет – того мужика встретишь, так сразу мне трезвонь.
– Без базара, Якут, понял тебя.
– Предупреждаю еще раз: девку не трогать! Пусть она даже перед тобой голая канкан будет танцевать – мимо проходи!
– Ух, зрелище, наверное, еще то! – осклабился Вовка-Валет. – Запомнил я, все тип-топ. Фотки не нужны.
– Учись, Гном, как надо дела делать, – Якут кинул взгляд на расслабившегося «топтуна». – А то: память плохая, не запомню. Кого там запоминать? Два раза прошелся за ним, отработал маршрут. Еще один косяк, Гном – и я тебя не спасу от Хазарина. Это не наша поляна, и не мы здесь хозяева. Просто за гулянку хорошо платят. Вали отсюда, урод. Чтобы я тебя не наблюдал, пока не понадобишься.
Суетливо поднявшись, Гном нырнул в прихожую, чем-то там загремел, потом раздалось хлопанье двери, и все затихло.
– Закрой дверь на замок и возвращайся, – сказал Якут. – Сделай чифиру нам. Умеешь, пацан?
– Не вопрос, Якут! – голос Вовки-Валета уже раздавался в кухне. – Сейчас чайник вскипит, и заварю!
Через несколько минут он вошел в комнату, неся в руках жестяные кружки, исходящие паром. Поставил одну перед Якутом, а сам скромно присел в углу стола. Пахан задумчиво посмотрел на фотографии, до сих пор лежащие на столе, потом аккуратно сложил их, причем так, чтобы карточка девушки оказалась сверху.
– Породистая, – произнес он. – Вон спинку-то как держит. Взглядом как ножом полосует. Кто же ты такая? Валет, у тебя же много ребят знакомых в городе? В гимназиях, школах, институтах?
– Да наберется, если надо, – степенно ответил Вовка-Валет.
– А в женской гимназии подружки есть?
– Не-а, там одни курицы аристократические учатся, меня к себе не подпускают. Но если надо – попробую узнать. Сто пудов она там учится. Все равно кто-нибудь и расколется, – Валет шмыгнул носом и припал к горячему краю кружки.
– Надо бы хорошенько узнать, кто она такая, кто ее мама и папа. Без нажима, просто узнать. Не получится – и не надо. Наша главная цель – ее дружок. Его надо отмудохать так, чтобы долго боялся на улицу выйти.
– Угу-мм, – невразумительно пробормотал Вовка-Валет, не выказывая особой радости по этому поводу. – Он волхв. Чума успел мне рассказать, как их раскидал этот фраер, даже пальцем не пошевелив. Причем потом усыпил.
– Странно, что памяти не лишил, – пожал плечами Якут, выказывая тем самым хорошие знания по поведению волхвов в типичных ситуациях.
– Забыл, – пожал плечами парень, – а может, торопился. Испугался, что сотворил, ну и линять быстрее.
– Может быть, может быть… – задумчиво произнес Якут. Он ненадолго замолчал, прихлебывая чифир. – Ладно, топай отсюда. Завтра с утра начинай пасти колдуна. А где живет старик, к которому он ходил? Адрес можешь дать?
– Я могу показать, не переломлюсь, – хмыкнул Валет. – Только я в гости к нему заходить не буду. Он и так с головой не дружит, еще в лягушку превратит. Чего хохочешь, Якут? Серьезно тебе говорю: реально дурной старик, странный и злой. Не, как хочешь, я в гости к нему не набиваюсь!
Якут махнул рукой, чтобы разговорившийся парень наконец ушел. Оставшись один, он сел на подоконник раскрытого окна, подтянул к себе невзрачную стеклянную пепельницу, закурил и снова взял в руки фото девушки. Красивая, холеная, с надменным взглядом аристо смотрела ему прямо в глаза, и от этого взгляда противные мурашки бегали по спине, царапая своими острыми коготками кожу. Якут видел людей с подобным взглядом. Он не приходит сам по себе или от общения с другими людьми. Это наследство веков, древняя кровь, которая повелевает холопами. А вот у пацана совсем другой взгляд: наивный и чуточку растерянный, словно не знает, что ему делать с Даром. Гремучая змея и щенок волкодава, который не осознал своей мощи, пришло на ум Якута неожиданное сравнение этой парочки. Если бы мужчина, прошедший все круги ада в каменоломнях и рудниках, был еще молод, возможно, что в его сердце и воспылала ненависть к родовитым отпрыскам, помноженная на несправедливость мира и сословное унижение. Но годы научили Якута смотреть на вещи трезво и отстраненно. Непонятная игра, затеянная Хазарином, ему не нравилась. Категорически не нравилась, потому что была из другого мира, не из того, к которому он привык. Здесь диктовали свои условия люди, живущие в таких заоблачных высотах, что становилось страшно за свою жизнь. Да, именно так. Среди своих Якут не боялся ходить. Но вот эта девочка, грозящая вырасти в ослепительную красавицу, понятия не имеет, что ее втемную используют в грязных играх. Не зная подоплеки событий, Якут в своих размышлениях неожиданно попал в точку. И ему стало тоскливо от предстоящего дела. Хотелось куда-нибудь сбежать, хоть в Маньчжурию, хоть на Северный полюс, но от Хазарина бегать не принято. С ним или работаешь и получаешь награду, или умираешь, когда отказываешься.

Глава четырнадцатая

Странное чувство у нее осталось после прогулки. Вроде бы ничего ужасного не произошло, все было мило, она не наговорила гадостей, а Старицкий даже развлек ее необычными финтами с усыплением топтуна, который оказался обычным босяком, одним из тех, кто нигде не работает или промышляет гоп-стопом, пока не будет пойман на месте преступления. Капитан Марченко даже кличку незадачливого топтуна откуда-то выкопал: Гном. Но загадкой оставалось поведение юноши на признание, что она знает семью Китсеров, и даже многих из родовитого клана. Он сразу замкнулся, ушел в себя… Даже не в себя, а в какие-то метафизические глубины, куда даже архимаги боятся заглядывать. Черная бездна попыталась затянуть и ее, когда попытка проникнуть в мысли Старицкого не удалась. В ужасе девушка отпрянула назад и сразу же оборвала контакт. Что стоит за его словами? Какая-то тайна? Чем ему не угодили Китсеры?
Когда они приехали домой, их встречал сам капитан. Как только ворота закрылись за «Ладогой», он едва дождался, когда Тамара вылезет из машины. На Григория он обратил внимание только потому, что кинул ему фразу:
– Не уходи, ты мне нужен. Тамара Константиновна, я очень прошу вас пройти в гостиную. Появились сведения о сегодняшнем соглядатае.
– Уже проверили? – удивилась девушка. – Вы меня радуете, господин капитан.
В большой гостиной устроили что-то похожее на военный совет. Помимо молодых людей и Марченко сюда подтянулись Валентин и оба лейтенанта-гвардейца. Галина предупредила, что скоро подаст небольшой ужин, чтобы никто не голодал. Время было не вечернее, но все восприняли идею с энтузиазмом.
– Что вы намерены мне рассказать, господин капитан? – Тамара с явным неудовольствием села во главе стола. Ей хотелось переодеться, но верный служака потянул ее сразу на разговор. Почему-то в этом платье среди взрослых мужчин она почувствовала себя неудобно. Ладно, Старицкий. Ей удалось сегодня вогнать его в краску и ступор своим нарядом. Но это-то матерые мужики, с оценивающими взглядами. Она тяжело вздохнула.
– Как только вы ушли гулять, мы сразу же пустили оперативника следом за топтуном. У него было задание проследить до конечной точки объекта. Как только вы оторвались от слежки, шнырь запаниковал, не зная, что делать. Охранник кафе показал ему совершенно другое направление, благодаря чему наш человек отследил его маршрут. Кстати, Тамара Константиновна, как вам удалось обхитрить топтуна?
– Это заслуга Григория, – пожала плечами девушка. – Он усыпил его, и мы убежали.
Она намеренно пока не говорила о фотографиях, чем заслужила одобрительный кивок молодого волхва.
– Этот шнырь привел на Моховую, семнадцать. Там трехэтажные дома старой постройки, еще шестидесятых годов. Были такие с неудобной планировкой, но с большими ванными комнатами. Для рабочих строили, – пояснил Марченко. – Квартиру мы теперь знаем. Оперативник остался на месте, фотографирует всех, кто заходит и выходит в этот подъезд. Вечером мы его сменим, но наблюдение продолжим в течение следующих суток. Прогнали фотографию этого человека по доступной Сети, но потом пришлось запрашивать разрешения в Департаменте полиции. Господин Астапов после предъявления моих полномочий дал команду проверить по своим базам. Так мы и вышли на некого Гнома. Мелкий уголовник, сидел дважды с коротким сроком. Обыкновенный «балконщик», мелкая сошка в механизме преступного мира.
– Кто, простите? – не поняла Тамара.
– «Балконщиками» называют квартирного вора, – пояснил Шубин. – Через балконы проникает в чужую квартиру и выносит все ценное.
– Продолжайте, – поджала губы княжна.
– Оба срока как раз и получил за квартирные кражи, – Марченко поглядел почему-то на Григория, смотрящего на свои руки, сжатые в кулаки. Теперь можно сказать, что за господином Старицким ходят по пятам уголовники. Есть что сказать, молодой человек? Откуда такой интерес к вашей персоне? Осознаете ли вы, что подвергаете опасности Тамару Константиновну своими непонятными и мутными историями, случившимися в прошлом? Мне нужно знать…
– Я даже не представляю, чем мог заинтересовать блатных, – Григорий прокашлялся. – Ну, была история с одной компанией. Совершенно случайная встреча. Они хотели куда-то увезти женщину и изнасиловать ее, а может, и убить потом. Я вмешался, успокоил идиотов и пошел домой. Все.
– А потом? – Тамара вдруг с интересом посмотрела на поникшего парня.
– А потом их кто-то завалил, всех троих в одной квартире, – глаза Старицкого блеснули торжеством. – Я от ребят знакомых слышал. Просто сопоставил некоторые факты. Да и репортаж оттуда был. Программа «Криминальная хроника Албазина».
– Ты хочешь сказать, что сумел в одиночку утихомирить трех взрослых мужиков? – не поверил Марченко.
Валентин насмешливо фыркнул, словно капитан сказал что-то несуразное. Парень на это лишь пожал плечами. Он сказал то, что было на самом деле, и не выдумывал ни капли.
– Полагаешь, что след тянется оттуда? – осторожно спросил Еремко. – Может, друзья с отсидки вышли, тоже занялись своим расследованием. Кто-то тебя видел, потом узнал в городе. Времени ведь не так много прошло.
– Как-то все это на дешевый детектив смахивает, – не по годам взросло рассудил Григорий. – Кто мог меня видеть и сопоставить факт появления в том районе за несколько дней до убийства бандитов? Версия ваша притянута за уши, господин лейтенант.
– Любая версия полезна, – отстал от него Еремко и погладил свою больную руку.
– А как вы можете объяснить тот факт, что в кармане уголовника оказались наши фотографии? – Тамара наконец выложила основной козырь и с недовольным видом оглядела своих охранников. – Причем моя фотография сделана в Петербурге, заметьте! Уж такие мелочи я замечаю исключительно точно!
Марченко побагровел и посмотрел на подчиненных. Лейтенанты, в свою очередь, переглянулись между собой, а потом синхронно покачали головами. Только волхв сидел спокойно, даже глаза прикрыл.
– Ваша столичная фотография в руках бандита? – Марченко не нашел ничего лучшего, как переспросить Тамару.
– Вот именно! Я не говорю, что это та самая фотография из моего личного альбома; возможно, что цифровую копию передали по Сети в Албазин, а здесь распечатали.
Все приближенные княжны знали, если Тамара Константиновна начинает очень сильно сердиться, нужно смиренно ждать, пока магический шторм, электризующий воздух, не пролетит мимо. Так ненароком можно угодить под каток, который размолотит и расплющит по поверхности. Валентин открыл глаза, спокойно закрылся от любых проявлений гнева, сложив руки на груди. Григорий поморщился. Слишком часто Тамара выходила из берегов, черпая мощь из бездонной кладовой своего Дара. Это тоже плохо. Потом, когда она успокоится, надо ненавязчиво напомнить, как себя вести в таких ситуациях.
Остальным оставалось лишь уповать на извечное «авось». Может, девушка изволит утихомириться.
– Здесь какое-то недоразумение, – осторожно высказался Марченко, как самое главное лицо. – Кто может, по-вашему, сбросить фото из семейного альбома?
– Проверить фотографа, – вдруг предложил Шубин. – У него же должны остаться снимки на компьютере, или их полностью изымают?
– Вообще-то – да, – кивнула Тамара, приходя в себя. – После фотографирования мастер обрабатывает снимки, добавляет фильтры, придает красочности изображениям, и все архивы отдаются в семью. Это обязательно. Потому что существует риск компрометации. А мой отец категорически не любит, когда что-то попадает в газеты или в сетевые издания без его ведома.
– Как вариант – проверка фотографа, – согласился Марченко. – Мог и сохранить какие-нибудь снимки. Человеческая порода в своей сути – подлая и жадная до денег. Кто-то из прислуги. Если вас, Тамара Константиновна, этот вопрос очень волнует, я могу связаться с… вашим отцом и обсудить проблему.
– Найдите мне этого предателя, – мрачно произнесла Тамара и резко встала. – Я иду к себе. Галя, ужин подай наверх. Всего хорошего, господа, доброго вам вечера.
Мужчины остались одни, и капитан сразу же насел на Григория:
– Моя обязанность – защищать девушку. Но я не знаю, стоит ли доверять тебе после сегодняшнего события? Мне не нравится, что за тобой ходят какие-то уголовники с фотографией Тамары.
– Мне тоже не нравится, – пожал плечами Григорий, – но я же не паникую. У вас есть все технические возможности купировать возможные проблемы. Я, например, загрузил «шпионами» этого Гнома по самую маковку. Теперь знаю все его маршруты, передвижения, где у него происходят контакты со своими корешами. Это не видеонаблюдение, аура не дает доскональной картины происходящего, но кое-что я смогу проанализировать.
– Молодец, что не растерялся, – вынужден был признать капитан. – Может, мне запретить выходить девушке на улицу некоторое время? Так мы выясним, кто именно является объектом слежки.
– Вы же не ее отец, чтобы запрещать, – буркнул парень.
– Не наглей, а то по шее получишь, – беззлобно ответил капитан. – Разберись сначала со своими призраками. В свои молодые годы ты что-то их много приобрел.
Возникла пауза, которую ловко заполнила Галина. Она тут же предложила мужчинам выпить чаю, пока готовится ужин. Никто не отказался, кроме Григория.
– Если ко мне больше нет вопросов, я пойду. Господин капитан, так я могу приглашать Тамару на прогулки? Поверьте мне, я в силах защитить не только себя, но и девушку. Ничего с ней не случится. Держать ее взаперти – не самый лучший способ.
– Антон, проводи гостя, – ничего не ответил на это Марченко. – Заодно проверь операторскую, что там снаружи.
Странное поведение начальника охраны озадачило Григория, пока он шел к своему дому. Марченко должен был категорически запретить Тамаре встречаться с Гришкой до выяснения обстоятельств, ограничить все ее передвижения по городу, а он не сказал ни «да», ни «нет». Словно переложил проблемы на плечи самого молодого волхва. Дескать, ты же рыцарь, вот и защищай. Но больше всего заинтриговала фотография. Как она попала в руки босяков? Григорий не был искушен в интригах аристократических кругов и почему-то наивно думал, что фото без разрешения родителей никак не должно попасть в чужие руки. Доступ к семейным архивам строго ограничен узким кругом людей… А еще признание Тамары, что в их дом вхож барон Китсер, сам патриарх рода. Разве это совпадение? Надо бы встретиться с Полозовым, но тот сам просил пока не искать с ним контакты.
Остановившись возле своих ворот, парень окинул взглядом улицу. Сейчас она была оживленной, как никогда. К соседским усадьбам подъезжали автомобили, из них выходили оживленные люди, о чем-то разговаривали. Неподалеку катаются подростки на велосипедах. Вон еще двое парней сидят неподалеку на скамейке и лузгают семечки. Оба в кепках, надвинутых на глаза, как будто не хотят, чтобы их видели. Ничего необычного, может, кто-то и пасет его. Вопрос – для чего? Возня, если рассуждать логически, должна исходить из ближайшего окружения Тамары. Именно те люди должны плавно подвести девушку к нему, чтобы между молодыми людьми завязались не только дружеские отношения. Да, пока они не в том возрасте, чтобы думать о чем-то другом.
«Вера в человечество дала трещину, – усмехнувшись, подумал Григорий, поражаясь глубине своей мысли. – Интересно, сама Тамара знает, что ее используют во взрослых играх?»
Зайдя во двор, плотно закрыл калитку, снова осмотрелся по сторонам, проверяя работоспособность «сигналок». Все они оказались в порядке. Никто не покушался на собственность Кондратия Ивановича. Так и должно быть в жизни. Тишина и спокойствие, а не эти непонятные игры.
Забежав домой, быстро переоделся в спортивную форму, крикнул маячившей на кухне работнице, что вернется через час. Хотелось проветриться, сбросить с себя накопившуюся негативную энергию (не магическую – с ней он успешно справлялся), выплеснуть злость на турнике. Вдруг вспомнил, что неподалеку от «Ориента» открылся спортклуб, где можно найти хороший спарринг по контактному бою. Купцы расстарались и пробили через своего главного представителя в городской Думе Белоярова молодежную секцию, куда теперь шлявшиеся по городу подростки направились скидывать свою агрессию. Бокс, борьба, тренажеры, руссбой в облегченном варианте – неплохое местечко, в общем-то. С Тамарой решил просто: если настойчиво начнет искать с ним встреч, надо постепенно ограждать себя от назойливого влияния соседей. Пока не узнает, чья она дочь, контакты ограничить. Дел хватает и без этого. Надо еще к деду Фролу заскочить. За прошлый год только три раза к нему приезжал, почерпнул много интересного, но дело дальше не пошло. Непорядок. К выездным соревнованиям еще подготовиться не мешало бы. Мало ли что запасной. Вдруг ситуация изменится.
Выскочив на улицу, он рванул в сторону стадиона и в тот момент, когда пробегал мимо любителей семечек, до сих пор сидящих на скамейке, нацепил на них «маячки». Вздумают за ним тащиться – он будет знать об этом.
Интуиция не подвела. Они проводили взглядом Гришку, но как только он исчез за поворотом, вскочили и быстрым шагом направились следом. Гришка особо не торопился, значительно сбавил бег и, ухмыляясь, считал информацию с новых топтунов. Один, кстати, оказался из тех, кто пытался на острове раскопать дверь. Не зря, значит, цеплял на искателей сокровищ метки. Пригодилось. А что здесь удивительного? Албазин – город не слишком большой, весь уголовный мир знает друг друга, начиная от верхушки и заканчивая мелочью, сявками, исполняющими простенькие поручения. В идеале надо бы всех их пометить, создать вроде личной базы, как у полиции. В любой момент нужная информация перед глазами будет.
На стадионе он с удовольствием позанимался на турнике, чувствуя, как хрустят мышцы от нагрузки, каменеют бицепсы и трицепсы, а из головы выветриваются ненужные мысли. Сделав пять подходов по двадцать раз, он немного походил по мягкой дорожке, восстанавливая дыхание, а сам разглядывал топтунов. Они примостились на невысокой противоположной трибуне и лениво продолжили щелкать семечки. Вроде бы смотрели, как пацаны гоняют мяч, а сами зыркали в сторону Григория. Хорошо бы их мысли прочесть, но до таких виртуозных высот он еще не добрался. Не умел, к сожалению.
Присоединившись к пацанам, сыграл в футбол минут двадцать, даже гол забил, который после долгих споров решили отменить. В офсайд залез, видите ли. Хлюзды малолетние!
Уходил со стадиона, когда зажглись уличные фонари. Шел не спеша, поглядывая на блестящие витрины магазинов, которые еще не закрылись. Большинство работали допоздна, и это было правильно. Основной поток покупателей приходился на конец рабочего дня, то есть не раньше семи вечера. И выручка начиналась именно с этого часа. Остановившись возле часового магазина, принадлежавшего роду Жилиных, он с любопытством поглядел на новинки, ожидая, когда топтуны подтянутся. Они ведь так и продолжали идти следом за Григорием.
Ускорившись, волхв оторвался вскоре от своих преследователей, но дальше идти не стал, а свернул в темную арку, попавшуюся на пути. Дождавшись, когда парни в кепках проскочат мимо, он пристроился к ним вслед и с ухмылкой шел до тех пор, пока ярко освещенная улица не осталась позади. Сейчас по правую сторону тянулся решетчатый забор усадьбы какого-то богатого купца, а за ним сразу начинались дворы многоэтажек, уходивших от Второй Купеческой перпендикулярно к ней в северном направлении.
– Не меня ищете? – громко спросил в спину топтунов Григорий.
Такой неожиданной реакции он не ожидал, привыкший к тому, что уличная шпана отличается крепкой нервной системой. Один из них подпрыгнул чуть ли не на метр вверх и с шумом влип в забор. Второй действовал предсказуемо. В руке щелкнула «выкидуха».
– Бл… ты кто такой? – выдохнул вооруженный ножом парень.
– Давай сразу выясним, зачем вы меня пасете, – миролюбиво произнес Григорий, уже закрыв себя «сферой». Рисковать он не хотел. – Какого черта ваши кореша целыми днями возле моего дома торчат, ходят следом? Могу и полицию вызвать.
– У тебя здоровья навалом, зема? Ты вали дальше, а мы сами по себе.
– Как дела у Гнома, братан? – с ухмылкой спросил Григорий.
Раздался шумный выдох. Вовка-Валет (это был именно он) как-то странно взглянул на высокого худощавого парня. Может, сейчас ему навтыкать? Сделать пару порезов, чтобы кровушка потекла. Хотя… Он наверняка уже защиту поставил. С такими драться – себя не уважать. Трусы, крысы аристократические, прикрываются своей магией.
– Откуда Гнома знаешь?
– Вместе на горшке сидели в детстве, – пошутил Григорий. – Я тебе конкретно вопрос задал: на хрена вы пасете меня? Ко мне какие претензии?
– А ты что так забздел? – ухмыльнулся Вовка-Валет, щелчком приподняв козырек кепки свободной рукой. – Наверное, защиту поставил, да?
– Ты как еврей, вопросом на вопрос отвечаешь. Короче, передай своим дружкам или пахану: увижу еще раз возле своего дома ваших сявок – пожалеете. Будете следом ходить – ноги переломаю. Задрали уже.
Что-то было не так в поведении уличной шпаны. Обычно они сразу ищут причину, чтобы жертва была морально подавлена и готова на все условия. Хорошо, что Григорий был настороже. Валет уже поворачивался, как бы давая понять, что уходит, но его рука, в которой была зажата «выкидуха», стремительно полетела вперед. Еще немного – и лезвие располосовало бы левую щеку Гришки. Настолько стремительно все произошло. На отработанных рефлексах волхв выставил ладонь перед собой, и активная защита сработала на замедление движения. Пальцы перехватывают кисть противника, вторая рука в противоходе бьет под локоть, что-то хрустит, и Валет с криком оседает на землю. Дальше следует мощный удар ногой в пах прыгнувшему на него напарнику Валета. Тот снова отлетает к забору, хекает, выпуская воздух из груди, – приложился неслабо, – и мгновенно получает тычок в горло. Оставив корчившихся от боли топтунов, Григорий перешагнул через них и спокойно направился домой. Никаких угрызений совести. Ему просто надоело, что возле него всегда кто-то постоянно крутится, чего-то хочет. Ярость, скрутившаяся в огненный ком, затаилась чуть выше солнечного сплетения, и потребовалось немало сил, чтобы сбросить энергию в пустоту Нави.
«Пусть приходят, – мрачно подумал Григорий, шагая по затихающим улицам. – Всех сломаю. Устрою в этом городе филиал преисподней. Тайны, вражда, чьи-то желания – все побоку. Надоело быть куклой, которой играют, а она ведь понимает, что от нее требуют».
Домой он вернулся в плохом настроении, не заметив даже, что попутно спалил новые «сигналки» Валентина, висящие над дорогой, призванные отслеживать любые перемещения посторонних лиц и их намерения. Сложная система, на которую волхв княжны Тамары потратил целый день, вспыхнула в ауре багровым пламенем и перестала существовать. Сгорела и часть личных «шпионов». Злость, бушевавшая по энергетическому контуру, внезапно куда-то исчезла, сменившись умиротворенностью. Остановившись как вкопанный, парень прислушался к себе. Кто-то серьезно подчищал прорехи в его ауре ласковыми и нежными прикосновениями. И в гостиную он зашел уже другим человеком. Поздоровался с Кондратием Ивановичем и с Богданом, которые терпеливо дожидались его прихода. Извинился за опоздание и сел за стол, немного озадаченный странным вмешательством в эмоциональную сферу.

Глава пятнадцатая

Астапов. Албазин, июнь 2009 
Последнюю неделю директор департамента сидел в своем кресле как на иголках. Бесконечные звонки из Петербурга по различным вопросам накаляли больше, чем криминальные новости Албазина. А ситуация сложилась не слишком благоприятная: в начале года Главное управление исправительных учреждений прислало подготовленные списки досрочно освобождаемых сидельцев и тех, кому вышел срок. Очень большой контингент освобожденных ожидался в трех губерниях: Иркутской, Забайкальской и Амурской. Это означало только одно: всплеск преступности в городах. Готовься ты к наплыву уголовников или не готовься – все одно, превентивные мероприятия принесут только разорение выделенного бюджета. Георгий Ефремович уже привычно махнул на это рукой, но для своего давнего осведомителя Фазана дал задание: сообщать ему о любом подозрительном шевелении в бандитских притонах и что оно может значить. Так и жил последние полгода.
А что же звонки? Они как раз волновали больше всего. По закрытой связи из МВД пришла шифрограмма, что один из членов высокородного семейства намерен посетить Албазин. Рекомендовалось содействовать любым действиям со стороны охраны этого лица или его самого. Имя не указывалось, но для контактов давался пароль, который мог сказать только тот, кто имел право допуска к секретным материалам и мог напрямую выходить на директора департамента. Именно этот момент озадачил Астапова. Что за игры ведет министерство? Что за человек прибудет в город? И как обеспечивать безопасность, если не дано прямых указаний? А всего лишь «содействие»?
Ответы на все эти вопросы появлялись не сразу. Но они постепенно складывались в картину, в которой не хватало некоторых деталей. Первый фрагмент появился несколько дней назад на утренней планерке, когда заслушивались доклады начальников районных управлений. Всплыла интересная информация о небольшом инциденте на перекрестке Моховой и Лазаревской улиц. Двойное столкновение представительской «Ладоги» и другого легкового автомобиля, причем зачинщиком выступил грузовой фургон, чудом не смяв эти машины в лепешку. Капитан Ежов, присутствовавший на месте аварии, в докладной записке указал, что в «Ладоге» находились несколько человек, кроме водителя: лейтенант Еремко, волхв Валентин Колодин и некая госпожа Тамара Суворова. Причем, что удивительно, лейтенант недавно приехал из Петербурга, где служил в охране великого князя Константина Михайловича. Также из столицы прибыли остальные пассажиры «Ладоги». Об этом капитану Ежову сказал лейтенант Еремко, попросив при этом содействие в помощи. Начальник районного отделения майор Зубатик даже не хотел докладывать о таком мелком происшествии Астапову, но, как оказалось, именно оно начало проливать свет на таинственных гостей. Впрочем, после произнесенного имени великого князя все стало ясно.
Астапову головной боли прибавилось. Как поступить? Охранять старшую дочь князя Константина, приставив к дому, где она проживает, постоянный пост? Но сверху дали четкие указания: ничто не должно привлечь внимания к сиятельному лицу. А это сиятельное лицо, как доложил майор Зинченко, было еще той прелестницей. Как еще стало известно, бывшая усадьба Кривошеева, сменившая своего хозяина за несколько месяцев до приезда княжны Тамары, превратилась в напичканный электроникой и магическими плетениями объект. Ни одна мышь не проскользнет. Разумная предосторожность, которую Астапов приветствовал. Но ему не давала покоя какая-то несуразность, неправильность в этом факте. Аристократы – что с них взять – могут себе позволить жить даже в шалаше в центре города. Их дело. Но чувство неправильности царапало, пока до Георгия не дошло, что на этой же улице неподалеку от усадьбы Кривошеева живет правнук Назарова, из-за которого уже третий год идет тайная и глубинная возня нескольких кланов. И второй кусок фрагмента лег в основу картины. Основательный такой, жирный, от которого Астапову стало плохо. Он не забыл, как моделировал с Полозовым ситуацию, в которой Китсеры или их хозяева попробуют подвести к молодому Назарову нужную девицу. Расчет на гормональное буйство парня был оправдан. Клюнет или нет – вопрос времени. Клюнет в любом случае.
Но Астапов никак не ожидал, что на самом деле великий князь Константин вмешается в игру. Это был высший уровень, на котором он, директор департамента полиции города Албазина, не имел права появляться. Головы здесь летят направо и налево, без разбора. А свою он не хотел терять. Астапов поступил проще. Он набрал номер Полозова и коротко сообщил, что к найденышу подводят объект. На что потайник также скупо ответил: уже знаю. И откуда, интересно?
В таком случае надо просто делать вид, что ничего не происходит, но при первом же удобном случае отослать Назарова к своему прадеду. Пусть патриарх сам с ним занимается и защищает. Если жив еще. Наверное, жив, иначе в «Имперских ведомостях» давно некролог бы тиснули. И в Сети обязательно прогнали пару строк.
Забрав пиджак с вешалки, Георгий вышел из кабинета, закрыл его на ключ и спустился вниз. Предупредил дежурного, что уезжает по делам на два-три часа. Свой мобильный в таких случаях он отключал. Переживут.
Он ехал на встречу с Фазаном. Необходимость разобраться в некоторых непонятных вещах, творящихся в городе, заставила его чуть раньше контрольного срока выйти на осведомителя и назначить рандеву на явочной квартире.
Ничего не изменилось, как и поведение Фазана. До приезда Астапова он успел выпить несколько кружек кофе и теперь, развалившись в кресле, смотрел какой-то фильм по телевизору.
– Сердечко не боишься посадить? – Георгий зашел в комнату, поморщился и распахнул окна в комнате, чтобы хоть как-то выветрить острый и пряный запах кофе.
– В моем положении бояться надо другого… – флегматично заметил Фазан. – Частенько по краю ходить стал. Слушай, начальник, может, на пенсию отправишь? Устал я. Жениться хочу, дом построить, детишек завести…
– Какие приятные желания, – Астапов зачем-то выглянул в окно, скорее, для того, чтобы снять с лица маску напряженности и озабоченности. – Вот найдешь мне сменщика, такого же, как ты сам, с печалью, но отпущу.
– Значит – нескоро, – констатировал Фазан, правильно поняв слова куратора.
Астапов отказался от предложенного кофе, сел в кресло напротив осведомителя, закинул ногу на ногу и кратко очертил сферу своих интересов:
– Мне нужны точные сведения и любые слухи, проверенные и даже сказанные по пьяни. По некоторым данным в городе появились авторитетные воры. Ясно, что они не просто так сюда заглянули. Заниматься с ними будет «уголовка», у меня другой интерес. О чем больше всего говорят? Какие приоритетные цели поставлены для братвы? Особенно важно узнать, были у паханов контакты с представителями аристократических кланов или нет? Если таковые случались, то каковы мотивы и цели?
– Ну, начальник, для одного человека это слишком много, – Фазан, внимательно выслушав Астапова, недовольным не выглядел. Просто цену себе набивал. Объемы информации действительно могли вызвать легкую оторопь. Осведомитель, пусть даже ловкий, без должной подготовки и разветвленной сети личных «кукушек» не сможет предоставить необходимые данные. Нужно учитывать и постоянную настороженность уголовной братии, не привыкшей распускать язык где попало.
– Так и я не с пустыми руками даю указания, – усмехнулся Астапов. – Впрочем, ты уже сейчас можешь начать меня радовать. Вижу, есть что сказать.
– Да несерьезно все это, – пожал плечами Фазан. – Какие-то странные телодвижения по городу, с ходу и не сообразишь. Обрывки, кончики, недомолвки… Слухи такие: с отсидки вышел Якут и в городе уже второй месяц сидит, носа не высовывает. «Кукушки» нашептали, что на него вышел какой-то волхв из большого клана. Частенько с ним встречается, о чем-то разговаривает. По описанию выходит, что это сам Хазарин. Это не утверждение, начальник, а мое предположение!
– Давай дальше, не отвлекайся, – сердце Астапова предательски засбоило. Опять Хазарин! Казалось, после истории с архивом он надолго исчезнет с горизонта, но, оказывается, волхв никуда не думал уходить. Все так же в городе крутится, чего-то ждет. Хотя, надо признать, последний с ним разговор обогатил директора департамента на очень приятную и солидную сумму на счетах.
– Угу. О чем базар – не скажу. Только после этого Якут стал подтягивать к себе ушлых ребят, с кем раньше работал. Самые отмороженные всегда при нем, никуда не лезут, затихарились. Мелкие поручения и задания выполняют приблатненные и сявки.
– Что именно? Какие задачи им поставлены?
– Будешь смеяться, начальник. Следят за какими-то богатенькими ребятишками. Может, похищение готовят. Опять же – предположение…
– Не выяснил, кто это такие?
– Нет. Единственная зацепка – что девчушка из приезжих. Недавно здесь появилась. А парень – местный.
– Так они не из одной семьи?
– Ни-ни. Дружат якобы. Любовь-морковь…
– Выясни. Что еще интересного из мира слухов?
– Из-за кордона ждут крупную партию «радуги». Это магический наркотик…
– Знаю, можешь не объяснять, – прервал его Астапов. – Когда, в каком месте?
– Через амурский выступ не полезут, а вот обходным маневром с востока могут проскользнуть… – Фазан с сожалением посмотрел на пустую кружку, в которой остался густой коричневый осадок. – Но часть партии пойдет в Албазин через тайгу. Что-то, возможно, по Амуру вверх пойдет, в Забайкалье, часть здесь осядет. Так что через месяц ждите гостей.
– Не беспокойся, встретим, – жестко ответил Георгий. – Меня чрезвычайно заинтересовали контакты Хазарина с Якутом. Очень заинтересовали. Постарайся выяснить мотивы такого теплого содружества.
– Да пакость готовят какую-то, – ухмыльнулся осведомитель. – Хазарин якобы уже запустил процесс подготовки, сам что-то натворил. Здесь я не смог ничего узнать. Все молчат как рыбы.
– Или ничего не знают. Хазарин мог и без уголовников справиться, – задумался Астапов.
– Верняк, – согласился Фазан. – Еще разговоры идут про какой-то клад. Но это больше среди пацанов уличных. Шнырь по кличке Кол трепался неделю назад, что на Монашьем острове отрыли вход в какое-то подземелье. Сам лично видел, божился. А потом вдруг резко забыл, что сам говорил об этом. Говорит только, что дверь замагичена, духи не дают разрешения открывать ее. Несет, в общем, бред.
– А дальше что?
– Дальше – ничего. Кто-то решил проверить, так ли это. Ничего не нашли. Весь остров обшарили. Кол теперь репутацию баклана словил. Сам виноват.
– Все может быть, – погружаться в размышления Астапов не стал. Потом подумает о странностях. – Меня больше всего волнуют отношения Хазарина с Якутом. Покопай в этом направлении.
– Постараюсь, – пробурчал Фазан. – Дело рискованное, стоит определенных затрат.
– У тебя всегда дела рискованные, – улыбнулся Астапов. – Хотя твоей интуиции доверять стоит. Когда речь заходит о компенсации, ты всегда приносишь мешок подарков. Я на тебя надеюсь.

По пути на службу он заехал в местную филармонию и по просьбе жены приобрел два билета на концерт местной оперной дивы. Культурный выход в массы намечался в воскресенье, но Астапов согласился на него скрепя сердце. Дел было невпроворот, и он собирался посвятить вечер важным бумагам и документам. Ладно, и так почти никуда в последние полгода не выходили. Надо снять напряженность в семейных отношениях. Служба не убежит.
Прибыв обратно в Департамент, первым делом вызвал к себе майора Зинченко, без пяти минут подполковника. Нужна была информация его сыскарей по некоторым зависшим делам, да и подсказать направление поисков нужно. Потом набрал номер барона Коломенцева.
– Здоров, Петрович, как сам? – проговорил он в трубку, услышав жизнерадостный голос волхва.
– С самого утра сижу и жду твоего звонка, веришь?
– Охотно верю. У тебя же чуйка развита отменно, – улыбнулся Астапов. – Да не сердись, есть дело к тебе. Сможешь сегодня к окончанию работы ко мне забежать? Только не говори, что далеко идти.
– Ладно, я на машине подъеду, – сдался Коломенцев. – Фрукты захватить?
– Намекаешь на успокоительные пятьдесят грамм? Конечно, приноси. Без толкача не разобраться. Давай, жду к шести.
В чем волхв всегда отличался в лучшую сторону – так это в пунктуальности. Как только Департамент опустел, и все сотрудники разошлись по домам, Коломенцев заглянул в кабинет с большим бумажным пакетом. По-хозяйски зашел, закрыл дверь и поставил ношу на стол. Астапов пожал ему руку.
– Давай, присаживайся. Вот тебе нож, настрогай закуски.
Сам достал бутылку французского коньяка с двумя хрустальными рюмками, разлил пахучую огненную жидкость.
– За нас! – произнес короткий спич волхв и первым опрокинул в себя коньяк. Закусил яблоком. – Это тебе презент французы поднесли, небось? Они же в прошлом году сюда небольшой делегацией приезжали? Обмен опытом, так сказать?
– Ага, были такие. В основном их интересовала работа провинциальных департаментов полиции. Они по Транссибу путешествовали от западных границ до Владивостока. Насыщенная, скажу тебе, у них жизнь была. Умотанные все, на лицах так и написано: когда эта пытка огромными территориями прекратится?
– Тем не менее коньячок-то остался, – заметил барон и кивнул на бутылку. – Это сколько же они ящиков с собой везли?
– Страшно представить, – засмеялся Астапов и налил по второй.
– Всякий раз, когда ты меня приглашаешь к себе, разговор идет о том странном деле, которое тянется с девяносто третьего года, – прищурившись, сказал Коломенцев. – Неужели до сих пор он не разрешен?
– Как видишь, периодически всплывают странности, которые запутывают дело.
– Что сейчас запуталось у тебя, Жора?
– Хочу узнать твое мнение. Что может быть общего у волхва и уголовника?
– Ничего не может быть кроме интереса первого ко второму, – уверенно произнес Коломенцев. – Это аксиома. Уголовник – расходный материал. Я еще ни разу не слышал, чтобы криминальные структуры выходили на волхвов с предложением о помощи. Вот наоборот сколько угодно. В семьдесят пятом году в Астрахани таким образом ликвидировали всю воровскую общину. Кланы Зотовых и Сураевых сцепились между собой за осетровый бизнес. Решили прибегнуть к помощи воров. Тех, если ты изучал этот случай, на Каспии тоже было валом, не меньше двух сотен боевиков и несколько слабеньких колдунов. Каждый стремился извлечь выгоду.
– Помню, изучали это дело в университете, – кивнул Астапов. – Точно, как-то не вспомнил сразу. Клан Сураевых лихо устранил всех конкурентов. Он, кстати, до сих пор является единственным поставщиком икры и осетра на императорский стол. Хотя енисейская рыбка ничуть не хуже.
– Она на экспорт идет, – успокоил его Коломенцев, ловко очищая мандарин от кожуры. – Не переживай за купцов и аристо. Все при делах. Я так понимаю, у нас в Албазине тоже намечается крупная зачистка?
– Нет, тут что-то другое. В городе Якут объявился. Все, как обычно. Догляд, контроль, чтобы лишний раз не шалил, – Астапов взял в руки бутылку и плеснул в рюмки. – А тут к нему Хазарин в гости пришел с каким-то деловым предложением.
– Хазарин? Точно?
– По косвенным данным – он. Я не уверен, конечно, но сердцем чую: он.
– Поставь внешнее наблюдение; рано или поздно срисуют.
– А если та встреча была единственной? Людей отрывать все равно придется. Понимаешь, я не должен этим заниматься, но старый долг висит на мне, и я, как начинающий сыскарь, землю рою носом. Оно мне надо?
– Дай задание молодым ребятам, пусть руку набивают, – посоветовал барон. – Тебе просто контроль над исполнением взять – и не дергаться. Есть версии, что хотят провернуть ребята?
– Версия? Похищение. У кого-то появилась дерзкая мысль подоить аристократов за счет детишек.
– Как тогда в эту картину вписывается Хазарин? Если это так, то сразу откидываем тех, у кого он служит. Ищем врагов клана. Очерчиваем круг жертв.
– Но ты же понимаешь, что нет никаких сигналов от людей, которых шантажируют. Все тихо и скромно, – Астапов покачал головой. – Опять себе придумываем проблемы. Может, подождать, когда где-нибудь стрельнет?
– Жора, ты директор уважаемого и ужасного Департамента полиции города Албазин, – едва ли не торжественно заявил Коломенцев. – Если произойдет какая-то неприятная история, ты можешь сначала снять стружку со своих подчиненных, а потом преподнести им Якута на золотом блюдечке. Дескать, осведомители не спят. Учитесь у старого волка, щенки. И ты в авторитете. Только не забудь сделать несколько фото уголовника с Хазарином. Пригодится для будущих пресс-конференций. Только сначала найди этого уголовника. У него, наверное, своего дома нет, по «малинам» разным бегает.
– Найдем, – уверенно ответил Астапов. – А если я тебя попрошу выделить для оперативного следствия двух стажеров? Им практика необходима?
– Все-то ты знаешь! – восхитился Коломенцев. – Ладно, завтра пришлю тебе двух всезнаек. Сам с ними мучайся. Только давай задания внятно, а то они не поймут, что ты от них хочешь.
Договорились, вместе вышли из Департамента и сели в свои машины. Вот теперь рабочий день закончился точно.

Глава шестнадцатая

Петербург, Зимний дворец, резиденция императора Александра IV Малый кабинет, июнь 2009 
– Я вас собрал, чтобы выслушать предложения по некоторым моментам во внешней и внутренней политике России в сложившейся ситуации… – Александр IV обвел взглядом сидящих за длинным столом, обитым темно-синим сукном, членов Малого Кабинета, всего шесть человек, которые обсуждали самые насущные и животрепещущие вопросы государства.
Среди этих людей были два брата императора, великие князья Константин и Михаил, начальник Генштаба генерал-лейтенант Токарев, начальник внешней разведки и контрразведки генерал Житин и глава Министерства внутренних дел с удивительно солнечной фамилией Радостный, а также первый заместитель главы Коллегии иерархов волхв Коростелев.
– Как вы уже знаете из разосланного мной накануне служебного циркуляра, особого внимания сейчас требует обстановка на Дальнем Востоке в связи с появлением в России большой партии наркотического вещества, которое тут же получило название «радуга», – император перевел дух и внимательно посмотрел на Радостного. Глава МВД тут же почувствовал себя неуютно под пронизывающими токами магических волн, исходящих от хозяина. – До сих пор я не получил исчерпывающего ответа, что это такое и какими последствиями грозит применение вещества. Мало того, я получил информацию, что энергетические кристаллы постараются доставить на нашу территорию несколькими потоками, чтобы максимально завалить крупные города этой гадостью. Афанасий Николаевич, я жду от вас ответа.
Радостный не стал вскакивать, зная регламент совещания. В Малом Кабинете все докладывали сидя, невзирая на ранги и чины. Он наклонил начавшую седеть голову над папкой с документами, раскрыл ее, переложил некоторые бумаги на стол и прокашлялся перед выступлением.
– Ваше величество! По достоверным данным, полученным из Департамента полиции Владивостока, магические кристаллы «радуга» начали поступать в Россию нелегальным путем из Японии. Рыболовецкие траулеры стараются сбыть продукт на Курилах, Сахалине и Камчатке. Именно оттуда шли первые партии кристаллов. Владивосток стал наводняться «радугой» гораздо позже, но как главный портовый город на Дальнем Востоке, один из первых ощутил последствия наркотика.
Радостный снова прокашлялся.
– Выявили каналы поставок, перекрыли их с помощью таможенников и пограничников. Но большая часть, успевшая разойтись по городу, то и дело всплывает в неожиданных местах. Распространители стараются не светиться, но мы постепенно выявляем схемы продажи и арестовываем продавцов.
– Меня интересует один вопрос: что это за гадость? Вы же подключали к расследованию волхвов? – видно было, что император не удовлетворен ответом. Все мероприятия, о которых доложил Радостный, и так должны были проведены без указаний из Петербурга.
– Так точно, ваше величество, волхвы работали с нами с самого начала. Проводили мероприятия по выявлению скрытых качеств «радуги». Как и говорили специалисты, кристаллы не приносят вреда, а всего лишь стимулируют мозговую активность, но в то же время вводят людей в какой-то необычный гипноз.
– Так ли это? – император посмотрел на иерарха Коростелева.
– Ошибки никакой, – подтвердил волхв. – Мы тестировали присланные нам кристаллы. Добровольные помощники на себе испытывали действие «радуги» и остались под большим впечатлением. Самое интересное, никаких побочных действий не наблюдалось. Люди «возвращались» из различных миров и рассказывали необычные истории, которые тщательно записывались.
– Зачем? – удивился Александр.
– Для тщательного разбора и анализа. Возможно, что в этих историях есть какие-то моменты, объединяющиеся в единую структуру. Может, нам удастся вычислить алгоритм действия через виртуальные образы, – иерарх отвечал уверенно, как и положено человеку, знающему свое дело. – Пока у нас мало информации и нет необходимой базы, чтобы сказать что-то дельное.
– Вы не боитесь за жизнь добровольцев? – задал резонный вопрос Константин Михайлович. – Что, если кто-то из них умрет? Реакцию общественности представляете?
– Каждый из них подписал бумаги об отказе от претензий в случае несчастного случая. Естественно, что материальное вознаграждение, как и компенсация за смерть добровольца, будет выплачено в полном объеме, – не моргнув глазом произнес Коростелев.
– И в какую сумму оценили героический подвиг исследователей? – любопытство сквозило в голосе Токарева.
– Тысяча рубликов за испытания и две тысячи родственникам умерших, не допусти, конечно, такого Творец.
– Однако! – не удержался начальник внешней разведки. – Неплохо у вас с финансовой составляющей!
– Держите меня в курсе дела! Докладывайте, как только появятся какие-то версии, – жестко произнес Александр. – Не хватало мне в империи этой гадости! Самуил Петрович! Вы уже дали своей агентуре выяснить, почему маньчжурские колдуны так тщательно законспирировали свои изыскания? Почему не делятся наработками?
– Так точно, ваше величество, – кивнул Житин. – Задание дано не только маньчжурской, но и китайской и японской агентуре. Но уже есть некоторые результаты. Оказывается, из канцелярии Цин Го дано секретное распоряжение все военные и гражданские лаборатории подключить к раскрытию тайны «радуги». Так что там не одни колдуны пыхтят над разгадкой. По косвенным данным, первые результаты уже появились, – Житин посмотрел на иерарха, слушавшего начальника внешней разведки с полузакрытыми глазами. – Агенты работают в этом направлении, и думаю, скоро мы сможем предоставить Коллегии некоторые версии.
– Будем весьма благодарны, – ответил Коростелев. – Но мне кажется, «радугу» запустили в массы с долгосрочной перспективой. Сразу мы не увидим результаты, а вот потом начнутся проблемы.
– Почему? – спросил Александр, открывая коробку с сигарами, этим самым давая сигнал к перекуру. Уходить никуда не стали, дымили прямо за столом.
– Не верю я в такое человеколюбие от наших коллег по ремеслу, – уже цинично усмехнулся иерарх. – «Радуга» начинает наводнять весь южноазиатский и дальневосточный регионы, причем одновременно, с разницей в несколько недель, а это может означать одно: ставка делается на длительное развитие событий. Никто не ждет, что запрограммированное событие должно произойти в определенный час.
– Вы к нам в Генштаб не хотите перейти? – засмеялся Токарев. – В аналитическом отделе есть вакансии. Нет, действительно, без шуток…
– Спасибо, Андрей Егорович, но меня ценят в Коллегии, – без улыбки ответил иерарх. – Но о вашем предложении я подумаю. У нас есть отличные молодые волхвы, которые не могут вписаться в структуру заведения. Но как аналитики они довольно сильны.
– Дайте мне их фамилии, посмотрим, – согласился Токарев.
– Значит, версий никаких, – прервал переговоры Александр, сбив пепел в хрустальную пепельницу. – Очень печально. Я этой ситуацией обеспокоен. Информация должна поступать ко мне оперативно… Дальше я хотел бы выслушать Андрея Егоровича. Вы подготовили для меня доклад, толковый и грамотный, но есть некоторые моменты. В частности, по Средней Азии. Стоит ли нам сокращать количество военных баз в течение десяти лет, как мы и планировали?
– Думаю, что пока повременим, – ответил начальник Генштаба. – Понятно, что это большая нагрузка на бюджет страны и лишний повод для англичан укусить нас за «эскалацию напряжения на Кавказе и в Средней Азии». Если бы экспедиционные корпуса британцев в Афганистане и в Персии перестали строить новые базы вдоль наших границ – никаких проблем. По данным разведки ситуация диаметрально противоположна заявлениям Королевского Кабинета.
Начальник внешней разведки кивнул, подтверждая свои слова, вернее, данные своих агентов.
– Чуть больше ста лет мы вынуждены соблюдать некие договоренности с британцами, – медленно произнес Александр, – не включаем весь Туркестан, Киргизию, Таджикистан в состав России. Подмандатные территории подобны чирью на заднице. Извините, господа, но так и есть. Болит, мешает, а гной выдавить рука не поднимается. Больно. Нужна нам Средняя Азия, как бы мы ни храбрились. Но в качестве имперских земель.
– Если бы наши предки решили вопрос об их присоединении в начале двадцатого века, когда были хорошие возможности, то и чирей не беспокоил, – подал голос Константин Михайлович. – Переселение избытка крестьян и фермеров из России в южные регионы смогло бы разбавить местное население, живущего по средневековым нравам. А сейчас начинать процесс интродукции – потеря денег и времени. Исламские государства гарантированно объявят нам войну.
– Соглашусь, – кивнул седеющей головой император. – Южное направление – самое горячее, и совершать там какие-то опасные эволюции мы не будем. Военные базы укреплены, осваивается новая техника, оружие. Самуил Петрович, я попрошу вас усилить агентурную работу среди населения. Меня беспокоит деятельность эмиссаров из Тегерана и Багдада. Если мы не можем влиять на экономику и общее развитие среднеазиатских стран, то хотя бы не допустить проникновения ваххабитских учений в этот регион.
– Слушаюсь, ваше величество, – ответил Житин.
– Хорошо, давайте галопом по Европам, – вздохнул Александр. – Слава Творцу, что там пока тихо и никто не покушается на незыблемость наших границ…
Дождавшись, когда участники Малого Кабинета покинут совещание, император устало откинулся на спинку кресла, помассировал голову, шею и негромко произнес, цепко глядя на молчавшего среднего брата:
– Рассказывай, Костя, что ты задумал? Зачем Тамару в Албазине спрятал? Это что за бзик с твоей стороны?
– Откуда ты… – начал Константин, но осекся.
– Император я или манекен, сидящий в кабинете? – усмехнулся царственный брат. – О твоих странных решениях я уже давно проинформирован и никак в толк не возьму: ты чего под веником шуршишь? Против меня что удумал?
Константин возмущенно вскинул голову и даже привстал, демонстрируя свои праведные эмоции. Но император был спокоен и заставил великого князя сесть на место.
– Глупости говоришь, Сашка, – буркнул брат. – Согласись, что комбинировать против тебя, посылая дочку к черту на кулички, не самая лучшая идея.
– А кто тебя знает? Ты же всегда любил заходить издалека. Колись давай. Что задумал? Или хочешь Тамару спрятать от кого-то? Я же все равно узнаю истину.
– Зачем тебе мои семейные тайны? – попробовал увильнуть Константин. – Я бы действительно не хотел распространяться по этому поводу…
– Ничего себе! – удивился Александр. – Дочь великого князя, моя племянница, исчезает из Петербурга и объявляется в приграничном Албазине! Вместе с ней часть твоей охраны и волхв! Ты совсем рехнулся, брат? У нас и так проблем выше крыши с этим придурком Цин Го; того гляди военный конфликт развяжут! Иностранные разведки по всем приамурским городам рыскают, что-то вынюхивают.
Александр вскочил, рывком раскрыл коробку и выдернул оттуда очередную сигару. Закурил. Широким, уверенным шагом дошел до окна и распахнул одну из широких створок. Стал смотреть куда-то вдаль.
– Когда мне доложили об отъезде Тамары, я сразу начал подозревать именно тебя в плохих намерениях. Будем честны: ты же всегда хотел манипулировать процессами в стране, прячась за моей спиной. Да и хрен бы с тобой – я нашел бы возможность нейтрализовать твои выходки. Каюсь, была мысль, что племянница станет некой разменной монетой в игре. Но ты ведь души не чаешь в Тамаре. Девушка умна, красива – чем не партия для какого-нибудь высокородного аристократа? Я даже фамилии знаю, готовые породниться с нами, и аплодирую тебе, что ты не поддаешься на их давление. Ибо не хрен их впускать в наш клан. Не заслужили.
– Стараюсь, – кисло улыбнулся великий князь.
– Мне пришлось изрядно потрудиться, чтобы понять истинный смысл твоих эволюций между мной и Мишкой. Ты же никому из нас душу не открываешь, о своих проблемах не говоришь….
– У меня нет проблем…
– Есть, Костя, есть, – густой ароматный дым частью ушел в открытое окно, а часть заползла в помещение. – Проблема в твоей дочери. Ты почему мне не сказал, что Тамара имеет потенциал Берегини?
«Какая сука сдала? – мелькнула быстрая мысль. – Здесь вариантов немного. Отто, немецкая рожа, вполне мог. Вон, как сморщился, когда узнал, кем станет дочка. Кто-то из иерархов мог приложить руку. Через них проходят все инициации. Или домашние языком чесали, где не надо. Проклятье! Как теперь выкручиваться?»
– Боялся ошибиться, – глухо произнес Константин Михайлович. – Сам же знаешь, какие плюсы и минусы несет такое открытие. Думаешь, я прыгал до потолка, узнав потенциал Тамары?
– Конечно, прыгал. Да, теперь тебе вдвойне трудно, – усмехнулся Александр. – Надо найти подходящую партию для дочери, да еще и с таким Даром, который позволит твоему роду занять стратегическую позицию в политических раскладах страны в долгосрочной перспективе.
– Саша… – начал было великий князь.
– Помолчи, а?! Думаешь, я не соображу, для чего ты затеял возню? Убираешь Тамару из светской жизни Петербурга, и знатные господа начинают толпами досаждать своими вопросами о странной ситуации в семье моего брата! Я уже в курсе, что ты в Албазине приглядел какого-то мощного носителя Дара. Можешь не говорить, все равно узнаю его имя. Пойми одно, Костя, я не могу допустить за своей спиной заговор, который разрушит страну! Не лезь ты в эту клоаку, не нужно поддаваться сладким речам! Трон я тебе не уступлю, потому что у меня есть три сына, и право престолонаследия еще никто не отменял. Или ты думаешь, что с помощью Берегини и иерарха Силы сможешь нагнуть меня или моих наследников?
– Ты о чем говоришь? – возмутился Константин. – Даже слушать тебя противно! Да, я нашел подходящего молодого человека с мощным потенциалом. А кто мне запрещает улучшить качество Дара у моих потомков? Я не иду против законов и традиций!
– Формально – нет, – спокойно ответил император, возвращаясь в свое кресло. – Я же не обвиняю тебя, а даю расклад, в котором ты можешь направить Силу своего рода против меня. Вот я и хочу спросить: ты на моей стороне или нет?
– На твоей, брат.
– Хорошо, я верю. Единственный момент, вызывающий недоумение. Если ты нашел подходящую партию для Тамары, почему не вызвал одаренного в столицу? Зачем такое громоздкое решение? Значит, есть чего бояться? Молчишь? А я боюсь за племянницу. Если иностранные резиденты пронюхают про нее, башку тебе сверну. Ты же понимаешь, что даешь дополнительный козырь в руки наших врагов. Шантаж, давление на Кабинет и требование каких-нибудь уступок, вплоть до территориальных. А Россия территориями не торгует. Запомнил? Повелеваю тебе вернуть дочку обратно. И можешь своего будущего зятя в Петербург забрать. Пристроим к общему делу, чтобы зря хлеб не ел. Ну, если только ты и в самом деле видишь его в этой почетной роли.
Константин Михайлович уже выходил из кабинета, когда услышал спокойный голос брата:
– Как зовут парня, ты можешь сказать?
– Нет, – покачал головой великий князь. – Извини, Саша, пока не могу. Слишком много непонятного творится вокруг его персоны.
– Ладно, ступай.
Император колюче посмотрел в спину Константина и, как только закрылась дверь, раздраженно оттолкнул от себя сигарную коробку. Снял с «базы» радиотелефон, набрал нужный номер, дождался вызова и бросил невидимому собеседнику:
– Предоставьте мне всю информацию по Назаровым. Да, по тем самым. Всех: родственников, побочные линии… По патриарху и по его прямым наследникам – особенно. «Вологодский отшельник» еще жив? Узнайте. В двадцать один ноль-ноль бумаги должны быть на моем столе. Все, действуйте.

Глава семнадцатая

Заглядывая в разные помещения, Григорий понял, что слишком рано прибежал в «Гладиатор» – в ту самую секцию, неподалеку от клуба. В гулких пустых залах крутились всего несколько человек. Кто-то занимался штангой, парочка пацанов оседлали тренажеры. На боксерском ринге в спарринге бились незнакомые Гришке ребята. Проскочив мимо, он направился в самый дальний, просторный зал, ради чего, собственно, сюда и заглянул. Именно здесь занимались руссбоем. Сегодня особенно хотелось подраться. Агрессия никуда не делась, она как лава под застывшей коркой магмы стремилась прорваться на поверхность. Загадкой оставалось вчерашнее чужое вмешательство в выравнивание его ауры. После недолгих раздумий он пришел к выводу, что это Тамара решила подлатать эмоциональный фон. Кстати, получилось неплохо, куда лучше, чем у Оли. Чувствовался опыт и мощь магического лечения. Надо потом поблагодарить соседку при случае.
– Здорово, Григорий! – Увидел его торчащую из дверей голову молодой мужчина в спортивных штанах и с голым торсом. Он ходил босиком по матам и что-то объяснял коренастому низкорослому незнакомцу, которому было лет сорок. Гришка успел его рассмотреть. Короткая стрижка, лоб покатый, лицо округлое, обветренное. Нос с легкой горбинкой, словно когда-то у человека был перелом, который неудачно сросся. Несмотря на массивную кость и мышечную массу, он двигался легко, по-кошачьи.
Парня-инструктора Григорий хорошо знал. Именно Василий был постоянным спарринг-партнером молодого волхва на площадке. А вот второй посетитель здесь никогда не появлялся. И точно. Инструктор махнул рукой.
– Заходи, чего торчишь, как морковка на грядке? Знакомься, Глеб Донской, офицер, пограничник, разведчик-пластун.
– Сколько много достоинств, – уважительно проговорил Григорий, нисколько не иронизируя. Подал руку и словно в тиски попал. Мужик сжал его кисть слегка, но и этого ощущения хватило понять: дядька серьезный. Ладонь что лопата против детского совочка.
– Бывший, Вася, бывший, – усмехнулся Донской.
– Такие спецы бывшими не бывают, – возразил инструктор. – Давай-ка, Гришка, скидывай свою обувку – и на ковер. Это тот самый парень, о котором я тебе рассказывал.
Это уже к Донскому.
– А где служили, Глеб? – поинтересовался Григорий.
– Будем на «ты». Дальний Восток. Хасан.
– О! Жаркое место! – кивнул парень. – Читал, что там постоянно провокации со стороны Китая идут.
– Да, согласен. Активизировались в последние годы наши соседи, – улыбнулся офицер. – Североамериканские ястребы решили отвлечь Россию от строительства военно-морской базы в Вонсане у наших корейских друзей. Думают, если желтолицые будут нам постоянно палки в колеса ставить, мы этот проект забросим на долгий срок. Ничего подобного. Сил и на китайцев хватит, и на янки.
– А как получилось, что ты стал бывшим? – Григорий быстро сбросил кроссовки и носки, ступил босыми ногами на холодную поверхность матов.
– Ранение, потом перевод в Хабаровск на штабную должность. Вернее, на инструкторскую. Преподавал навыки боя у курсантов.
– Ух ты! Какой стиль?
– Комбинированный. Мы, приверженцы такого боя, называем его «велес».
– Не слышал, – признался Григорий.
– Немудрено. Он строго ограничен в распространении. Впервые его обкатывать начали на каторгах и в спецлагерях, – Донской улыбнулся, увидев жадное любопытство в глазах молодого парня. – Принцип был такой: среди смертников выбирали добровольцев и предлагали провести бой с великолепно подготовленными бойцами-диверсантами, которые приезжали в лагеря только ради обкатки стиля. Условие ставили жесткое. Бой до смерти одного из противников. Победит зэк – ему тут же дают свободу и выбор, куда он хочет уехать из России. Подготовка, само собой, была. Кормили добровольцев очень хорошо: витамины, жиры, углеводы, протеин. Кому охота убивать доходягу? И тренировки, тренировки. Таким образом, система боя апробировалась в настоящих жестоких условиях. Ведь бойцам противостояли люди, которым нечего терять. Уголовники тоже имеют какие-то навыки боя в уличных или кабацких драках. Там не до благородства. В ход идут все подручные средства от вилки до ножки стула.
– А оружие давалось?
– Конечно, – пожал плечами Донской. – Можешь с ножом, с заточкой, с ломом. Кроме огнестрельного, конечно. Ситуация ставилась максимально приближенной к реальной. Да она и была реальной, черт возьми! «Велес» обкатывался не меньше пяти лет. Потом выпустили книгу с методиками. В служебное пользование.
– Потери среди диверсантов были?
– Я слышал, что кому-то из каторжан удалось получить загранпаспорт, – поморщился офицер. – Но это какой-то счастливчик, которому улыбнулась в тот день фортуна.
– Можно с тобой провести спарринг? – замер Гришка.
– А для чего я здесь? Ты же волхв, так?
– Да, но я не буду использовать плетения, честно.
– Верю, я сам в двухсторонке магией не балуюсь. Договорились, но контакт неполный. Еще не хватало тебя покалечить. Ты руссбой задействуешь?
– Тоже комбинирую, когда есть необходимость.
– Ладно, посмотрим. Ну что, начнем?
Василий от удовольствия потер руки и присел на скамейку. Взял в руки секундомер, висевший на прочном шнурке на его шее, поднял его вверх.
– Сколько минут?
– Давай пять, – подумав, решил Глеб.
«Да ну, шутит! – удивленно мелькнула мысль у Гришки. – Мы даже разогреться не успеем!»
– Начали! – подал сигнал инструктор.
Григорий не успел ничего понять, как оказался опрокинутым навзничь. Колено неприятно саднило. Странно, как умудрился пропустить удар. Он вскочил и перетекающим движением приблизился к Донскому. Офицера на месте не оказалось. Он тоже двигался, подобно волне, набегающей на берег. Единственное, что озадачило Гришку, так его тактика: Глеб вообще не пользовался блоками, не отбивал удары, направленные ему в лицо, в корпус или в ноги. Но двигался офицер постоянно, заставляя парня кружиться в поисках оптимального направления атаки. Затем резкое сближение, несильные удары в гортань, по почкам – они, вероятно, только имитировали сам удар, чем грозились серьезно нанести увечья. Боль все равно была настоящей. Гришка начал злиться. Принципы «велеса» были понятны, потому что нисколько не отличались от других стилей русского боя. Но что-то иное в движениях Донского не позволяло дотянуться до него.
Однако Гришка сумел сымитировать ложный удар в промежность, а сам костяшками пальцев приложился к виску офицера, тоже слегка придерживая мощь атаки. Инерция в любом случае принесет болевые ощущения. Голова Донского мотнулась в сторону, а сам он внезапно оказался за спиной парня и двойным – по почкам и в шею – завершил атаку. Мощные руки закрутили его тело и бросили на маты. Григорий полетел носом вперед, кувыркнулся, но встать ему не пришлось. Мощная кувалда кулака застыла перед его переносицей.
– Три минуты, – сказал Василий, щелкая кнопкой секундомера.
Донской протянул руку и помог встать парню.
– Уделал ты меня, – сконфузился Григорий.
– Заметь, я ни разу не дал тебе поблажек, – ответил Глеб, показывая кивком головы, что нужно присесть на скамейку. – Никаких скидок на разные весовые категории. Умеешь бить – дерись против любого противника. Единственное – болевым касанием указывал удар.
– Заметил. Неслабо прилетело.
– А ты как хотел? Хочу спросить еще: ты часто с блоками работаешь?
– Как и большинство из соперников, – Григорий пошевелил пальцами на ногах, внимательно всматриваясь в них. – С кем дерусь в спарринге, они всегда применяют блоки, а мне приходится под них подстраиваться, хотя я предпочел бы работать без них.
– Вот! – кивнул Донской с довольной улыбкой. – Это один из принципов «велеса»: бой без блоков.
– А еще какие принципы? – заинтересовался Василий.
– Полностью расслабляешься, входишь в состояние «волны».
– Точно! Мне так и показалось! – воскликнул Григорий.
– Почему именно так? Остановка в бою гарантированно принесет гибель. Потом – ноги. Ты движешься, словно танцуешь или пляшешь. Стойки не нужны, они ограничивают твои атаки, и противник может считать их направление. Касания противника допускаются только с целью отвести траекторию его удара в сторону и даже вывести из равновесия.
– Такие же принципы у славяно-горицкой борьбы! – заметил инструктор. – А они заложены в фундаменте руссбоя.
– Откуда пошли все разновидности русского стиля? – усмехнулся Донской. – Из глубины веков, от славяно-арийского воинского искусства, точнее, от ариев, передавших свои знания славянам. Русские – одни из немногих, кто получил основные знания и преобразовал их в различные компоненты борьбы. А западная модель боя – жалкий слепок от былого разнообразия. Вот и пытаются привить у себя принципы азиатских стилей, смоделировать то, что больше подходит под их мировоззрение. Не говорю, что так плохо. Каждому свое. Друидская система подготовки бойцов, например, зиждется на каких-то своих принципах, совмещенных с магическими искусствами. С ними и надо драться тем, кто владеет Силой и обычными способами ведения боя. Иначе не победить. Говорю же: у каждого направления есть свои достоинства и недостатки. Мы достаточно подробно изучаем и немецкую, и французскую школу рукопашного боя. Врага надо знать изнутри.
– То есть «велес» – наиболее жесткая система боя? – понял Григорий.
– Скорее всего, наиболее адаптированная к реалиям противоборства, – офицер кивнул согласно. – В воинском искусстве ариев, как говорили мне наставники, нет понятия «удар в голову или по корпусу». Ты же заметил, что я все время наносил удары по болевым точкам. Колено, основание черепа, почки. А ведь есть еще глаза, пах, голень. Туда врежешь – мало не покажется!
– Это все знают, – возразил Григорий.
– Но мало кто использует, – жестко ответил Глеб. – Поневоле пытаются внести в бой элементы красоты, забывая, что в первую очередь нужно нейтрализовать противника. Никто всерьез не воспринимает занятия как способ повысить свою выживаемость. Боевые стили превратились в экзотику, которую преподают на каждом углу. «Велес» – наука опасная. Расскажу тебе один случай: я после выпуска прибыл на погранзаставу, и вот почти сразу наряд на охрану. Несколько километров степной зоны в видимости озера Хасан и сопок. Самое поганое место. Слепые зоны, высокая трава – только собаки и могут взять след. Сушь кругом. Летом дело-то было. Дождей ждем, как манну небесную. Вот, значит, неторопливо идем вдоль контрольной полосы, смотрим по сторонам. Контрабандисты ведь тоже периодически порскают через границу, их надо уметь отличить от настоящего диверсанта. А то конфузы бывали: грохнут на линии какого-нибудь доходягу китайского, приняв его за вражеского агента, а потом столько жалоб из императорского двора «китайского дракона»! Любую нашу оплошность используют! Так вот, идем, на собачку посматриваем. А она начинает вести себя нехорошо. Рвется куда-то в сторону от границы. Мы соображаем, что Туз след нашел, но контрольная-то чиста! Вспашка не нарушена! Туз начинает забирать резко влево. Мы отпустили поводок – и за ним. Да, кроме меня в наряде был Сашка Охлопков – рядовой, и сержант Загоруйко, бывалый вояка, матерый мужик сам по себе, на вид – увалень из таежной глуши. Но рванули за собакой – будь здоров! Туз уже умчался куда-то вперед, скрылся между двумя сопками. А потом слышим визг! Порешили нашу собачку, подумалось мне. «Наряд! – приказываю я. – Приготовить оружие! Стрелять на поражение, если нарушитель вздумает сопротивляться».
– А разве диверсантов не брали в плен? – удивился Григорий.
– На хрена? – грубовато, но точно ответил Донской. – Негласный приказ: валить этих любителей шастать по нашей земле при любой возможности. Их все равно миллиард с лишним народу. Кормить еще… В общем, наткнулись мы на лежку. Почему они остановились в пяти километрах от границы и не пошли в глубь территории? Загадка. Может, только что увидели погоню, может, устали немного. Мы, как только влетели в небольшую лощину – мама родная! – их там пять штук здоровенных путешественников! И все такие мордатые, лоснящиеся! Где их так откормили? Туз лежит на боку, весь в крови. А эти уроды вытащили свои тесаки и скалятся. Убегать не собираются, решили в ножи взять. Я растерялся – первый наряд, как-никак! – и вместо того, чтобы скомандовать огонь на поражение, рванулся вперед. Даже забыл про Дар, которым мог сразу же нейтрализовать противника. Горячность никогда до добра не доводит, Гриша. Сразу понял, что китаезы работают по системе «дуаньда» или «гунань». Плотный контакт, минимум лишних движений, да еще с ножом умеют управляться. Не поверишь, но я никогда не видел до этого, что может сделать один человек без оружия, одними руками! Мой увалень сержант Загоруйко внезапно оказался впереди меня и за пару минут завалил всех диверсантов. Он убивал их одного за другим, молниеносно, без малейшей остановки, чтобы перевести дух. Не больше двух движений на человека! Страшно, поверь, когда смотришь на это первый раз!
«Что это было, сержант? – спросил я, отойдя от впечатления. – Как ты это сделал?»
Оказывается, сержант применил какую-то древнюю систему боя, ведущую свою историю из глубин веков. Умение драться передавалось в семье из поколения в поколение, и Загоруйко дал клятву никому не раскрывать секреты своего мастерства. Сколько он служил на границе, начальство ни разу не добилось от него согласия практиковать молодых ребят. Какое-то табу на распространение знания. Вот так. За несколько минут голыми руками убил матерых врагов. А ведь те были далеко не карикатурные бойцы.
– Как же ты тогда ознакомился с этой методикой, если твой сержант оказался таким принципиальным? – удивленно хмыкнул инструктор, увлеченно слушавший рассказ офицера.
– Помог случай. Один из моих знакомых долгое время служил в Особом отряде по спецподготовке, где готовили диверсантов для заброски в тылы вероятного противника. В случае войны они сразу же окажутся на той стороне… Так он мне и рассказал, как натаскивают бойцов на каторгах и в лагерях. И я понял, что именно такая система наиболее близка к древнему искусству ариев. Да, на этот счет даже написано несколько методических пособий для служебного пользования. Я стал осваивать ее и добился некоторых успехов. Только полное одобрение я мог получить у сержанта Загоруйко. К тому времени меня повысили в звании, поставили заместителем начальника погранзаставы. А сержант продолжал ходить вдоль границы. Решил я устроить с ним спарринг. Что сказать? Уступил я ему, но ненамного. Он потом меня долго пытал, кто учил меня по системе ариев? Я тогда и сказал ему, что существует «велес», и по этой системе обучают очень ограниченное число людей. Знание очень опасное, подтвердил Загоруйко, поэтому он категорически против его распространения среди гражданских. Кто-то, по его мнению, нарушил обет и решил выпустить знание к людям. Я не стал с ним спорить, потому что к тому времени достаточно изучил этот сложный вопрос. Кто-то талантливый просто адаптировал некоторые системы в одну, наиболее боеспособную и удачную. Заимствования всегда, зачастую, получаются необычным способом. Кстати, есть немало таких схожих систем. Вот, например, «сырсанат» у тюркских народов. Тоже в нем есть нечто схожее. А вообще, каждый бой, адаптированный под «велеса», своей главной задачей ставит как можно быстрее победить противника. Впрочем, я уже об этом говорил. Сержант признался, что его далекие предки состояли в касте воинов-ариев, защищавших свою землю. Только они имели право освоить тайну арийского рукопашного боя и нести через века силу пяти стихий.
– Тайный воинский Орден, – понятливо кивнул Григорий и глубоко задумался. В этом рассказе все опять упиралось в тайну ариев, только теперь появились не маги со своими мистериями, а воины. – Они были волхвами?
– Загоруйко магом не был, это точно, – рассмеялся Донской. – Я бы почувствовал его Дар.
– Дар редко дается простолюдинам, – пожал плечами Василий. – Поэтому боевые искусства обычного человека компенсируют его слабые стороны. Увы, но такова реальность.
– Не переживай так, – похлопал его по плечу офицер. – Я тоже свою Силу не использую, как-то забыл про нее. У меня рефлекторное включение мышц на опасность. Сразу бить на поражение начинаю.
– Это до тех пор, пока с сильным магом не встретишься, – возразил Григорий. – Ты сможешь меня научить «велесу»?
– У тебя совершенно другая система боя, которая будет мешать, – покачал головой Донской. – Понадобится долгое время, чтобы выбить ненужные рефлексы и поставить новые. Но совсем переучивать тебя не буду. Буду убирать блочные методы.
– Глеб согласился преподавать рукопашный бой в «Гладиаторе», – с гордостью произнес Василий. – Занятия начнутся с сентября.
– Я успею, – улыбнулся Донской. – Как у тебя со временем, Гриша? Сможешь приезжать ко мне?
– А куда? – Григорий уже готов был сейчас начать занятия. Настолько его увлекло желание разгадать тайну арийской йоги. Ведь такая система подготовки бойца больше всего походила на цельный сбалансированный комплекс физических практик.
– Я живу за городом, – пояснил офицер, – по западному шоссе. Поселок Золотые Пески. Местечко неплохое, от джалиндинских приисков далеко. Тихо, спокойно. Если осилишь три раза в неделю мотаться из города в мое небольшое имение, буду заниматься с тобой.
– На такси буду приезжать, – кивнул парень. – Никаких проблем не будет.
– Тогда первая тренировка через два дня, – подал ему руку Донской. – Жду.

Глава восемнадцатая

Состояние недоумения медленно переходило в фазу ярости. Подумать только, этот несносный Старицкий упорно молчит, телефон то ли отключен, то ли он сам игнорирует звонки. А через ауру вообще невозможно достучаться. Полная тишина. Словно заслон поставил от внешнего вмешательства. Тамара не понимала, почему произошел такой резкий поворот. Сам же набивался в друзья, но после той прогулки при упоминании Китсеров замкнулся в себе. Девушка ничего не понимала, а потом махнула рукой. Не хочет – пусть живет своей жизнью.
Оказалось, что не так легко отмахнуться. Вторую ночь подряд Тамара спала плохо, потому что какой-то голос все время нашептывал ей, что не стоит прерывать отношений с молодым человеком. Мальчишки – они такие. Выдумывают себе проблемы, а потом мучаются, не знают, как подойти к девушке, откровенно поговорить. Она силилась разглядеть лицо говорившего, но оно все время оставалось где-то на грани сна и реальности, в полутонах и переходах черного и белого. Но этот человек был реален, и его голос так знаком. Главный посыл оставался всегда один и тот же: не прекращать отношения с Григорием, подчинить себе его волю, дать ему увлечься романтикой встреч.
Раздраженная происходящим, княжна просыпалась и по нескольку минут сидела в постели растрепанная и злая. Потом шла в ванную комнату, приводила себя в порядок. Телефон молчал. Старицкий был чем-то увлечен и по-прежнему не выходил на контакт.
Прошлепав мягкими тапками по лестнице, спустилась вниз, хмуро ответила на приветствия попавшихся на ее пути Шубина и волхва, завернула на кухню. Хлопнулась на стул и стала ждать, когда Галина подаст ей чашку горячего кофе и свежие булочки с джемом.
– Опять кошмары? – сердобольно спросила женщина. – Может, попросить Валентина, чтобы через гипноз снял стресс?
– Глупости это все, – буркнула Тамара. – А где капитан Марченко?
– Тимофей в дежурной комнате, просматривает ночные камеры. Сейчас придет.
Она успела схомячить одну булочку, когда появился начальник охраны. Он пожелал доброго утра женской половине дома и с энтузиазмом присоединился к поеданию свежей выпечки. Тамара с завистью смотрела на его хорошее настроение, не понимая, почему у нее эмоциональный фон так подвержен перепадам в последние дни. Без общения со своим соседом ей становилось плохо. Может, ей действительно впихнули какую-то закодированную программу? Или сам Григорий постарался внушить ей, что без него девушке будет очень некомфортно? Гад! Оценивая объективно свои чувства, она призналась себе: до дружеских отношений, пусть и самых робких, им далековато. К Старицкому Тамара не испытывала теплых чувств, чтобы переживать настолько. Ну, обычный парень с переизбытком Силы, которую он растрачивает по пустякам. Перспективный волхв, будущий архимаг, как вспомнилось сейчас. Такого Коллегия иерархов не пропустит, обязательно возьмет на обучение. Был мальчик, и не стало его. В Петербурге хотя бы остался настоящий цвет аристократии, с которым не зазорно породниться. И папенька об этом хорошо знает. Да и Тамара не против такого варианта, если честно. Зачем ей углублять отношения с Григорием? Тем не менее она ведь отреагировала на его состояние тем вечером, когда Старицкий вернулся в свой дом с прогулки с перенасыщенной отрицательной энергией! Подлатала его ауру, пригладила вздыбленную «шерстку», чувствуя небывалое удовлетворение от своей заботы.
– Господин капитан, а что вы сказали Старицкому позавчера, когда я ушла отдыхать? – вдруг спросила она.
Марченко неопределенно пожал плечами, поставил чашку подальше от себя.
– Мне не нравится его прошлая жизнь, полная странных загадок, – признался он. – В свои шестнадцать лет он успел обзавестись целым ворохом проблем, о которых мы не знаем. Точнее сказать – у меня нет такой информации. Почему его так рьяно опекают маргинальные личности? Григорий просил разрешения встречаться с вами, Тамара Константиновна, а я в некоторых раздумьях. Не опасно ли ваше нахождение рядом со Старицким?
Странно, подумала Тамара, что Марченко находится в информационной изоляции. Предполагалось, что отец каким-то образом будет держать в курсе событий своего подчиненного, доверив ему жизнь дочери. Или начальник охраны просто играет на публике, а сам имеет точные инструкции? Кто мешает капитану попросить помощи у местной полиции?
– Если бы у мальчика было желание встречаться с Тамарой, он бы давно колотил ногой в ворота, – проворчала Галина, стоя у раскрытого окна. Чтобы занять свои руки, она полотенцем протирала и без того чистые тарелки. – Странно все это. То осаждал, как неприступную крепость, то теперь исчез.
– Он каждое утро куда-то убегает, – успокоил женщину Марченко. – И куда-то делись его «дружки». Как отрезало.
– Наверное, разобрался с ними с помощью кулаков, – фыркнула Тамара. – Подраться он любит – это заметно.
– Мне трудно принять решение, – сказал капитан, вставая. – Решайте сами, Тамара Константиновна: встречаться с ним или нет. Охрану я снимать не буду ни в коем случае. Галя, спасибо за булочки. Съел бы еще, но боюсь увлечься. Я буду в дежурной комнате. У вас есть план на сегодня? Выезд, визит к кому-либо?
– Боюсь, придется торчать в душном доме весь день, – проворчала девушка. – Единственный кавалер – и то куда-то сбежал. О, Небеса, как же мне скучно в этой дыре!
– Можно съездить на стрельбище, – капитан застрял в проеме двери. – Не ахти какое развлечение, но день можно пережить с наилучшим настроением.
– Подумаю, – сморщила носик девушка. – Не нравится мне из оружия лупить по мишеням. Я руками быстрее прибью кого-нибудь…
– Не сомневаюсь, – сделал легкий наклон головы Марченко и ушел, оставив сидеть княжну в раздумьях. Какая-то неправильность во всем происходящем заставляла нервничать по пустякам. Одни вопросы без ответов. Отец до сих пор не соизволил поговорить по закрытому каналу, словно опасается сказать лишнего. С Тимофеем – пожалуйста, чуть ли не каждый день указания дает. Почему мама тоже молчит? Катька, наверное, всю плешь проела родителям, требуя видеоконференции. Она такая, мертвого поднимет и заставит его станцевать на крышке гроба. Поневоле закрадывается мысль, что в Петербурге что-то намечается. Но здесь логические измышления вступают в противоречия. Зачем тогда упекать старшую дочь в Албазин? Мест мало в России поближе к столице? Есть же спокойные уголки в той же Риге или в Курляндской губернии, где у семейства Меншиковых прекрасная дача. Вот этого, хоть убей, Тамара понять не могла.
Мысли опять переметнулись к Старицкому. Почему он так отреагировал на фамилию Китсеров? Где собака зарыта? Девушка никак не могла провести ниточку от одного события к другому. Сплошные лохмотья и обрывки. Еще сны эти, шепчущие одно и то же. Просто толкают к определенным действиям.
– Как ты смотришь на то, чтобы прогуляться по магазинам? – вдруг спросила Галина, видя, как мучается в раздумьях девушка. – Самый лучший способ развеяться и развлечься – потратить кучу денег на ненужные покупки! Вот увидишь – хандра сразу пройдет.
– Ты у меня, как всегда, найдешь наилучший способ! – улыбнулась Тамара. – Тогда иду одеваться. Предупреди Тимофея, чтобы готовил машину.

* * *

Марченко с удивлением заметил, что в дежурной комнате слишком людно. Вся оперативная группа находилась здесь, толкалась возле монитора и обсуждала какие-то новости, не обращая внимания на съежившегося охранника, которому подобное собрание мешало работать. Шубин, Еремко и волхв отошли от него только после внушительного покашливания капитана.
– Кто-нибудь мне скажет, что здесь происходит? – оглядев команду, строго спросил Марченко. – Лейтенант Шубин, доклад.
– Внешний пост доставил фотографии, – сказал помощник. – Рано утром после смены. Кажется, ситуация начинает выползать из тумана.
– И что там начало выползать? – усмехнулся Марченко, подходя к столу с аппаратурой. – Давай, показывай, что нащелкал наш агент.
Оператор шустро нашел нужную папку и открыл ее. Капитан похлопал его по плечу, предлагая уступить место начальству, сам сел за монитор и несколько минут открывал файлы, с каждым разом мрачнея все больше и больше. Потом вернулся к некоторым фото и внимательно стал рассматривать персонажей, попавших в объектив.
– Что мы имеем? – спросил капитан. – Имеем нехорошую активность. Не меньше восьми мужчин определенного возраста с физиономиями, которые просятся в картотеку сыскной полиции, засветились возле дома с нашими дорогими клиентами. Проверили по базе?
– Так точно, – ответил дежурный. – Трое точно числятся, рецидивисты. Но не в розыске. Отсидели свое. Остальные – мелкая шушера. Полагаю, уличные бегунки. Долго не задерживались. Обратите внимание на время прихода-ухода. Не больше получаса. А вот другие задерживались подольше.
– Господин в деловом костюме… – Фото с указанным мужчиной застыло на экране. – Шляпа закрывает лицо. Совсем не гопник или имеет привычку хорошо одеваться. Кто это?
– Не идентифицирован, – ответил оператор.
– Значит, зашевелились уголовнички. Интересно, как это совпадает со снятием их топтунов? Старицкий спокойно ходит где-то целыми днями, за ним слежки не замечено. Не понимаю… Придется обращаться за помощью к хозяевам. Вот что, Валентин, поедешь со мной. Антон, поведешь «рено-соболь». Охрана пусть остается под руководством Еремко. «Ладога-кросс» занята княжной и парой крепких ребят. Мое личное распоряжение. Собрались по магазинам. Господин волхв, не надо делать такое страшное лицо! Ничего с ней не случится, пока она держится на расстоянии от Старицкого.
Через двадцать минут после отъезда княжны из ворот особняка выехал второй автомобиль и направился в противоположную сторону. Вскоре он аккуратно заехал на внешнюю стоянку Департамента полиции. Шубин остался за рулем, а начальник охраны княжны и волхв поднялись по лестнице из красного гранита. Возле турникета их остановили и долго выясняли, кто они такие, к кому идут. Еще десять минут понадобилось, чтобы согласовать визит с Астаповым, и только после этого они, наконец, вошли в его кабинет.
Директор Департамента уже начал привыкать к визитам господ из Петербурга. Он поздоровался с ними, показал на диван, чтобы те присаживались, а сам утвердился за своим массивным столом.
– Чем могу быть полезен в этот раз? – поинтересовался он.
– У нас появились кое-какие данные, которые объясняют странности вокруг некой персоны, – витиевато произнес Марченко, но директор поморщился.
– Давайте без эзопова языка, господин капитан. Говорите прямо. Здесь нет подслушивающих устройств. Вы в прошлый свой визит сразу раскрыли все карты. Княжна Меншикова находится с долгосрочным визитом в Албазине. Вы являетесь ответственным за ее безопасность. С некоторых пор у вас появилось подозрение, что за ней следят маргинальные личности из криминальных слоев. Это так?
– Все точно, господин директор, – кивнул Марченко. – Мы выявили штаб-квартиру подозреваемых лиц, благодаря молодому человеку, живущему неподалеку от нас. Он сумел нацепить «маячки» на топтунов, которые и привели к бандитскому гнезду. Я поставил там своего сотрудника, и в течение суток мы получили неплохие результаты.
Капитан положил перед Астаповым пухлый конверт со свежими фотографиями. Георгий тщательно просмотрел их в полном молчании, но в одном месте хмыкнул.
– Надо же, все-таки подозрения оправдались, – сказал он, откладывая снимки в сторону. – Вынужден предупредить вас: затевается что-то непонятное и неприятное. Заметьте: не говорю «серьезное», потому что не улавливаю логики поведения и некоторых смыслов. А главное: зачем? Вы что-то скрываете от меня? Могу заверить: каждое ваше слово останется здесь и не достигнет чужих ушей. Я постараюсь как следует завуалировать историю. Будете говорить, господа?
Марченко переглянулся с Валентином, и волхв только развел руками, словно этим жестом перекладывая ответственность на своего начальника.
– Хорошо, я постараюсь расшифровать пасьянс, но предупреждаю, что сам многого не знаю, – согласился капитан. – Тем более некоторые полномочия мне даны самим великим князем. Итак, истинную цель визита княжны Тамары я не знаю. Мною получены инструкции: проследить за господином Старицким, и для этого задолго до нашего приезда был куплен дом купца Кривошеева. Почему именно этот молодой человек заинтересовал Константина Михайловича? Не знаю. Великий князь дал единственную подсказку: Старицкий входит в сферу интересов клана Меншиковых. Каким образом осуществить его привязку? Я могу только догадываться. Предложить службу перспективному волхву – наиболее лучший и читаемый вариант.
– Возможно, – кивнул Астапов. – Но вы, наверное, знаете больше про этого мальчика?
– Немного, – Марченко не стал мяться. – Нам доподлинно известно, что под фамилией Старицкого скрывается некий Назаров, правнук подполковника Назарова Анатолия Архиповича, на данный момент являющегося патриархом рода. Имя мальчишки, к сожалению, не выявили. Каковы были причины прикрываться чужим именем, мы не знаем. Но великий князь, прекрасно осведомленный о былых подвигах подполковника Назарова, решил взять на себя заботу о молодом человеке.
«Ой ли? Какая изящная выдумка! – изумленно подумал Астапов, стараясь, чтобы ни один мускул не дрогнул на его бесстрастном лице. – Чем дальше мы погружаемся в трясину, тем интереснее находки».
Марченко истолковал молчание Астапова по-своему. Продолжал спокойно:
– Сами понимаете, что в таком случае действовать надо аккуратно. Патриарх Назаров даже не знает, что у него есть правнук. Если сообщить ему, сердце человека может не выдержать. Да и в любом случае – будем откровенны и циничны – ему осталось мало времени. Пусть все идет так, как идет. Мальчика возьмут под опеку, дадут достойное образование, выведут в люди. Под родовым гербом Константина Михайловича это будет очень легко.
– А как же родовое поместье Назаровых? Или все богатства, накопленные кланом за столько лет, предприятия, акции, банки?
– Не имею полномочий по этому вопросу, – парировал Марченко. – Я обрисовал вам перспективы, а важное дело мы даже не обсуждаем.
– Но ведь чем-то был вызван интерес великого князя к мальчику? Не просто же так он решил присмотреться к безызвестному перспективному волхву? Кто или что подтолкнуло его на решительные действия?
– Мотивы мне неизвестны, – твердо ответил Марченко, – извините, господин директор. Вы, кажется, нашли на фотографиях что-то интересное. Поделитесь секретом?
– Почему нет? – Георгий поднял снимок так, чтобы петербургские гости хорошо видели его. – Вот этот человек, тщательно скрывающий лицо под шляпой, вам известен?
– Нет, – хором ответили посетители, как прилежные ученики.
– Это – некто Ломакин Евгений Сидорович, известный в магических кругах под кличкой Хазарин. Волхв-огневик.
Валентин едва сдержался, чтобы непроизвольно не выдать какую-нибудь тираду. Ему ли не знать, что это за человек! Встречаться, правда, с ним не приходилось, но кое-что семейный волхв о Ломакине знал. Служит Китсерам и, следовательно, подчиняется великому князю Константину. И какого дьявола его понесло на квартиру уголовника? Что задумали в Петербурге? Ведь никаких пояснений по Хазарину не давалось! О нем вообще никто не упоминал! Валентин Колодин слыл мужиком умным и рассудительным, а еще умевшим читать между строк. Новая вводная с упоминанием Ломакина сразу меняла позицию фигур. Самое главное и неприятное: истинную цель хозяин скрывал, доверяя не приближенным, а Китсерам, игравшим, вероятнее всего, главную роль.
– Вы его знаете? – обратился Астапов к Валентину, заметив странную реакцию волхва.
– Нет, встречаться не приходилось, но кое-что слышал о нем, – непринужденно ответил волхв, сохраняя непроницаемое лицо. Играть – так играть. – Человек весьма неприятный, опасный для врагов, как и все маги на земле.
Валентин скупо улыбнулся, как будто показывая, что любит шутить.
– Хорошо, тогда ближе к делу… – Георгий подобрал снимки и сложил в аккуратную стопку. – Мы имеем странное пересечение интересов нескольких групп людей. С одной стороны, группа княжны, с другой – Хазарин и его помощники из уголовников, и особняком стоит Старицкий… Позвольте, буду называть его так, господа! По своим каналам я получил интересную информацию, что в преступных кругах готовится то ли покушение, то ли захват заложника из аристократов. В этом деле фигурируют имена Хазарина и Якута. Якут – уголовник-рецидивист. Получается, что объектом разработки будет княжна Тамара.
Марченко насупился. Ему вообще захотелось как следует напиться и плюнуть на все происходящее. Пусть сам великий князь манипулирует своей старшей дочерью, если хочет добиться каких-то преференций от тайных интриг. «Получается, что вся суета вокруг Тамары и мальчишки направлена, в первую очередь, на благо самой девушки! Ни хрена себе, пришел к мысли! – оторопело подумал капитан. – Башку не потерять бы от таких версий!»
– Почему вы замолчали, господин капитан? – Астапов с любопытством смотрел на мнущегося Марченко и, как опытный сыскарь, догадывался о профессиональных тайнах офицера. Не хочет выкладывать свои соображения – значит, имеет на то причину. До той поры, пока петух не клюнет в известное место…
– Меня в этой истории очень напрягает участие господина Ломакина, – признался Марченко. – Зачем он контактирует с уголовником?
– Может, это личные отношения, не влияющие на службу Китсерам? – пожал плечами Астапов. – Волхвы иногда прибегают к помощи бандитов, и такие связи всегда плохо оканчивались для последних. Не переживайте, с Якутом произойдет нечто нехорошее.
– Да, но в предстоящих событиях ему отведена какая-то роль, – возразил Валентин. – Хотелось бы, чтобы полиция отследила передвижения людей Якута. Мы переживаем за Тамару Константиновну.
– Подозреваю, что с ней ничего не случится, – спокойно ответил Астапов. – Вся возня направлена на Старицкого. Сдается мне, великий князь кое-что скрывает от вас.
– Имеет на это причины, – поднял голову Марченко. – Мы не можем обвинять князя Константина в каких-то странных играх.
– Мы и не обвиняем, упаси нас делать неверные выводы, – Астапову надоело терять время. Ему уже стало понятно, откуда дует ветер и что за фигуры расставлены на доске. Ему, признаться, надоел этот бессмысленный разговор. Если бы представители княжны пришли с дельными предложениями, то и помощь была существенной. А так… Одни недомолвки, версии, идеи. Зачем? Одна рука играет с другой, пытаясь обмануть. Ясно же: девушка станет приманкой для молодого Назарова, войдет в его доверие, влюбит в себя и как результат – парень окажется привязанным к клану. Вариант, о котором Астапов знал давно, оказался прост, как мычание коровы. Он сейчас и разыгрывается.
Георгий не знал характер Тамары Меншиковой, по матери – Суворовой, и строил логические цепочки, исходя из тех источников, которые ему предоставили Марченко и Валентин. Проще говоря, они вообще не дали никакой информации по девушке. Астапову пришлось прибегнуть к субъективному анализу поведения молодой барышни. А он состоял только из одного постулата: Тамара Меншикова обязательно закружит голову парню и заставит его принять предложение перейти в клан великого князя. Директор Департамента упустил еще одну немаловажную деталь в своих размышлениях: участие вторых и третьих лиц в намечающихся событиях. А они как раз и могли сыграть свою роль в будущем.

Глава девятнадцатая

Гонять такси до Золотых Песков оказалось делом недешевым. Водитель по счетчику взял с Григория три рубля с полтиной и предупредил, что обратный путь для него выйдет гораздо дороже.
– Почему? – озадачился парень, машинально ощупав карман, в котором завалялись последние пять рублей.
– До поселка такси пойдет порожним, – пояснил водитель и усмехнулся. – Дам тебе совет. Если заказываешь кабриолет, сразу оговаривай условия с диспетчером. Ну, например, туда и обратно на одного клиента. Заплатишь чуть дороже, но в конечном итоге выиграешь пару-тройку рублей.
– Спасибо, – благодарно кивнул Григорий. – Я ведь не ездил еще так далеко от города.
Машина ушла, отчаянно пыля по гравийке. Основная трасса, ведущая на Джалинду, была чуть в стороне, и поселок расположился между двух живописных сопок, поросших хвойным лесом, вытянувшись в двойную ниточку кирпичных нарядных домов. Гришка сам попросил не заезжать в поселок, чтобы как следует рассмотреть Пески. Судя по всему, здесь проживали не совсем зажиточные граждане, судя по скромным, но аккуратным строениям под разноцветными черепичными крышами. Поселок электрифицирован, единственная улица разрезана асфальтированной дорогой, в каждом дворе густые насаждения садовых растений, а кое-кто решил не спиливать деревья, чтобы возле домов высились огромные стволы то пихты, то лиственницы. Сверху все это выглядело нарядно.
Спустившись с обочины, Гришка упругим быстрым шагом дошел до поселка и спросил у первой встречной женщины, где проживает Донской. Его здесь хорошо знали, поэтому сложностей в поиске его дома не возникло.
Глеб словно ждал его. Гришка только успел нажать на кнопку звонка, размещенную на калитке, как она сразу распахнулась.
– Давай, заходи! Где ты пропал? Полчаса назад выехал – до сих пор не появился. Заблудились, что ли?
Григорий с любопытством осмотрел двор. Донской устроился основательно. Большой гаражный бокс на две минимум машины, неподалеку от него спортивная площадка с различными простенькими тренажерами под открытым небом, чуть дальше – огород. К дому ведет дорожка, выложенная ребристой темно-красной плиткой. В самом дальнем углу рубленная из кругляка банька. На ее крыше развалился огромный рыжий котяра и настороженно смотрел на пришельца.
– Давай в дом, – толкнул его в спину Глеб. – Еще насмотришься. Сейчас чай попьем, а потом начнем занятия.
Поднявшись по лестнице, Гришка оказался на основательно утепленной веранде из такого же кругляка. Широкие оконные рамы сдвинуты в стороны, давая доступ свежему летнему воздуху. Зимой, конечно, они будут закрыты наглухо, создавая комфортную температуру для хранения различных солений и варений. Вон и шкафы для этого поставлены в дальнем углу.
– Знакомься, Марина, это тот самый юноша, о котором все уши прожужжал Васька, – сказал Глеб, снова подталкивая Григория в спину, чтобы тот не стоял пнем на пороге. – А это моя жена.
Красивая молодая женщина в легком сарафане поднялась из-за стола, за которым или читала, или разгадывала кроссворд. Ее толстая пшеничная коса была закручена в толстый жгут и заколота на затылке, а васильковые глаза с доброжелательностью смотрели на гостя.
– Григорий, – откашлялся парень и слегка кивнул головой.
– Марина, – с едва заметной улыбкой ответила хозяйка. – Проходи, Гриша, к столу. Все уже готово, только вас ждала.
И тут же, как по заказу, на столе появились свежие лепешки с земляничным вареньем, а перед Григорием поставили приличных размеров кружку с чаем.
– А как же тренировка? – опасливо покосился на груду пышущей жаром выпечки.
– Не переживай, – Глеб кивнул жене. – Ничего страшного не случится. Пока ты будешь разминаться, я в паре с Мариной отработаю некоторые элементы. Ешь, не смотри на лепешки, как на врагов отечества.
Пока пили чай, Григорий отвечал на вопросы Марины, скупо рассказал свою легенду, словно вросшую в его жизнь естественным образом, даже ни разу не запнулся. Удивительно, но после этого она слегка взлохматила ему вихры и сказала с уверенностью:
– У тебя все будет хорошо. Только не хорони свои способности, двигайся вперед.
– Откуда такая уверенность? – усмехнулся Гришка.
– Марина – это мощный чувствительный радар, – засмеялся Донской. – Она тебя учуяла задолго до того, как ты выехал сюда. Вот почему я удивился, что тебя до сих пор нет.
– А как же вы меня учуяли, если ни разу не видели в жизни, не знаете мою ауру?
– «Ты», – поправила красавица. – Давай уж по-семейному. Раз с Глебом общаешься таким образом – и я согласна… Я твою ауру воссоздала на основе воспоминаний мужа. Он после вашей встречи все подробно рассказал, и для меня не составило труда сконструировать виртуальный слепок ментального поля. Все просто. Для меня – просто, – Марина улыбнулась.
– Здорово, – восхитился Гришка. – Ни разу не слышал о таких способностях.
– Глебушка, как тебе ученик?
– Странная система подготовки, – признался Донской и положил руку на запястье жены. – Много стилей, подстроенных под боевую составляющую. Не скажу, что такая методика плоха, но забивает врожденные качества.
– У меня были отличные учителя, – почему-то обиделся Гришка. – И ни разу мои навыки не подводили.
Хозяева рассмеялись, переглядываясь между собой.
– Не нужно так реагировать, – мягко сказал Донской. – Я ведь говорю о своих ощущениях. В тебе еще есть потенциал, еще можно спасти то, что не угробили комбинированные методики.
– «Велес» – не панацея, – сумничал Гришка.
– Согласен. Только кто сказал, что я с тобой «велесом» буду заниматься? Что? Удивил я тебя? Ты знаешь, что такое «жива» или «коловрат»? Вот истинная ведическая бойцовская система. По ней и будем заниматься. По сути, все эти «спасы», «ратиборы», «велесы» – суть одной методики, отголоски ушедших знаний.
– Выходит, что ты обладаешь всем комплексом знаний? – насел на него парень. – Или у тебя был такой учитель?
– Был учитель, и не один, – признался Донской. – Они многое мне дали. А сержант Загоруйко только подтвердил правильность выбора. «Коловрат» прекрасно подходит для боевых волхвов, к которым относишься и ты. Работая со стихиями, мы подключаемся к информационному полю Земли и Космоса, интуитивно воздействуя на их структуры и получая взамен мощный энергопотенциал. Древнеарийское воинское искусство черпало свои силы из потенциала стихий земли, огня, воздуха и воды. А пятая сила – наш Космос. Кстати, я только сейчас понял, что за стиль боя ты предпочитаешь. Так работают потайники. Есть характерные моменты. Учитель твой из Тайного Двора?
– Можно об этом не говорить? – попросил Григорий.
Донской пожал плечами.
– Не говори. Я и так все вижу.
– А ты сам используешь Силу во время боя? – чтобы свернуть с опасной темы, спросил парень. – Или только надеешься на «коловрат»?
– Использовал, не без этого. Волхв использует потенциал всех стихий, как и боец «коловрата». Огонь – быстрота и агрессия. Дает мощную ударную технику боя. Бьешь из любого положения, всеми частями тела. Удары невидимы и молниеносны. Скрутка и раскрутка тела, возможность уйти с линии атаки и оказаться у противника за спиной…
Донской посмотрел на жену, словно прося прощения за лекцию во время чаепития. Марина только прикрыла на мгновение глаза, как будто дозволяя просветить нового ученика.
– С помощью стихии земли можно работать с вытянутыми вперед руками. Удары одиночные, сильные, проникающие. Так волхв плетет свои руны для динамичной атаки или защиты. Нужно использовать захваты и броски, – Донской словно читал по раскрытой книге. – Работа в партере и лежа тоже входит в эту форму, как и приемы освобождения от захвата и удушающие приемы.
– Да, так и есть, – подтвердил Гришка. – Сходство боевого искусства с магией я давно заметил, думал – случайность. Частенько пользуюсь комбинациями.
– На то и дана тебе Сила, чтобы импровизировать, – усмехнулся Глеб и продолжил: – Воздушная стихия напоминает движения в айкидо. Только разница в том, что в айкидо используются одни броски, а «коловрат» выдвигает на первое место ударную технику. Бросок всегда вторичен, и он не является главным. Стихия воды требует мощной работы плеч. Все движения длинные, на вытянутых руках. Ноги мало используются, только в крайнем случае. Ну, а Космос объединяет все техники. Движения одной плавно перетекают в движения другой. Для тебя это будет несложно. Базовые навыки есть, только надо отказаться от блоков. Блок только тормозит движение, заставляет вести бой по желанию противника.
Отставной офицер внимательно посмотрел на развесившего уши Григория и со странными интонациями произнес:
– Как-то странно, что тебе не дали базовых знаний по совмещению стихий в магическом и боевом контексте. Обычно, если потенциал новика определяется учителем-архимагом, он сразу направляет его возможности в нужном направлении. Господин Борисов готовит тебя по какому направлению?
– Боевая и прикладная магия.
– Вот как? – удивилась Марина. – Насколько мне известно, в направлении прикладной магии работают потенциальные иерархи.
– Так мне все время твердят, что во мне сильный потенциал, – Гришка сцапал еще одну лепешку, уже совершенно освоившись среди новых друзей. – Мы идем заниматься или будем дальше чай пить?
– Тогда сначала разминка, – Донской решительно встал. – Ты же захватил с собой форму? Пошли, я покажу тебе комнату, где ты можешь оставить свои вещи и переодеться.

Больше всего Григорий удивился появлению Марины на улице в спортивных обтягивающих шортах и в футболке. Она засмеялась, увидев вытянувшееся лицо парня.
– Мой спарринг-партнер, – пояснил Донской, закончив разминку. – Не могу же я взять с улицы первого попавшегося человека и молотить его до посинения. Дорогая, пятиминутная разминка – и в круг. Покажем молодому человеку, что значит «коловрат».
Супруги встали друг против друга и, казалось, не торопятся начать бой. Словно присматривались, куда нанести первый удар. А потом все закружилось в вихре атак, мелькании рук, ног, ударов локтей, головы. Самое удивительное, как заметил Гришка, замерев от восторга, что никто из бойцов не нанес сокрушающий удар по корпусу. Все движения были направлены строго в точки скопления энергии. Сначала Григорию показалось, что Донской скорей отрабатывает свои боевые связки, чем дерется с Мариной. Потом это ощущение рассеялось. Жена Глеба ни в чем не уступала, активно уходила с опасной траектории удара, меняла вектор атаки, раскруткой уходила за спину супруга и уже сама наносила удары в основание черепа, по копчику, по локтям. Дрались они по-настоящему, и Донской не делал скидок жене по половому признаку. Григорий был зачарован. Казалось бы, ну, что здесь такого? Машут руками и ногами два человека, вертятся по оси, и ни одного удара, достигнутого в цель. Выпад руки не блокировался – противник просто уходил в сторону и сам в свою очередь бил коленом или стопой. Скруты, выкруты, нырки, проваливание в пустоту, волновые движение – все это слилось в удивительный танец смерти. Молодой волхв осознавал, что любой удар для неподготовленного человека будет смертелен, несмотря на некоторую декоративность «коловрата».
Супруги неожиданно остановились и разошлись в разные стороны. Они даже не вспотели от такой динамики движения. Дыхание ровное, спокойное. Марина спросила:
– Размялся? Тогда иди сюда. Пусть Глеб с тобой занимается, а у меня еще дел куча. Запомнил принцип движения?
– Запомнил.
Марина снова потрепала его по макушке и пошла в дом. Григорий встал напротив Донского, и тот сразу предупредил:
– С тобой будем работать в полный контакт. Не стесняйся бить, как будто перед тобой враг. Расслабься, почувствуй потоки энергии и плыви по ним. Сам увидишь, как легко потом тебе дастся противостоять мне.
Сказать легко – а как это сделать? Магическое искусство, совмещенное с обычным боем, давалось без напряжения. Но это совершенно другая концепция воинского искусства. Там удары совмещались с наложением плетений и физического контакта как такового не было. Попробуй покрутиться волчком, не ставя блокировку ногами и руками!
– Начали! – Донской легко подпрыгнул и резко выстрелил рукой в Гришкину переносицу. Парень от неожиданности отвел удар правой рукой.
– Не ставь блок! Делай скрут! – рыкнул Глеб и тут же хлестко, наотмашь, пальцами – по глазам.
На этот раз Григорий увернулся, лихорадочно ища эти злополучные потоки, один из которых идет с Космоса по нисходящей, а с Земли – по восходящей линии. Теорию он знал из слов Тагира, многое ему дал Кирилл, но на практике сразу же врубиться в систему не позволяла бешеная мельница из рук и ног Донского. Уйдя первым скрутом от хлеста по глазам, молодой волхв внезапно почувствовал, как нужно двигаться. Сначала робко, но постепенно наращивая агрессию в атаках, он стал досаждать Глебу своими точечными ударами то по колену или голени, то в висок или под кадык. Донской улыбался, легко уходя с линии ударов незаметными качаниями по сторонам. Ни одного лишнего движения. Удары выверены. Дважды колено обожгло острой болью. Офицер не щадил ученика. Бил в самые уязвимые места. И вдруг Григорий понял: таким образом его наказывают за постановку блоков и внезапное замедление темпа. Накосячил, инстинктивно выставил защиту – получи. Нервные окончания то и дело взрывались острыми приступами боли, сигнализируя мозгу о повреждениях. Колени, голени, дважды прилетело по уху – до сих пор звенит.
Внезапно Донской нырнул вниз и мощным ударом по стопе Гришки опрокинул его навзничь. Его кулак довершил начатое, замерев костяшками пальцев возле виска.
– Можно было в переносицу, там кость тоньше, – заметил парень, лежа на спине и досадливо морщась не сколько от боли, а от примитивной атаки, завалившей его.
– Можно и в голову, если уверен в своих силах, – хмыкнул Глеб. – Я уверен. Вставай, хватит лежать.
Он помог парню подняться и сразу же начал разбор полетов. Григорий, если честно, ожидал худшего. Оказывается, ему удалось плавно вписаться в потоки энергии, позволившие ему три или четыре раза нанести опасные удары при заходе за спину. Но блоки, эти чертовы блоки – за них почему-то Глеб ругал отчаянно. В какой-то мере молодой волхв признал его упреки. Ведь офицер сам ни разу не поставил защиту с помощью рук или ног, а просто уходил с направления удара.
– Растяжка у тебя хорошая, мышцы и сухожилия в норме, можешь с ходу включаться в бой, – идя к дому, анализировал Донской. – Как я сегодня увидел, тебя учить практически нечему, только доработать. Твой организм перестраивается, и года через два-три изменится масса тела. Нельзя тебе бросать тренировки, особенно если вздумаешь пойти по гражданской стезе.
– Меня уже заприметили в Коллегии, – признался Гришка. – Думаю, после окончания гимназии светит Академия. Там, я слышал, есть военная кафедра?
– В Академии много факультетов различного направления, – подтвердил Глеб. – Военная специализация самая обширная. После окончания обучения получишь значок выпускника и работу в Генштабе. Неплохая карьера.
Они зашли на веранду, и Донской неожиданно придержал Григория за плечо.
– Слушай, а зачем тебе сегодня ехать домой? Останься до завтра. Вечером проведем интенсивную тренировку на мышцы и немножко поколотим друг друга. У тебя все равно каникулы, торопиться некуда. Или есть планы?
Григорий хотел отказаться. Планы у него были: встретиться с Тамарой и поговорить откровенно обо всем, что касалось их обоих. Быть марионеткой в чужих руках, когда сам он являлся одним из богатых людей России и мог своей Силой растереть в порошок любого, кто осмелится встать на его пути? Ради чего? Девушка из могущественного клана могла заинтересовать молодого волхва только в том случае, если сама не захочет играть по чужим правилам. Григорию Старицкому нужны отношения, в которых его личная жизнь с Тамарой не подвергнется влиянию высокородных родственников девушки. Только так. Если она это понимает, конечно…
– Я останусь, только предупрежу дядю, – решил парень. – Но завтра до обеда я должен быть в городе.
– С утра и уедешь, – улыбнулся Донской. – Я сам отвезу тебя домой.

* * *

Переливчатая трель телефонного звонка выдернула Григория из глубокого сна. Не понимая, в чем дело, он лихорадочно зашарил рукой возле себя. Мобильник оказался под подушкой, откуда настойчиво продолжал доканывать своего хозяина. Резко поморгав глазами, чтобы проснуться, он с удивлением посмотрел на имя. Звонил Богдан. В три часа ночи.
– Слушаю, – хриплым голосом буркнул Гришка. – Что случилось, дядя Богдан?
– Ты можешь приехать в город? – управляющий старался говорить спокойно, но чувствовалось какое-то напряжение, которое он пытался скрыть.
– Сейчас? – от удивления парень сел на кровати, свесив ноги на пол.
– Да, если есть возможность. С Кондратием Ивановичем беда.
– Что… Что случилось? – рука зашарила по стене, нащупала кнопку выключателя бра. Щелкнул ею, осветив комнату мягкими приглушенными тонами.
– Он в больнице. Какой-то урод ударил его ножом, когда хозяин возвращался домой… Состояние стабильно тяжелое, но врачи говорят, что выживет. С этим все нормально, но затянется надолго. Приедешь? Ты сейчас нужен здесь.
– Черт, черт! – вскочил Григорий, лихорадочно натягивая на себя шорты. Потом плюнул на все и метнулся по коридору мимо ванной комнаты и кухни в другую половину дома. Там была гостиная и комната супругов Донских. Постучал в закрытую дверь, отошел в сторону.
Сон у бывшего офицера оказался чутким. Через пару минут мужчина выглянул из комнаты.
– Гриша?
– Глеб, выйди на пару минут, – прошептал парень.
– Да что такое? – Донской плотно прикрыл дверь и в одних трусах прошлепал босыми ногами на кухню, включил свет и с удивлением посмотрел на всклокоченного Гришку.
– Мне надо срочно в город. Дядя Кондратий попал в больницу. Говорят – ножевое.
– Какое состояние? – быстро спросил хозяин.
– Стабильно тяжелое.
– Может, до утра?
– Нет, я хочу выяснить, как это случилось, – замотал головой Гришка. – Пока есть возможность, снять ауру напавшего, зафиксировать ее, а потом пойду по следу и вытроплю козла. Уверен, что дядя Кондратий успел «зацепить» слепок.
– Хорошо, тогда одевайся, я сейчас…
Собрались быстро. Не прошло и двадцати минут, как уже полностью одетый Глеб оказался на улице, открыл гараж и выгнал наружу малолитражную «Осу». Григорий закинул сумку с вещами на заднее сиденье и, нахохлившись, стал смотреть вперед на освещаемую фарами дорогу. Донской вел машину уверенно, даже где-то излишне быстро, но пустая трасса позволяла слегка полихачить. Встречного транспорта почти не было, попались только две тяжелогруженые фуры, которые промчались мимо с натужным ревом, да еще раскачали легкий корпус «Осы» потоками воздуха.
– Все будет нормально, – Донской понимал, что сейчас парню не до разговоров, но и молчать тоже неправильно. – Людей с того света вытаскивали с большим количеством ран, а здесь, как я понял, ситуация лучше.
– Хорошо бы, – откликнулся Григорий. – Только куда били? Дядя Кондратий и так ходит, спотыкаясь со своей тростью, а тут еще…. Не понимаю, кому мог помешать старик?
– Наткнулся на шпану, не поделили дорогу. Таких встреч до сотни в день по всей стране происходит.
Чуть успокоившись, Григорий стал вспоминать, как в последнее время Кондратий Иванович вел себя. Не было ли в его поведении каких-то странностей, нервозности или замкнутости? Нет, все как обычно. Часто молчал за ужином, читал газеты или разговаривал с Богданом. Со своим «племянником» удосуживался перекинуться парой слов, если Гришка куда-то спешил. Стало не по себе, стыдно. Вот так всегда бывает: живет рядом человек, привыкаешь к его присутствию и даже теплого слова не найдешь, чтобы выразить свою любовь или благодарность. А вот случилась беда, и он мчится в ночи с яростным желанием покарать тварей, поднявших руку на замечательного старика. И понимает, что жизнь настолько скоротечна, что симпатичные ему люди, оказывается, могут навсегда покинуть этот мир.
В наиболее вероятную причину он не хотел верить, но мысли снова и снова возвращались к ней и точили мозг, чтобы Григорий полностью осознал, кто виновник произошедшего.
Выходило, что он.
Связь между стычкой с уличной шпаной и последующими событиями отодвигалась в самый дальний угол, пока твердо не заняла первое место в немногочисленных версиях. Неужели тот парень, которому он сломал два пальца, решил таким способом отомстить за ущерб? Может, это намек на что-то? Недаром же за ним следили несколько дней? Но зачем? Зачем? Что бы ни было, молодой волхв решил сам разобраться. Никто ему не помешает. И он найдет того гада и устроит ему «веселую» жизнь.
Донской отвлек его от размышлений, когда машина въехала в город, замерший в предутренней сонливости. Фонари еще горели, освещая сумрачные улицы и стройные ряды деревьев вдоль дороги.
– Куда отвезли дядю?
– В городскую на Приречной.
– Понял. Я знаю, где это. Там новый корпус построили для простолюдинов. Старый чуть в стороне стоит. Он для аристо. Думаю, нам следует сразу туда ехать.
Заложив машину в вираж, Донской направил ее в небольшой проулок, проскочил мимо двухэтажных бараков, распугал небольшую стаю бродячих псов, куда-то бегущих по утреннему холодку, выскочил на параллельную широкую автостраду, не забывая поглядывать по сторонам. Не хватало влететь в какого-нибудь раннего торопыгу.
Вот проехали городской парк, за которым и возвышались корпуса больницы. Сама территория была огорожена высоким решетчатым забором, тянущимся почти двести метров. Глеб не стал останавливаться перед шлагбаумом, ведущим на стоянку больницы, а проехал еще немного, свернул на тенистую улочку. Оказывается, здесь был еще один въезд. Бравый старичок-вахтер с потертой кобурой на правом бедре машину пропускать наотрез отказался. Пришлось Гришке идти пешком, только предварительно выписав пропуск. Вахтер добросовестно заполнил журнал посетителей, вписав фамилию волхва, потом потратил еще десять минут на оформление самого пропуска. Донской сказал, что поспит в машине, если Григорий задержится.
В приемном отделении подтвердили, что Барышев Кондратий Иванович поступил в двенадцать часов ночи с ножевым ранением в тяжелом состоянии. Операция проведена успешно, сейчас мужчина находится в реанимации. Настоятельно попросили прийти завтра, чтобы узнать, как идут дела у больного. Гришка чуть не расплакался (нужно-то было для эффекта чуть сдвинуть ауру эмоционального фона в сторону меланхолии) перед молодой дежурной, после чего она согласилась пригласить господина Ликина, бывшего ассистентом во время операции.
Ассистент появился через сорок минут, когда Григорий, слегка успокоившись, сидел на мягком диванчике и делал вид, что спит. Он уже успел послать своих «амеб» на поиски дяди Кондратия, и те отработали свое задание на «отлично». Обнаружив дядюшку, тут же сняли показания его ауры, несколько «амеб» остались при нем, чтобы подлатать поврежденные внутренние органы, насколько хватит сил. Барышев был в порядке и сейчас спал, напичканный медикаментами. Информация, которую Гришка снял со «шпионов», его удовлетворила. Потом, дома, он разберется с ней досконально. Дядюшка молодец, успел сделать то, на что надеялся молодой волхв. Найти ублюдка не составит труда.
– Здравствуйте, молодой человек, – мужчина в белом халате встал перед Гришкой и нервно поправил очки в тонкой оправе на необычно длинном носу. – Вы хотели меня видеть?
– Да, – вскочил Гришка. – Как там Кондратий Иванович? Беспокоюсь о нем. Когда услышал, сразу сюда рванул, но меня не пустили…
– Сядьте и не частите так, – Ликин вздохнул и присел сам рядом с парнем. – С ним все в порядке. Помимо профессора Зарипова с нами в операционной был дежурный волхв. Бригада опытная, вытаскивали с того света гораздо более тяжелых, чем ваш дядюшка. Конечно, рана неприятная. Проникающее ножевое ранение брюшной полости. Мы его сразу подняли в операционную. Была задета селезенка, но экстренное вмешательство волхва помогло нам подготовиться и спасти орган. Опасных повреждений не обнаружили. Удар несильный, больше похож на демонстрационный.
– Почему вы так уверены в этом? – насел на ассистента Гришка.
– Провели ревизию толстой и тонкой кишки, печени, поджелудочной, желудка. Все в порядке. Если бы удар нанесли со всей дури, по саму рукоять, то господина Барышева могли и не довезти до больницы. Да и сама селезенка задета по касательной. Единственная проблема – в возрасте вашего дяди. Сейчас ему понадобится полный покой и профилактические занятия с волхвами-лекарями. Позаботьтесь заранее, если есть возможность.
– Спасибо, вы меня обнадежили, – со вздохом облегчения произнес Григорий. – Значит, завтра я могу проведать дядю?
– Конечно. Завтра он уже будет в палате. Узнаете у дежурного, посетите его, – улыбнулся Ликин и пожал протянутую руку молодого человека.
В машину Гришка сел опустошенный, но довольный. Донской протяжно зевнул, деликатно отвернувшись, и спросил:
– Порадуешь?
– Да, операция прошла успешно. Дяде повезло. Урод, к счастью, оказался косоруким и промахнулся на пару сантиметров, а то бы проблемы возникли. Думаю, через неделю выпишут.
– Здорово, – Донской завел машину, движок сыто заурчал. – Что делать будешь? В полицию пойдешь?
– За такие вещи надо не в кандалы заковывать, а руки ломать, – мрачно сказал Гришка. – Меня интересует, что дядя Кондратий в двенадцать часов ночи на улице делал? Как такое могло произойти? Где он ходил и почему не на такси домой ехал?
– Н-да, ситуация, – покачал головой Глеб. – Показывай, куда тебя отвезти. Надеюсь, наши занятия не прекратятся?
– В ближайшие дни не смогу, – виновато развел руками парень. – А вот со следующей недели без проблем. Могу хоть каждый день приезжать. Потом, правда, в Благовещенск уеду на соревнования.
– Какие соревнования? Спортивные? – поинтересовался Донской.
– Нет. По инициативе иерархов собирают всех лучших учеников по Забайкальской и Амурской губерниям. Будем друг с другом мериться кое-чем, – усмехнулся Григорий.
– Тоже дело полезное, – засмеялся Глеб, поворачивая по жесту парня на сонную улицу. – Оно, знаешь, способствует самореализации своих желаний.
Проезжая мимо особняка, где жила Тамара, Гришка украдкой посмотрел на окна ее комнаты, которые были занавешены плотными шторами. Конечно же, сейчас еще раннее утро, и никому нет дела до маленькой юркой машины, остановившейся возле ворот барышевского дома. Разве что видеокамеры исправно подавали изображение на монитор в операторской комнате, где несчастный дежурный, ломая челюсть в бесконечных зевках, отчаянно пялится на пустую улицу, чтобы не пропустить что-нибудь интересное. Гришка усмехнулся. Сейчас у них сон пройдет, когда увидят его выходящим из машины. Заодно номер пробьют из интереса, кто же такой новый в друзьях у Старицкого появился.
Попрощавшись с Донским, пообещал ему позвонить, как только управится с навалившимися делами, и проводил взглядом отъезжающую машину. Потом надавил на ручку калитки, открывая ее. Особняк не спал. Окна первого этажа были залиты светом. Пять часов утра, но никто и не думает гасить электричество. Что там у них?
Как только он вошел в дом, его на пороге встретила заплаканная Альбина. Сзади маячил хмурый Богдан в своем неизменном халате. Женщина бросилась к Гришке и прижала его голову к своей груди.
– Ты уже был у Кондратия Ивановича? – всхлипнув, спросила она, орошая волосы парня слезами.
– Да. Все нормально с ним, жизни ничего не угрожает, – мягко отстраняясь, обрадовал обитателей дома Григорий. – Я разговаривал с врачом. Рана неопасная, прооперировали удачно. Завтра можно посетить.
– Слава Творцу! – выдохнула Альбина. – Мы такой ужас испытали, когда узнали! Я даже не представляю, за что барина хотели убить!
Богдан взял за плечи женщину и что-то прошептал ей на ухо. Она кивнула согласно и ушла в комнату для прислуги. Управляющий с невыразимым облегчением хлопнулся задом на стул. Гришка устроился напротив.
– Дядя Богдан, что произошло? Расскажи все по порядку, ничего не упускай!
– Если бы я знал, давно б полиции выложил, – неожиданно вспылил Богдан. – Хозяин ушел из дому в седьмом часу вечера, сказал, что пойдет в Еврейский квартал, там компания собирается, в преферанс режутся. Вот и позвали его составить компанию. Идти-то недалеко, но с его ногой все полчаса уйдут. Я сказал, что вызову такси, а Кондратий Иванович отказался. Он же упрямый, все будет по-своему делать. А мы – переживай.
Богдан волновался. Вытащив из кармана очки, он зачем-то напялил их на нос, потом резко снял и бросил на стол.
– Его долго не было, я уже стал волноваться, думать, не сходить ли за ним. Адрес знал. Они у одного мелкого дворянчика играли, у Коровина. Что-то долго, думал я. По ночам ходить по Албазину не совсем хорошо, можно и на неприятности наткнуться. Что из того, что Дар есть? По голове стукнут сзади – даже «мама» крикнуть не успеешь. Звоню барину, а тот отвечает, что скоро придет. Уже закончили играть. А потом полиция приехала, сказали о Кондратии Ивановиче. У меня шок. Не знаю, что сказать. Рвусь в больницу, но меня не отпускают. Пока сняли мои показания и Альбины, времени много прошло. Вот тебе и позвонил. Знал, что ты сразу к дядюшке рванешь.
– Полиция хотя бы объяснила, что случилось?
– Коротко, без подробностей. Какой-то гаденыш шел навстречу и без всяких причин ткнул ножом. Хорошо, что барина сразу обнаружили. Водитель такси увидел, как раз мимо проезжал. Повезло. Вызвал полицию. Кондратий Иванович в сознании был, сказал, что «метка сидит прочно». Ты знаешь, о чем речь идет? Может, полиция напутала? Я-то сразу сказал, что ничего не понимаю, и что означает эта фраза – тоже не в курсе.
– Догадался, – втайне радуясь, что вовремя считал информацию с ауры дядюшки, ответил Григорий. Уже сегодня к вечеру она просто исчезнет, стойкости у событийного слепка всего несколько часов жизни. А вот метка, которую Барышев подсадил на бандита, еще долго будет фонить, и Григорий найдет ее, хоть весь город обойдет, но найдет. И молодой волхв знал, что он точно не будет заниматься уговорами и призывами к добродетели. Око за око. Дядя Кондратий в его стае, а значит, долг Гришки – наказать врага.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Глава первая

– Почему ты не следишь за своими людьми? – Хазарин брезгливо смахнул с колена тополиный пух, залетевший в открытое окно квартиры, где проживал Якут. – Или мне самому приструнить их, чтобы они не дергались раньше времени? Это же надо такое удумать – взять нож и пырнуть старика! Теперь в доме Барышева полиция с самого утра крутится. Кто это был, Якут?
Якут не торопился отвечать. Он привычно сидел на подоконнике и смолил папиросу, выпуская дым наружу. «Снежная» завеса из июньского пуха крутилась по воздуху, норовя облепить лицо, залезть в уши, нос, глаза. Лениво отмахиваясь от напасти, он думал. Сдавать своих людей – последнее дело. Потом никакого доверия не будет. Отвернутся и сплавят при первой же возможности. С другой стороны, Хазарин прав. Если планируется тонкая игра, нужно выдерживать все инструкции. А этот дебил Валет поддался на дешевую уловку пацана, обиделся, что ему палец сломали. И что сделал? Решил таким образом отомстить, дать намек обидчику, что помнит о своем пальчике. Дебил! И что теперь? Отдать его Хазарину? Жаль парня, сожрут ведь его вместе со всем дерьмом.
– Дай слово, что ничего ему не сделаешь, – пахан решил сохранить Валета для себя и потому говорил решительно. Резко сбил пепел с папиросы вниз. – Он не засветился, полиция даже не знает, кто вообще старика порезал. Мотивов даже нет. А как связать стычку малолетних дураков с этим происшествием? Дознаватели не докопались даже до нее.
– Так он еще и малолетка? – Хазарину стало смешно. – Я работаю с клоунами, честное слово! Ты хотя бы понимаешь, что нам нельзя ошибиться? Неужели в твою голову еще не дошла одна мысль: нам не полиция страшна, а те, кто выше, кто решает за нас, как жить и умереть? Даже мне не по себе от таких заказчиков. А тут такое происходит… Непонятное. Ладно, даю слово. Я не трону твоего шныря. Только с одним условием: сегодня же его не должно быть в городе. Снимаешь всех топтунов с постов, убираешь их от особняка. За пацаном и девкой никакой слежки. Тем более они уже второй день не встречаются. Разругались, голубки, что ли? Тебе все ясно?
– Уяснил, – Якут погасил окурок в банке из-под консервов, но слезать с подоконника не торопился. – Парня отправлю в деревню, пусть остынет, слишком вольно себя повел, здесь ты прав. А что нам делать? Людей на стреме держать или распускать пока?
– Отложим пока, дело не горит, – задумчиво произнес Хазарин. – Кстати, проверь возле дома территорию. Сдается, вас пасут. Не забывай, что Гнус был помечен и в первую очередь пришел сюда. Значит, охрана девки могла рвануть за ним. Если так, меня они тоже срисовали.
– И как же ты упустил слежку? – ехидно спросил Якут. – Твои возможности дали сбой?
– Помолчи, Якут, здоровее будешь. Мне наплевать, если срисовали. Никто даже не поймет, какую я играю роль в этих событиях. Хозяева дали четкие инструкции, где любые методы разрешены.
Хазарин легко поднялся с дивана, сдвинул шляпу на глаза и, прежде чем уйти, напомнил, чтобы провинившийся исчез немедленно из Албазина и ни при каких условиях больше не привлекался к операции. Якуту не нужно знать о последствиях необдуманного поступка. Шнырь порезал дворянина, одаренного. Как ему еще повезло, что не получил Силой под зад? Хазарин хорошо знал, чем грозит такая глупость. Если Барышев подвесил «маячок» на дурачка, он обязательно скажет об этом молодому Назарову. А тот непременно начнет искать виновника. И найдет. Так кого легче убрать с дороги? Старика или шныря уголовного? Ответ очевиден. Вот пусть Назаров этим и займется. Даже интересно будет, как он мстить собирается? У Хазарина крепла уверенность в действиях мальчишки. Гнев, ярость, желание наказать урода, поднявшего руку на человека, давшего приют сироте. Отличная мотивация? Еще бы! Может, подкинуть ему след? Или сам справится?
Подумав, Хазарин уверенно ответил самому себе: справится без посторонней помощи.

* * *

Вовка-Валет закинул свою потрепанную старенькую сумку на заднее сиденье, а сам сел рядом с водителем.
– Здорово, Пуд! – он подал ему руку. – Ну и тачка у тебя! Угораю с нее! Ты где такую отрыл? На вторсырье?
Парень с массивной челюстью и неопрятными жировиками на шее мрачно посмотрел на своего пассажира, поерзал на месте, словно что-то ему мешало сидеть, и пропыхтел:
– Пасть захлопни, фуфел! Из-за тебя теперь придется машину гнать в какую-то мухосрань, а потом сразу обратно. Якут недоволен твоим косяком, а я здесь при чем? Ни выспаться, ни пивка вечером не попить. Дорожная полиция враз срисует, прав лишит. Якут тогда меня зароет. И так злой, как черт, на всех кидается!
– Не понимаю, чего тут такого? – разнервничался Валет. – Ну подумаешь, фраера коцанул, не до смерти же! Я ведь намек хотел одному козлу дать, чтобы руки не распускал. Вон, палец в гипсе!
Словно желая, чтобы водитель убедился в серьезности травмы, парень поднял палец, плотно упакованный в гипсовый кокон. Шмыгнул обиженно, что Пуд никак не отреагировал, и уставился в лобовое стекло. День обещал быть солнечным и жарким, и Валет сразу размечтался, что, как приедет в деревню, где живет его тетка, сразу же побежит на речку. Места там классные, сосновый бор, полянки, пляж с золотым песочком. Ну его, этого Якута! Как стал контачить с Хазарином, сразу стал нервным, дерганым. То ли боится волхва, то ли сам себе на уме. Лучше, конечно, работать с Якутом, тот мужик с головой, глупости городить не будет. Теперь же ввязались в какую-то непонятную авантюру, подставились по полной программе. Пришлось валить из города. Чего он так разнервничался? Ведь Валет не оставил никаких следов! Даже кепку на нос натянул, куртку черную безразмерную нацепил, чтобы скрыть рост и фигуру! Все сделал, чтобы терпила не опознал! И бил со знанием, чтобы не завалить! Легкий тычок в брюшину – и ходу в подворотню! Столько времени следил – и не воспользоваться моментом?
За город выехали через северную трассу. Пуд не хотел стоять в пробках, плотно закупоривших автостраду, ведущую вдоль Амура. Потратили лишних полчаса, но вырвались на свободу. Пристроившись за небольшой колонной из грузовых и легковых автомобилей, проскочили придорожный гостиничный комплекс, автозаправку и большую стелу, на которой, сверкая позолотой, красовалось название города. Можно было и расслабиться. Но Пуд поступил неожиданно. Он стал тормозить и прижиматься к обочине. Задремавший Валет отлип от кресла и всмотрелся в человека, идущего к машине.
– И на хрена нам попутчик? – грубо спросил он у Пуда.
– Жалко, что ли? Подбросим, – пробасил водитель.
Человек подошел и облокотился на открытое окно со стороны Валета. Теперь его можно было хорошо рассмотреть. Молодой парень, одного возраста с Вовкой. Одет в простенькую куртку, капюшон накинут на голову. Улыбается, обнажая ровный ряд зубов.
– Не подбросите до кафе Каца? – спросил он с надеждой. – Что-то никто не хочет попутчиков в дорогу.
– Это возле подъема на перевал, что ли? – на всякий случай уточнил Пуд.
– Ну да. Там есть отворот на лесничество. Мне туда. К дядьке еду, звал меня на каникулы. Вот, пока занятия не начались…
– Что-то я тебя не знаю, братан, – высказался Вовка. – Кто таков будешь? Из города или посельский?
– Городской.
– А тут как оказался? Взял бы такси, – резонно усомнился Пуд.
– Денег нет. Пешком от контрольно-пропускного пункта шел с самого утра. Говорю же, никто не останавливается. Все легковушки забиты, грузовые даже внимания не обращают, – парень захлопал глазами. – Возьмете?
– Ныряй назад, – мотнул головой Пуд.
– Сумку мою не раздави, – предупредил Валет. – Там хавчик лежит.
Хлопнула дверь. Пуд осторожно вывел машину на трассу и поехал дальше, постепенно набирая скорость. Внутри автомобиля постоянно что-то скрипело, кряхтело, посвистывало, словно чудо техники собиралось развалиться на ходу. Валета стало угнетать молчание в салоне, и он, полуобернувшись, спросил:
– А где живешь?
– На Второй Купеческой, неподалеку от «Ориента».
– Опа! – обрадовался чему-то Валет. – А знаешь такого Гриху? Он на Дворянской улице обитает. В магической гимназии учится. Типа волхв.
– Знаю, почему нет, – ровно ответил попутчик. – Друг твой?
– Не-а, враг! – засмеялся довольный своей шуткой парень. – Сталкивались как-то, мнениями не сошлись.
Пуд засопел, словно хотел предупредить соседа, чтобы тот не болтал лишнего. Видимо, у Валета совсем нарезку сорвало после случившегося.
– А-а-а, мне все равно. Я с ним только в клубе пару раз виделся, – голос у попутчика на заднем сиденье был равнодушным. – У него своя компания, дворянская.
– Мы всегда для них холопами останемся, – буркнул Пуд. – Ты еще на что-то надеешься?
– Да по барабану, – тут же откликнулся парень. – О, скоро еврейский дворик будет, там и тормозни.
– Еврейский дворик? – удивленно спросил водитель. – С чего так?
– Ну, Кац же еврей? Вот и прозвали его кафе «еврейским двориком». Вот, спасибочки, что довезли. А то шлепал бы на своих двоих, мозоли натирал.
Парень оказался на улице, приветливо махнул рукой и еще долго стоял, глядя вслед уезжающей колымаге, грохочущей на весь подлесок, подступивший вплотную к трассе, а затем провел рукой, начиная со лба и заканчивая подбородком, словно пот вытирал. Лицо паренька внезапно изменилось, съежилось, словно старая кожа, и сползло следом за рукой. Ледяной взгляд Григория еще некоторое мгновение провожал далекую точку, после чего он развернулся и медленно пошел вдоль трассы обратно в город.
Общение с рейсерами не прошло даром. Григорий много чего узнал о машинах, об их слабых или сильных сторонах. В данном случае надежность транспортного средства, доставившего его в это место, нисколько не волновала парня. Пока ехали, он тщательно просканировал все узлы развалюхи, выявил проблемные точки и послал сконструированных им на ходу «жучков-убийц». Один из них должен перерубить тормозной шланг, чтобы возникло подозрение на гидравлический разрыв, а другой заклинит насос гидроусилителя, чтобы наверняка. Впереди, через несколько километров от еврейского дворика, начинается подъем. Пуд обязательно снизит скорость, а вот потом, на спуске, не удержится и даст газу. Там сначала идет ровное и прямое полотно, а через пять километров начинаются крутые повороты. Водитель начнет снижать скорость, но у него ничего не получится. Машина станет неуправляемой и улетит в глубокий обрыв. Шансов выжить для сидящих в ней не будет. Стоит ли жалеть о водителе? Он как бы не виноват и отвечать за грехи Валета не должен. Внимательно рассмотрев ауру Пуда, Григорий отверг первоначальный план его спасения. Оба должны погибнуть. Это такой же упырь, с разорванной аурой и настолько черной энергетикой, что рано или поздно она проявится, и тогда могут пострадать невинные люди. То, что сделано – не воротишь. Решение принято и не подлежит пересмотру. Клан молодого Назарова должен обезопасить себя от будущих проблем. А эти двое – лишь первые жертвы его справедливого гнева. Даже удивительно, что никаких угрызений совести молодой волхв не почувствовал. Дистанционное убийство людей слегка размывает степень своей вины и не дает взваливать на себя тяжесть преступления. Не удержали машину на дороге, улетели в овраг. Техническая неисправность – всего-то.
Расслабившись, Гришка стал насвистывать какую-то мелодию. Так и шагая, он периодически вытягивал руку, надеясь, что какой-нибудь сердобольный водитель подкинет его до города.

Глава вторая

– Вы уверены в том, что к нападению на вашего дядю, Барышева Кондратия Ивановича, причастны уголовные элементы, которые несколько последних дней следили за вашими перемещениями? – спросил у Гришки следователь с погонами старшего лейтенанта. Парень отметил его тщательно причесанные волосы на пробор, да еще смазанные лаком. От этого франта нестерпимо несло мужским парфюмом, словно перед работой мужчина вылил на себя ведро приятно пахнущей жидкости. Приходилось терпеть, потому что окно было тщательно закрыто, но вовсю гудел кондиционер, нагоняя приятный холодок в помещение.
– Да, уверен, – ответил парень и посмотрел на молчаливого Богдана, скромно пристроившегося в дальнем углу кабинета на маленьком диване для посетителей. Закон не позволял допрашивать несовершеннолетнего без присутствия взрослого родственника или поверенного в делах. Пришлось брать Богдана. – Может быть, они следили за дядей, полагая, что смогут поживиться чем-то? Пусть мы и небогаты, но в кошельке всегда есть деньги. Может, это был банальный грабеж…
– Деньги у господина Барышева остались на месте. Сам он утверждает, что все произошло быстро. Шедший ему навстречу человек просто ткнул ножом. Понимаете, господин Старицкий, что такие случаи не возникают на пустом месте. Преступники тоже с головой дружат, если можно так выразиться. Если судить по ситуации, у нападавшего должен быть мотив… – Старший лейтенант повертел между пальцами ручку, которой писал протокол. – Нам важно этот мотив понять.
– Я не могу вам ничего сказать, – пожал плечами Григорий. – Возможно, этот бандит просто проиграл чью-то жизнь в карты. Бывает такое среди уголовников…
– Я знаю, о чем вы говорите, – оборвал его следователь. – Такая версия тоже будет отрабатываться, когда найдем преступника. А вы сами утверждаете, что в ту ночь находились в Золотых Песках у господина Донского?
– Да.
– Кто он вам?
– Познакомились в спортивном клубе «Гладиатор». Он преподает основы рукопашного боя. Предложил мне позаниматься с ним, пока клуб не набрал учеников. В тот день остался ночевать у него, но после звонка дяди Богдана сразу рванул в город.
– Проверим, – кивнул старший лейтенант. – Вы, Григорий, являетесь волхвом пятого ранга, если судить по вашей учебной характеристике. Скажите, можно ли с помощью Силы отыскать нападавшего? Существуют же какие-то методики поиска?
Гришка пожал плечами. Следствие совершило ошибку. Надо было сразу привлечь для расследования волхва, чтобы считать ауру места, проверить самого дядюшку. А теперь ловить нечего. Следов не осталось. Метка, прикрепленная к Валету, уничтожена со смертью носителя.
– Для поиска преступника нужны определенные маячки, – все же счел нужным пояснить парень. – Они цепляются на нужного человека и потом отслеживаются. Только для этого нужно сразу же настроить волновые параметры на одну частоту. Как мог старый человек, получивший неожиданный удар ножом, сообразить, что нужно делать?
– Н-да, здесь все ясно, – было видно, что старший лейтенант расстроился. Думал, что с помощью всемогущих магов раскрыть преступление – плевое дело? Нет уж, побегай по городу самолично, может, что полезное раскопаешь.
Григорий не злорадствовал. Он просто устал, вымотался за последние сутки, отслеживая ускользающую метку ублюдка. Бандит по непонятным причинам метался из одной части города в другую, и сесть ему на хвост просто не представлялось возможным. Повезло только под вечер, когда этот гад застрял в одной квартире. Только тогда молодому волхву удалось нагнать его и обновить маячки, заодно прослушав интересный разговор некого Якута с парнем по имени Валет. Мужчина долго орал, что невозможно работать с идиотами, которые подставляют его перед важными людьми. Валет завтра же должен исчезнуть из города и не появляться здесь до особого распоряжения.
Проследив за Валетом до конечной точки и поняв его планы на завтрашний день, Григорию просто оставалось подсесть в машину со шнырем и совершить возмездие. Конечно, оно было несопоставимо с самим преступлением, и убивать человека с самого начала показалось молодому волхву кощунством и неправильным вариантом. Стать душегубцем в шестнадцать лет, нарушив все моральные и человеческие законы, – для этого нужно сломать все барьеры. Если бы не жизнь среди бойцов Тайного Двора, Гришка не пошел бы на убийство. Просто не смог. Но он давно стал другим, и ничего в душе не дрогнуло, когда пришлось совершить черное дело.
Теперь оставалось узнать, кто такой Якут и какие поганые делишки затеял этот персонаж. Ничего, будет время – и до него доберется. Григорий еще помнил события двухлетней давности, когда случай свел его с бандитами на пустыре в Таежном. Как бы он повел себя сейчас в этой ситуации? Дал уйти или жестоко расправился бы с ними? Думается, парой сломанных костей урки не отделались бы.
Интересно, разбитую машину уже нашли или еще никто из бандитов не хватился потери своих людей? Как-то же они передают всякую важную информацию между собой?
– Хорошо, мы с вами закончили, – вздохнул старший лейтенант и протянул Богдану протокол, чтобы тот ознакомился с ним и поставил подпись рядом с Гришкиной. – Если увидите, что кто-то продолжает следить за домом или преследует, или угрожает жизни, сразу же обращайтесь к нам. Мы не нашли виновного, но он сам может объявиться с новыми намерениями.
«Не объявится, – спокойно подумал Григорий. – Он уже выхватил свое по заслугам».
Почему Гришка был уверен в своих мыслях? Маячок, подцепленный к Валету, четко передал, что носитель мертв. Слепок ауры, переданный волхву, истончался, а значит, душа покинула свое вместилище. Живой человек всегда питает свое эфирное тело эмоциями и движением энергетических потоков. Здесь же черная вуаль поглощала последние алые пятна ауры. Нет больше такого человека. И водителя, попавшего под горячую руку, тоже не существует.
Возле ворот особняка их ждал лейтенант Шубин. Он медленно прохаживался вдоль забора, пиная сбитые ветром сухие ветки кустарника, и насвистывал незатейливую мелодию.
– Здравия желаю, господа! – встрепенулся Шубин и весело улыбнулся во все тридцать два зуба. – Мне бы поговорить с молодым человеком!
Богдан с подозрением посмотрел на лейтенанта, потом пожал плечами, когда Григорий поздоровался с незнакомцем за руку.
– Это наши соседи, – пояснил парень. Богдан не догадывался, кто поселился в особняке Кривошеева, а снующие по улице крепкие мужчины в цивильной одежде не давали повода заподозрить их в принадлежности к военным. Шубин тоже был одет легко: шорты и темная рубашка навыпуск. Под ней кобуру трудно различить. Григорий знал, что вся охрана Тамары не расстается с оружием.
– А кем вам девушка приходится, которую вы постоянно сопровождаете? – оказывается, Богдан все-таки интересовался происходящим на улице, не все его мысли занимала любимая мастерская.
– Племянница, – еще жизнерадостнее улыбнулся лейтенант. – Я украду у вас Гришку? Поболтать надо. Не переживайте, он у нас будет.
– Кондратий Иванович ждет сегодня, – предупредил Богдан. – Надо бы съездить, проведать.
– Я не задержу Григория надолго. Постараюсь отпустить его побыстрее.
Управляющий недоверчиво хмыкнул и зашел во двор, дав понять, что ничего не имеет против. Оставшись наедине, лейтенант хлопнул по спине застывшего парня и кивнул куда-то вдоль улицы:
– Пройдемся? Разговор есть.
Вопреки ожиданиям, Антон не торопился о чем-то говорить. Он засунул руки в карманы шорт и беспечно вертел головой, словно что-то выглядывал. Пройдя метров сто, они свернули в какой-то проулок, прошли его насквозь и вышли на параллельную улицу.
– Ты мороженое хочешь? – вдруг спросил лейтенант, увидев столики под огромными зонтами, стоявшие возле какого-то маленького кафе. – Не стесняйся, угощаю. А я пивка попью. Знаешь, как у нас строго? Капитан – зверюга, запрещает употребление алкоголя во время службы.
– У вас разве смен нет? – поддался легкому трепу Григорий.
– Гриша, мы на беспрерывной службе, – пояснил Шубин и сел за свободный столик, приглашая парня сделать то же самое. – Закончится она только в тот день, когда мы вернемся в Петербург. Дадут отпуск… Эх!
Подошедшая улыбающаяся девушка в нарядном передничке спросила, что желают господа. Получив заказ, тут же упорхнула. Вернулась она быстро, поставив перед лейтенантом кружку с пивом и блюдце с солеными орешками, а Григорию досталась большая порция ванильного мороженого, политого каким-то сиропом.
– Налетай, – сказал Шубин и сделал большой глоток. – Ох, хорошо!
– Мы сюда пиво пришли пить? – заерзал Григорий. Чего хочет от него лейтенант?
– Не торопись, наслаждайся жизнью. Вижу, что не понимаешь, зачем я с тобой за одним столом сижу. Ешь мороженое и слушай. Внимательно слушай, а потом сделай выводы.
Сделав еще один глоток, лейтенант отставил в сторону кружку, зацепил пальцами пару орешков и разгрыз их, методично работая челюстями.
– Тамара Константиновна, как ты уже знаешь, дочь высокопоставленного чиновника, – наконец произнес Шубин. – Очень высокое лицо, даже страшно подумать. Почему девушка сейчас находится в Албазине, я тебе рассказал. Но не в этом дело. Ей очень тяжело находиться далеко от семьи, потому что приходится отказаться от многих привычек и строго следить за своим поведением на людях. У нее не слишком приятный характер, и чтобы стать ее другом, придется сожрать тонну соли. Я вижу, что ты к ней неравнодушен, и это хорошо. Для вас обоих. Постарайся стать ей другом, увлеки своими интересами, заставь не думать о семье. Это недолго, всего пару-тройку лет.
– Ничего себе – недолго, – пробормотал парень. – А вы не боитесь, что я настолько увлеку Тамару, что сломаю все планы могущественного папаши по ее дальнейшей судьбе? – он усмехнулся. – Не забывайте, господин лейтенант, что я сирота, за мной нет сильных родственников, которые прикроют от произвола высших аристо. Почему бы мне не воспользоваться моментом?
– Я знаю девушку уже несколько лет, – Шубин задумчиво повертел кружку вокруг оси. – Она росла на моих глазах. Имею свое мнение, и оно тебе не понравится. Тамара – это чужой приз, не твой. Единственное, что я, да и не только я, но и капитан Марченко, просим твоей помощи. Ты человек прямой, честный, благородства в тебе не занимать, на подлости, полагаю, не способен. И нашу откровенность не примешь за наглость оградить девушку от тебя.
Шубин откровенно блефовал. Капитан Марченко дал четкие указания возбудить в мальчишке еще большее желание встречаться с понравившейся ему девушкой. Говорят же, что запретный плод всегда притягателен. А приз, доставшийся победителю в неравной игре, особенно желанен. Вот на этом и играли.
– Вы имеете такое право – говорить откровенно, – пожал плечами Григорий. – Кто я и кто Тамара? Разные люди, разные планы на жизнь. Только почему вы мне запрещаете дружить с яркой и красивой девушкой, а просто составить ей компанию вовсе даже приветствуете? В конце концов, она сама решит, что ей дороже: Петербург или Албазин.
– А ты наглый, хлопец, – улыбнулся Шубин. – Все-таки есть планы увлечь Тамару? Нет, здесь нужно четко разграничить увлеченность и обычную дружбу. Мы хотим от тебя только одного: стать для Тамары очень хорошим другом, но не более. Никаких увлечений, привязанностей, объяснений в любви. Ваш возраст тем и опасен, что избыток гормонов может привести к печальным последствиям. Надеюсь, ты понимаешь, о чем я говорю?
– Я знаю, что такое гормоны, – отчаянно краснея, ответил парень. – Плохо обо мне думаешь, Антон. Я умею держать себя в руках.
– Возможно, что ты прав, – кивнул Шубин. – Но мы не имеем права пустить на самотек твое желание стать ближе для нашей подопечной. Там… – палец лейтенанта с намеком ткнул вверх, – если узнают, что мы позволили тебя приблизиться к девушке, сразу на плаху потащат. Серьезно тебе говорю.
– Кто ее отец, Антон? – прямо спросил Григорий, не замечая, что мороженое почти растаяло. – Ты можешь мне сказать честно?
– Нет, не могу. Помозгуй слегка, подумай. Я же дал тебе намек. Если сам докопаешься до сути – молодец, а мы здесь ни при чем.
– А Китсеры тебе знакомы, а?
Григорий почувствовал, что слишком нервно реагирует на слова Шубина.
– Барон Отто Китсер… – задумчиво произнес лейтенант. – Он часто появляется в доме родителей Тамары. Не самый приятный тип, но это лишь мое мнение. Да, патриарх влиятельного рода, владеет достаточным числом предприятий, на Урале, насколько мне известно, его владения охватывают несколько мелких промышленных городков, но живет он чаще в Петербурге, чем в своем поместье под Ригой.
– Тогда я почти знаю, из чьего рода Тамара Константиновна, – нахально глядя в глаза лейтенанта, сказал Григорий.
– Молодец, – не дрогнул Шубин. – Я же говорил, что ты сам догадаешься.
– Вот сами подумайте, – облокотился на край стола парень, навалившись грудью на руки. – Неужели я не использую такой шанс вырваться из болота? Может, я циничная сволочь, только и жду момента, и он вдруг появился? Тамара послана мне самим Творцом, а вы сразу флажки расставили по периметру.
– Мы тебя спасаем от гнева небожителей, – грустно усмехнулся Шубин. – Не ломай себе жизнь, мальчик.
– Да? – на Григория внезапно накатил безудержный гнев, заполнивший все его энергетическое поле. Клокочущая ярость буро-коричневой жижей стала заполнять его мозг, отключая реальность. – А может, великий князь Константин специально послал свою дочь сюда, в Албазин, чтобы уничтожить меня, как последнего представителя древнейшего рода или получить с моей помощью наследника Великого Дара?
– Ты что мелешь, щенок?
Рука Шубина метнулась к Гришкиной шее.
Розетка с жалобным звоном разлетелась на мелкие осколки, а растаявшее мороженое кляксой расползлось под ногами, заливая выложенную плиткой площадку перед кафе. Испуганная официантка, широко распахнув глаза, смотрела, как молодой парень взял на излом руку мужчины, заставив того припасть к столу.
– Извините, господин лейтенант, – тихо сказал парень и ослабил захват. – Нашло что-то. Как будто бес дернул за язык.
Шубин медленно расстегнул пару пуговиц, с хрустом покрутил шеей и припал к кружке с пивом, чудом не упавшей следом за мороженым. Поднял голову и, увидев приближающегося к их столу администратора, громко сказал:
– Прошу прощения, господа! Молодой человек слегка разнервничался после скорбных событий в его семье. Ничего страшного, я заплачу за ущерб!
«Скорбные события, надо же так придумать!»
Расплатившись с администратором, лейтенант с грохотом отодвинул стул и коротко сказал:
– Пошли.
Обратно возвращались молча. Григорий плелся позади, мучительно осознавая, какую глупость совершил. Антон, по его мнению, вообще не знал истинных целей великого князя или исполнял свой долг, как и должно офицеру. Понятно, почему так и взбеленился. До сих пор стоит перед глазами побелевшее лицо лейтенанта, его яростное желание свернуть молокососу голову за такие слова. Как еще не убил. «Да не убил бы, – меланхолично подумал парень, – я его за секунду скрутил. Не противник он мне. Вот только зря раскрылся».
Внезапно Шубин остановился перед стеклянным кубом киоска с яркой надписью «Табак», похлопал себя по карманам и совершенно спокойным голосом сказал:
– Подожди, курить куплю.
Вышел обратно с пачкой сигарет, распаковал ее тут же и вытащил сигарету. Щелкнул зажигалкой, прикурил. Пошли дальше.
– О том, что ты сказал – забудь, – посоветовал Шубин, выпуская дым в воздух. – Глупо так думать о людях, которых не знаешь. Кто вообще тебе такую дичь в голову вбил?
– Вы же прекрасно знаете, кто я на самом деле? – гнев испарился, но горький осадок все равно плескался на дне души. – Думаете, не понимаю, что происходит? Зачем за мной следите? Я уже такую кучу магических прослушек уничтожил, что счет потерял. Зачем за нашим домом слежка? За дядей Кондратом? Глупости какие! Вы уже столько косяков наделали, что будь я вашим хозяином, всех уволил бы. Грубая работа, господа.
Лейтенант усмехнулся, но прерывать Григория не стал.
– Я нужен великому князю Константину? – напрямую спросил парень. – Если в качестве носителя Полной Силы – это одно, а если в качестве будущего патриарха клана – совсем другая картина складывается.
– Ну у тебя и самомнение, – удивленно покачал головой Шубин. – Знаешь, иногда хочется действительно тебе голову открутить, как мечтает наш волхв. С чего ты решил, что интересен Константину Михайловичу в роли будущего зятя?
– Древность рода, высокая концентрация в крови магических артефактов, возможность увеличить мощь Силы, передав ее по наследству, – уверенно ответил Григорий. – Вы же знаете о моих способностях? Зачем притворяться?
Шубин закашлялся, потом с остервенением выкинул окурок в счастливо подвернувшуюся урну для мусора.
– Знал бы, что разговор так повернется, послал бы своего командира с тобой общаться, – мрачно ответил Антон.
– Тогда бы пива не попил.
– Это точно. Здесь ты прав.
– Так вы раскроете свои карты? – наседал Гришка, почувствовав, что все сделал правильно. Если играть, то в открытую. Чего боится прадед? Что его потомок все сольет, перейдя в стан врага? А если наоборот? Войти в клан Меншиковых на правах родственника и планомерно уничтожить всех прихлебателей вроде Китсеров и их подручных? Кто говорит, что мстить надо стоя лицом к лицу с обидчиком? Можно и в спину бить. Благородство среди аристократов только на словах и в художественной литературе. Реальность отличается от книг. Китсеры не погнушались уничтожить почти всех Назаровых, подло убили его мать. Да только за одно это нужно раскатать поганый немецкий род тонким слоем по асфальту!
– Я не уполномочен решать такие вопросы, – Антон впервые с уважением посмотрел на молодого волхва, идущего уже рядом. – Поговорю с капитаном, а уж он сам пусть думает, как нам жить дальше.
Они дошли до ворот Гришкиного дома и остановились. Шубин подал руку парню и с усмешкой спросил:
– Так тебя можно теперь Никитой называть?
– Пожалуй, пока рано. Все завязано на Старицкого. А мне еще надо закончить гимназию. Мной, кстати, Коллегия интересовалась. Академией смущают.
– А ты? Дал согласие?
– Кто меня спрашивать будет? У иерархов столько силы, что с ними может лишь император справиться, – засмеялся Григорий. – Боюсь, никто меня не защитит, кроме Константина Михайловича. Он ведь с императором каждый день встречается. Замолвит за меня словечко.
– А сам ты что планируешь? – с любопытством спросил Шубин.
– Передайте мои слова отцу Тамары. Как он решит, так и буду дальше планы строить.

* * *

Марченко внимательно выслушал рассказ лейтенанта Шубина, не перебивая его никакими вопросами. Остальные представители «штаба» в лице Еремко и волхва тоже молчали. Наконец Антон замолчал и оглядел товарищей.
– Что думаете, господа? Нужно ли извещать великого князя?
Капитан прошелся по комнате, заложив руки за спину. Ему предстояло самое трудное: правильно оценить ситуацию. Изумление Марченко было понятно: какой-то сопляк неожиданно сам раскидал колоду по своему усмотрению. Кто его надоумил? По чьей указке действует? Многочисленные отслеживания его контактов вызывали сомнения только в одном случае: его связь с Амурским Тайным Двором. Однако никто из их представителей ни разу не появлялся в поле зрения охраны. Если с кем-то Старицкий встречался, то было такое давно.
– Полагаю, что его светлость должен знать о предложении мальчишки, – первым высказался волхв. – Хотя… какое это предложение. Отчаянный шаг от неизвестных перспектив. Но ведь кто-то же намекнул ему об опасности связей с дочерью князя?
– Вот я об этом и думаю, – проворчал Марченко. – Просто так языком не мелят, если есть повод.
– Всех тонкостей нашего задания мы можем и не знать, – сказал Еремко. – От нас могли скрыть детали.
– Какие детали? – усмехнулся капитан, присаживаясь за стол. – Мы получили четкое задание: постепенно дать ребятишкам познакомиться, привыкнуть друг к другу, отсечь ненужные контакты со стороны молодых дворян Албазина. Начали подводить пацана к княжне (именно в таком порядке, и не иначе), а он вдруг отчего-то заартачился, перестал показываться ей на глаза, какие-то дела у него появились. Ничего не понимаю. Делаю вывод, что в городе есть его куратор от потайников, хорошо законспирированный и осведомленный о нашей миссии.
– Во всей этой истории самое забавное и печальное заключается в том, что, может быть, Тамара Константиновна единственный человек, который ничего не подозревает, – вздохнул Валентин. – Все вокруг создают суету, что-то пытаются сделать, но мы не можем заглянуть в душу детей. Нельзя насильно заставить любить. Мы же здесь все врём постоянно, и эта ложь стала видна мальчишке. Пытаемся запутать ситуацию, возводим ее до абсурда. Знаете, господа, когда Старицкий первый раз увидел княжну, я почувствовал такое мощное возмущение чистых энергетических структур, исходящих от него, что мне стало завидно. Парень ведь сразу влюбился, с ходу! Словно родную душу увидел. Я знаю, мне привычно наблюдать за тонкими материями эфирных тел, чем психологу лечить душу.
– В княжну Меншикову влюблялись мужчины куда старше, чем этот сосунок, – меланхолично произнес Шубин.
– Господин лейтенант! Я бы попросил! – возвысил голос Марченко.
Валентин только покачал головой на слова Шубина и уставился в окно, за которым уже сгустились сумерки.
– И что дальше? – нетерпеливо спросил Еремко.
– У ребят удивительное наложение аур, энергетические контуры работают на одной волновой частоте. Такое бывает, и нередко. Любовь с первого взгляда, гормоны, феромоны и прочая химия притяжения… Но чаще всего мы не попадаем в частоты другого человека. Отсюда и неприязнь, отчуждение.
– То есть ты хочешь сказать, что произошел уникальный случай, когда удачно совместились, как их там… контуры? – удивился Марченко.
– Не совсем уникальный, – возразил волхв. – Такое бывает, если ты плохо слышал. Уникальность в том, что княжна Тамара абсолютно равнодушна к проявлениям симпатии со стороны парня. Странно это. Но всему есть объяснение. Это чудеса по заказу можно совершить, а любовь – вещь штучная, у каждого она проявляется индивидуально. Порой какая-то мелочь бросает людей в объятия, и это не всегда гормональный шторм.
– И что же делать? – зашуршал оберткой шоколада Еремко. – Взять на себя роль сводников?
– Думаю, все же стоит предупредить великого князя, – решил Валентин. – Он сам решит, что делать дальше. А нам предстоит деликатно стоять в сторонке и отпихивать всех желающих заручиться благосклонностью Тамары Константиновны.
– Скоро начнется учебный год, с каникул возвратится масса молодых людей, – напомнил Марченко. – Вот тогда потеха начнется. Это сейчас здесь сонное царство.
– Опять же – странная ситуация с Барышевым, – напомнил Шубин и поморщился от звуков фольги. Не выдержав, отобрал шоколадную плитку у Еремко. Показал кулак, присмирив дернувшегося за ней товарища. – Кому понадобилось пырять мужика?
– Это не наша поляна, – возразил Марченко. – Если парню понадобится помощь, мы, конечно, ее окажем. Только мне думается, что он сам в силах разобраться. Вчера Лукин видел его крутящимся возле дома, где живет Якут. Как он умудрился вычислить бандитское логово? Талант всегда пробьет дорогу.
– Талант? – усмехнулся волхв. – Вспомни, что нам говорил барон Китсер? Парень – воспитанник Тайного Двора. Методы слежки и шпионажа ему начали вдалбливать с самого раннего детства. Не верю, что он их внезапно растерял. Плюс к этому – его Сила. Он же, паразит, везде, где только может, развешивает своих «шпионов»! А моих уничтожает!
Офицеры рассмеялись, зная, как ревностно Валентин относится к своим методам магических плетений. И сейчас, видя расстроенное лицо волхва, веселились.
– Все бы вам ржать, жеребцы, – проворчал штатный волхв. – Тимофей, ты решил, что будешь делать? Ставить в известность великого князя или пока придержать информацию?
– Надо предупредить, – Марченко хлопнул ладонями по столу. – Топайте отсюда, не мешайте мне думать. Составлю отчет и пошлю в Петербург. Сегодня же Константин Михайлович будет в курсе. Всё, свободны. Княжне ни слова, что произошло. Раз она единственная непосвященная или хорошо прикрывает свою догадку, что ее используют – пусть все так и остается. Надеюсь, Старицкий не начнет молоть языком что не надо… Антон, еще раз предупреди пацана, но только после получения ответа от князя. Свободны!

Глава третья

Албазин, июль 2009 года 
– Я хотел бы пригласить тебя… – Григорий мучительно посмотрел на свое отражение в зеркале. – Куда бы я хотел ее пригласить, чучело? Давай, думай же!
Парень тяжело вздохнул. Некому было дать совет. Хоть бы Ольга скорей приехала, легче будет. Она-то наверняка смогла бы помочь. А так, сплошное насилие над мозгом. В кино? Пошлость неимоверная. В «Ориент» Тамара тоже не пойдет, сразу дала намек, что там не нравится. Устроить катание по Амуру, зафрахтовав небольшую яхту? А что? Это идея! Можно до Благовещенска дойти, потом обратно. Небольшой ужин на двоих на палубе под ночным небом, тихая музыка…
Размечтавшийся Григорий бросился к компьютеру, сделал запрос. Он знал, что в Албазине была небольшая туристическая фирма, специализировавшаяся на таких речных вояжах. Димка Пашковский, друг Кольки Елисеева, как-то рассказывал о таком мероприятии. Они взяли в аренду одну из самых дорогих яхт, зато девчонки были в восторге. Круиз был до самого Хабаровска, потом обратно. Конечно, много народу на такой яхте не уместишь, это понятно. Если считать его, Тамару, пару охранников – вполне допустимо. Один из топтунов может встать за штурвал. Пусть отрабатывает, а то совсем разленились.
Григорий почесал затылок. «Принцесса», на которой катался Пашковский, арендовалась с приличной суммой: три дня за пять тысяч рублей. Ему такое не потянуть. Есть еще «Азимут», восемнадцатиметровая яхта, стоит дешевле, но тоже неподъемно. А вот тринадцатиметровый так называемый «лобстер-бот» с девичьим именем «Эсмеральда» вполне себе достойный вариант. Две с половиной тысячи на четыре дня. Три каюты, пять спальных мест, максимальное количество пассажиров – двенадцать человек. Ну, столько не надо, обойдемся четырьмя, как уже распланировал Григорий, увлеченный своей идеей. «Эсмеральда» была свободна от фрахта, и нужно было торопиться. Сегодня третье июля, пятнадцатого уже нужно ехать в Благовещенск на соревнования. Значит, на послезавтра взять аренду, как раз успеет вернуться домой.
Но сначала нужно было решить вопрос с деньгами. Пятьсот рублей у него лежали на счету. Полугодовой пенсион от Тайного Двора – Страж не забывал о своем подопечном, да и «родители» немного подкинули. А где взять остальное? У Кондратия Ивановича попросить? Или позвонить Олегу? Поможет или нет?
Первым делом Гришка направился к дядюшке, который в этот час сидел в кресле-качалке на улице, точнее, в летней беседке. Отдыхал. После ножевого ранения здоровье у Кондратия Ивановича восстанавливалось медленно, и если бы не тайное вмешательство «племянника» в лечение, то вообще бы пластом лежал в постели. А так медленно, но ходит, аппетит нагуливает. Интересно, уже заподозрил, что его колено слегка подкорректировали?
– Как самочувствие? – увидев, что Барышев не дремлет, а вполне себе с увлечением читает газету, спросил Гришка.
– Кажется, возвращаюсь к жизни, – усмехнулся дядюшка, откладывая газету на журнальный столик. – Ты какой-то взъерошенный, как воробей после драки. Что-то случилось?
– Да, в общем-то… – замялся парень, мучительно вцепившись рукой в свою макушку. – Дядя Кондратий, у тебя не будет две тысячи? В долг, конечно. Я потом отдам, когда получу доступ к счетам.
Барышев изумленно смотрел на своего «племянника», отчаянно красневшего и топчущегося на месте. Однако и запросы у парня! Он ли это, обходившийся тремя сотнями в месяц? И то сам считал, что слишком расточителен.
– А зачем тебе такие деньги? – вкрадчиво спросил мужчина. – Собрался покупать дачу за городом? Как раз на курятник с окраины хватит.
– Да ну, дядя Кондратий! – возмутился Григорий. – Зачем мне дача? Огурцы и без меня есть кому выращивать. Для другого дела надо.
– Соседскую барышню решил развлечь? – понятливо кивнул Барышев. – Ну что ж, похвально! Только вот финансовая составляющая меня удивляет. Неужели сейчас, чтобы привлечь внимание девушки, требуется такая сумма?
– Я хочу зафрахтовать речную яхту для круиза, чтобы вдвоем… Ну и охранники ее… – совсем смутился парень. – Она недорогая, но у меня не хватает денег.
Барышев расхохотался. Пока он трясся от смеха, Григорий успевал провести мониторинг внутренних органов и распределить каналы поддерживающей энергии по нужным направлениям. Чтобы дядюшка ничего не понял, стоял с пунцовеющим лицом, отвлекая от положительных изменений. Все-таки интересно, сколько сможет дать?
– Да-а-а! Вот так кавалер! – покачал головой Барышев, вытирая слезы с уголков глаз. – Карман пустой, но смелости и наглости хватает бросаться на неприступную крепость!
Вместо ответа Григорий пожал плечами. Все, что он хотел – сказал. Если с деньгами не получится здесь, найдет в другом месте.
– Конечно, дружок, я помогу тебе, – дядюшка подхватил трость, стоявшую возле столика, привычно оперся на нее и встал с кресла. – Хм, странное какое-то ощущение. Боль в боку не чувствуется, головокружение пропало. Эскулапы, наверное, тайком постарались? Ладно. Пошли в дом. Я дам тебе чуть больше. Кроме оплаты аренды ведь надо закупить фрукты, напитки, еду.
– В аренду входит набор продуктов, – Григорий был счастлив. – Все упаковано и хранится в холодильнике. Только разогреть. А насчет фруктов – это точно, не подумал.
– Только перед тем, как подписать договор, особое внимание обрати на пункты, которые относятся к питанию. Чтобы все было свежее на день выхода, – поучал Барышев парня. – Я знаю этих мошенников, любят вокруг пальца клиентов обводить. А то придется с борта рыбку ловить и питаться ею весь круиз. Не думаю, что девушка будет в восторге от рыбной кухни.
Григорий никак не ожидал, что дядя Кондратий расщедрится. Но три тысячи рублей его приятно удивили. Даже не слушая очередное обещание про возврат, Барышев махнул рукой и посоветовал поскорее отправляться в порт и зафрахтовать яхту, пока кому-то другому не пришла такая же яркая мысль.
«Эсмеральда», к его счастью, оказалась не занята. Она покачивалась возле причала, и никакого оживленного движения вокруг нее не было. Контору с незамысловатым названием «Речные круизы» парень нашел в середине длинной улицы, тянувшейся на всем протяжении порта. Скучающий агент сидел в небольшой комнатке и смотрел по компьютеру какой-то фильм. Как только он узнал, зачем пожаловал клиент, тут же оживился. Достал из-под стола папку, развязал ее и выложил перед Гришкой несколько листов с отпечатанным текстом.
– Типовой договор, – пояснил агент. – Прочитайте, не торопитесь. Есть много нюансов, которые обговариваются перед арендой. В основном это во второй части. Кстати, сколько вам лет, юноша?
– Шестнадцать полных.
– Хм, несовершеннолетний, – пальцы агента застучали по столешнице, словно живя своей жизнью. – Впрочем, договор вы уже можете подписывать, только укажите двух платежеспособных совершеннолетних поручителей. Пусть, кстати, придут с вами, когда начнете эксплуатацию яхты. И еще… В таком случае на борту должен находиться как минимум один взрослый. Иначе я не смогу допустить вас к поездке.
– Их будет больше, – пообещал Григорий. – Они придут и подтвердят мою личность.
– В таком случае читайте.
Григорий внял совету и внимательно изучил договор. Ничего необычного, все как везде. Права и обязанности сторон, требования к безопасности по эксплуатации судна и много других мелких особенностей. Дойдя до второй части договора, сразу же начал говорить, что ему нужно. Не забыл про питание, запас свежей воды, постельные принадлежности. Дополнили, исправили, выкатили новый вариант договора.
– У вас есть лицензия на управление яхтой в речных водах? – спросил агент.
– Нет, я просто пассажир. Вести яхту будет другой человек.
– Вы мне говорили, что на борту будет от четырех до шести человек. У вас нет точных данных?
– Я хотел сделать небольшой сюрприз, – покраснел Григорий. – Поэтому не могу знать, какое количество людей пойдет в круиз. Может, четыре. Или пять.
Агент усмехнулся. Он все понял и вписал от руки количество пассажиров «от четырех до шести».
– Впрочем, это неважно, – успокоил он. – Плата берется за сутки. Единственное ограничение: не больше двенадцати. Это максимальное количество. И еще… Управление яхтой по реке требует особого навыка. У нас есть опытные шкиперы, которые знают Амур как свои пять пальцев. Соответственно, плата подрастет.
– А если брать своего?
– У вас есть личный шкипер? Похвально, – усмехнулся агент. – Пусть будет свой. На «Эсмеральде» имеется бортовая навигационная система, в которую заложен фарватер Амура, все мели, опасные места и прочие вещи, которые помогут в вождении. Только запомните, молодой человек. Порча имущества влечет за собой существенные затраты. Все риски вы берете на себя.
– Я все понял, – Григорий колебался недолго и поставил свою подпись на двух экземплярах договора, после чего оплатил аренду и получил ключи от яхты.
– Еще минутку, – поднял руку агент. – Я сделаю ваше фото. Смотрите в камеру, не шевелитесь. Вот так, сохраним в базе. С завтрашнего дня «Эсмеральда» в вашем распоряжении. Как я понял, выход назначен на пятое июля? Ну вот, завтрашний день вам нужен для проверки яхты, завоза необходимых вещей и прочих предварительных мероприятий. Еще двести рублей. Не жмитесь, молодой человек. Я знаю, что говорю. Нужно обязательно иметь день перед выходом, чтобы проверить и подготовить судно к плаванию. Вот представьте, пятого утром вы сломя голову приезжаете в порт и начинаете проверку. Вдруг чего-то не хватает, что-то мы забыли положить – и день потерян! Вам это надо?
– Согласен, – засмеялся Гришка и оплатил нужную сумму. – «Эсмеральда» будет стоять возле того же пирса, где я ее сейчас видел?
– Конечно, никаких проблем не будет. Пользуйтесь, – агент улыбнулся и сразу потерял интерес к клиенту, взявшись за «мышку».

* * *

– Ты это серьезно? – чуть не хохоча, спросила Тамара, выслушав предложение Григория. С каким-то новым чувством она смотрела на рдеющего парня, предложившего ей «незабываемое путешествие, которое навсегда изменит представление об этой дыре». Удивительно, что даже петербургские хлыщи не додумались до такого. А ведь в столице и пригороде есть места, где можно прекрасно отдохнуть и повеселиться. Та же Балтика с кучей островов! Но ведь никто не предлагал водных путешествий! Насколько Тамара помнила, она вместе со своей семьей раза три ходила на яхте по Финскому заливу. Последний раз – пять лет назад, а потом папеньке все время было не до развлечений.
Они сидели в беседке, откуда свободные от дежурства бойцы деликатно удалились, когда Григорий набрался смелости и пришел в дом княжны.
– Если ты не хочешь, можешь сразу сказать, чтобы я успел отказаться от аренды! – пробурчал парень. – Только я думаю, это будет глупо!
– Чудеса! – покачала головой Тамара, глядя светло-карими глазами, в которых плескался смех, на Старицкого. – То пропадаешь на несколько дней, по телефону отвечать не хочешь, даже через астрал пробиться к тебе не могла. И вдруг такое щедрое предложение! И ты думаешь, после таких выкрутасов я тебе на шею броситься должна?
– А я не прошу на шею, – возразил парень. – Просто хотел сделать приятное. Лето, жара, а ты сидишь в этой крепости, нос не высовываешь.
– А по чьей милости? – возмутилась девушка. – Ты же сам предлагал свои услуги и вдруг исчез! Думаешь, мне приятно целыми днями одной бродить по сонному городу под охраной? Я уже с тоски кисну!
– Есть повод! – обрадовался Григорий. – Предлагаю развеяться! Четыре дня на яхте, рядом никого нет…
– Так уж и никого? – сощурилась Тамара. – Ты это чего удумал, коварный тип?
– Ничего, – смешался Старицкий. – Ну… Тебя же все равно одну не отпустят, без охраны. Лицо важное, государственное…
– Не шути так, – посерьезнела Тамара, ничего не зная о последнем разговоре лейтенанта Шубина и Григория, где были расставлены все точки над «i». Она вдруг положила свою руку поверх запястья соседа и улыбнулась. – Хорошо, я согласна. Когда, говоришь, отплываем? Послезавтра? Тогда надо предупредить Тимофея. Нас действительно одних не отпустят. Пошли!
Легко вскочив, Тамара потянула за собой молодого волхва. Особо не упираясь, он засеменил за ней, что вызвало смешки со стороны охраны, торчащей у ворот. Зайдя в дом, девушка уверенно направилась в крыло, где жили бойцы. Остановилась перед дверью капитана Марченко и нетерпеливо постучала.
Начальник охраны был чем-то недоволен, читая какое-то сообщение на мониторе компьютера. Губы его беззвучно шевелились. Подняв голову, он удивленно посмотрел на картину пришествия.
– Это что за явление чудес народу? – на всякий случай спросил он.
– Вот! – Тамара выпихнула Григория вперед. – Молодой человек сделал мне предложение…
Стоявшая на краю стола чашка с кофе полетела на пол и вдребезги разлетелась на куски, обрызгав брюки капитана и стены комнаты. Ошеломленный Марченко лихорадочно вскочил, но сразу же рухнул обратно на стул, удивленно уставившись на парочку, которая топталась на пороге.
– Тимофей, ты меня неправильно понял, – захлопала глазами девушка. – Ради Творца, не делай такое страшное лицо! Речь идет о речном круизе. Гриша арендовал яхту на четыре дня. Выход послезавтра. Ты же нас все равно не отпустишь одних? Вот я и пришла согласовывать с тобой мероприятие!
– Почему не отпущу? – хрипло выдавил Марченко, успев за это время пережить целую гамму эмоций от испуга до облегчения. – Езжайте, отдыхайте…
И увидев такое же безмерное удивление и ошеломление в глазах княжны, сам закатился от смеха.
– Один-один! Разбежались, ага! Одни вы ни шагу не ступите! Подождите здесь, никуда не уходите!
Капитан метнулся из комнаты, что-то прокричал в дежурке, потом проскочил по коридору на кухню и через несколько минут вернулся уже в сопровождении Шубина и волхва Валентина. Плотно закрыв за собой двери, Марченко сказал, чтобы все присаживались, а сам прошел на свое место, аккуратно переступая через подсыхающие бурые пятна кофе на полу.
– А что здесь произошло? – с любопытством спросил Шубин, поглядывая на молодых людей.
– Господин Старицкий приглашает Тамару Константиновну в речной круиз по Амуру на несколько дней. Путешествие приятное, не спорю, но есть мелкие нюансы, один из которых – обеспечение безопасности, – Марченко посмотрел на Григория. – Ты умеешь водить моторные яхты?
– Нет, я надеялся, что у вас есть спец, – признался парень.
– У нас все есть, – назидательно проговорил капитан. – Значит, так, лейтенант Шубин. Берешь с собой Диму, Валентина и пару бойцов: Ромашина и Корнеева. Вооружение стандартное. Выезд послезавтра.
– Семь человек, – тут же просчитал Григорий и почесал затылок. – Накладка выходит. У меня в договоре прописано до шести человек.
– Ты же платил посуточно, а не за людей? – напомнил Марченко, показав, что в этом вопросе он не новичок. – Ну вот. И не парься. Надо будет, до максимума доведу количество пассажиров. Ладно, ладно, не пучь глаза. Ты же должен понимать, что я не собираюсь подвергать даже малейшей опасности свою подопечную. Какой тип яхты зафрахтовал?
– «Лобстер-бот».
– Ага. Три каюты. Одна тебе, другая – Тамаре Константиновне, третья – гостевая, насколько я помню. Поместитесь.
– Надо еще завтра с утра съездить в порт, проверить яхту, – подсказал Старицкий. – Желательно со шкипером или с человеком, который знает судно.
– Вот с Димой и съездите, – кивнул Марченко. – Он все движущие средства освоил. И лицензия у него есть, кстати. Что еще я забыл? Ах, да! Антон, не забудь завтра Ромашина послать на яхту для охраны. Пусть там ночует. Мало ли что. Подложат какую-нибудь пакость, потом будем вылавливать вас по Амуру сетями. Ну его, эту пляску! Теперь всё?
– Кажется, всё, – кивнул Григорий. – Если что вспомню – скажу.
– Тогда готовьтесь. А ты, парень, задержись.
Когда все вышли, капитан встал и навис над Гришкой, внимательно изучая его неподвижным, как у змеи, взглядом.
– Сколько ты заплатил за аренду?
– Неважно, – смутился волхв.
– Ты чего мнешься, как барышня на выданье? Думаешь, я не знаю, сколько стоит такое развлечение? Твой дядя, может, и помог тебе с деньгами, но ты сам-то гол как сокол. Сиротство, малыш, штука поганая, она людей ломает, души высасывает. Ты молодец, что стараешься держаться на волне. А за такой подарок…
Хлопнув Старицкого по плечу, капитан полез в ящик стола, вытащил оттуда пачку денег, перевязанную плотной резинкой. Без лишних слов оттопырил карман шорт и затолкал их туда, игнорируя отчаянное сопротивление.
– Не строй из себя благородного влюбленного рыцаря. Здесь полторы тысячи. Для княжны выделяется определенная сумма. Считай, что это небольшой возврат за аренду. Сам видишь, что девчонка мается от безделья. Ты все правильно сделал, а то мы как-то упустили из виду всякие развлечения, сидим здесь, как хорьки в норе. И еще… Чтобы там, на яхте, руки не распускал. И будьте внимательны. Любого, кто вздумает полезть на борт – глушите намертво. Главное – жизнь и безопасность Тамары Константиновны. Головой ты отвечаешь, а не лейтенант Шубин. Осознал?
– Да, – твердо ответил Григорий, вытаскивая пачку обратно. – Но деньги я не возьму. Уберите.
Он почему-то был уверен, что капитан начнет уговаривать его не делать глупостей, и собрался до конца отстаивать свою точку зрения. Однако получилось по-другому. Марченко, не говоря ни слова, забрал деньги и швырнул их на стол. Потом бесстрастно посмотрел на парня.
– Не хочешь – неволить не буду. Все. Иди отсюда.

Глава четвертая

День выхода оказался на редкость удачным. Не было той изнуряющей жары, плавившей асфальт в городе; легкая облачная дымка прикрывала солнце, и свежий ветерок в корму был еще одним плюсом к началу путешествия. Все разместились с комфортом. Решили, что самый большой салон будет кают-компанией, две каюты отдали молодым, а вся остальная группа поселилась в шестиместном «номере». Места было там более чем достаточно, и Шубин сразу же расписал дежурство на борту. Освобождались только Тамара и Дима, как рулевой. Даже Григорий оказался в числе вахтенных.
Взревев мотором, «Эсмеральда» вышла на середину реки и, медленно набирая скорость, пошла по фарватеру, выбивая из-под кормы бурлящий белесый водный след. Дима, счастливый от обладания такой игрушкой, вцепился в руль и весело перекликался с развалившимися в креслах на верхней палубе под плотным брезентовым тентом товарищами. Гришка с Тамарой перебрались на носовую часть и, держась за леера, первое время ни о чем не говорили, только смотрели на пролетающие мимо них островки, поросшие густым кустарником.
– Надо бы сказать Диме, чтобы скорость сбросил, – парень покосился на Тамару, молчаливо откидывающую пряди развевающихся волос за уши. – Так мы до Благовещенска долетим до вечера.
– Пусть пока побалуется, – улыбнулась девушка, подставляя лицо ветру. – Он вчера вечером никому покоя не давал, тормошил всех от свалившегося на него счастья. Пока по шее не получил от ребят…
– Тебе нравится?
– Да, очень здорово. Будет о чем рассказать, – усмехнулась княжна. – Я даже фотоаппарат захватила. Будешь меня запечатлевать на память. Кстати, можешь сейчас сфоткать.
Она достала из кармашка шорт небольшую серебряную коробочку и протянула Григорию, а сама эффектно разбросала руки по леерам, повернувшись спиной к носу. Ветер тут же взлохматил ее волосы, и они каштановым пламенем облепили все лицо. Тамара засмеялась и махнула рукой.
– Ладно, потом! Когда помедленнее пойдем.
Дима наконец угомонился и сбавил скорость яхты до десяти-одиннадцати узлов. После короткой фотосессии Тамара ушла в свою каюту отдыхать. Как она пояснила, становится слишком жарко, а обгорать ей не очень-то хочется. К Григорию присоединился лейтенант Шубин. Одетый в легкомысленную цветастую рубашку с пальмами и попугаями, в длинных легких шортах, в темных зеркальных очках и в широкополой панаме он выглядел как молодой денди, решивший отдохнуть на райских Карибских островах от тяжелых трудовых будней в семейной конторе. Прошлепав босыми ногами по нагревшейся палубе, он слегка толкнул задумчивого парня в плечо.
– Смотри, что там по правому борту? – полюбопытствовал он, увидев небольшой городок, окруженный с двух сторон массивом редкого леса, с натыканными повсюду мачтами антенн и скудным, куцым бетонным причалом.
– Это Поводово, – пояснил Гришка. – Там базируется отряд егерей. Они помогают пограничникам и контролируют все передвижения по Амуру. Сейчас нас уже срисовали, проверили по справочнику. Если бы шло какое-то неизвестное судно, за нами бы сразу же сторожевой катер послали.
– А граница отсюда далеко? Насколько мы отодвинули маньчжуров от реки?
– В этом месте на сто пятьдесят километров, – с видом знатока пояснил парень. – Кроме Поводова на маньчжурском выступе населенных пунктов нет, помимо нескольких казачьих станиц. Все опасаются, что Цин Го начнет боевые действия против нас. Граница спорная.
– Да, в Петербурге у всех головная боль от такой стратегической проблемы, – покивал головой Шубин. – А так здесь тихо или хунхузы шалят?
– Шалят, – подтвердил Гришка. – После прихода наших войск на правый берег Амура население в основном осталось, но принимать подданство пока не торопятся. Бандиты, контрабандисты – вот кто постоянно проникает на нашу территорию.
– Гляжу, здесь расслабляться не стоит, – ухмыльнулся Антон, многозначительно похлопав по бедру, где под рубашкой прятался пистолет.
– Все не так страшно, – уверенно ответил парень. – На борту куча мужиков с оружием, два волхва. Не справимся, что ли?
– Как сказать, – задумчиво произнес Шубин. – Вот ты сможешь убить человека, пусть даже и бандита? Представь, что будет попытка захвата такой красочной игрушки…
– Понадобится – убью. Даже задумываться не буду.
Какие-то интонации в голосе парня заинтересовали лейтенанта. Что-то необычное и пугающее звучало в его словах; легкость, с которой он ответил на провокационный вопрос, даже озадачила. Никаких рефлексий, неуверенности или колебаний. Ответ четкий и решительный.
– Ладно, я на тебя рассчитываю, – решил Шубин. – Пиво будешь? Ребята несколько упаковок на борт протащили, паразиты. Думают, что расслабятся.
– Я не пью, – улыбнулся Гришка.
Через два часа небольшого хода решили остановиться возле небольшого островка и пообедать. Хорошо просматриваемый с яхты участок земли с низкорослыми кустиками угрозы не представлял. Пока одна часть пассажиров купалась, Сашка Корнеев разогревал обеденные комплекты в больших упаковках, а Шубин обозревал окрестности в бинокль.
После обеда в кают-компании все разошлись по своим каютам отдыхать. Гришка вызвался на вахту. Оставшись в одиночестве, слегка разморенный от жары и пищи, он устроился в кресле под навесом, положив на колени бинокль. Опасаясь, что может уснуть, развесил вдоль бортов «сигналки», а в зону дальнего обнаружения закинул несколько тяжеловесных «амеб», связанных с ним через ауру. Если кто появится в просматриваемых секторах, стражи так заверещат, что мертвого поднимут.
Встали они удачно. На несколько километров вокруг не было ни одного поселка, ни одной лодки. Левый берег темнел хвойным лесом и редкими гранитными выступами, подступающими к воде. Там было пустынно и тихо. Левая сторона тоже не вызывала тревог. Такой же лес, только пореже, кое-где видны последствия частых наводнений: заиленные берега, сушняк, облепленный побуревшими водорослями, подмытые водой корни деревьев. Они еще цеплялись за почву, но рано или поздно мощные стволы обрушатся в воду.
Единственное, что беспокоило Григория – остров, перекрывающий обзор с яхты. «Амебы» в том направлении сейчас активно прощупывают пространство, но если поставить «завесу», то можно скрыться от любых поисковых систем.
Из головы не выходил последний разговор с Шубиным. Григорий ни на секунду не сожалел, что раскрылся перед гостями. Надоело прятаться, когда за твоей спиной патриарх рода подготовил запасную позицию, куда можно отойти, перевести дух и объявить, наконец, о своих правах. Понятно, что многим родственникам второй линии не понравится появление прямого наследника. Откровенно говоря, Григорий их не боялся, так как получил подтверждение от деда, что именно он овладеет основными богатствами рода, когда патриарха не станет. Кое-что будет передано двоюродному брату Александру, чтобы тот не сильно огорчился и не наделал глупостей.
Возможность влиться в клан Меншиковых, которая так тревожила и патриарха, и Олега Полозова, его волновала только в одном ракурсе: защитить свою спину от предательского удара. Если дать великому князю Константину то, что он добивается столько лет, что может помешать требованиям молодого Назарова? Как ни крути, родство с влиятельнейшим кланом России дает такие перспективы, что дух захватывает. Академия, ранговый рост, мощный капитал в руках и защита – залог будущей независимости.
Только согласится ли княжна Тамара, если он когда-нибудь сделает ей предложение? И дойдет ли до этого? Ее страстное желание вернуться в Петербург, в привычную среду, серьезно осложняло перспективы Григория. Задумавшись, он прислушался к себе. На самом ли деле ему нравится эта девушка?
Снизу послышался какой-то шорох. Мысли испуганными птахами вылетели из головы и умчались, отчаянно разрезая воздух крыльями. Скосив глаза, он увидел, как на носовую часть вышла Тамара в новом купальнике. Раскинув полотенце на палубе, она легла на живот и подперла голову кулачками. Сверху ее фигурка казалась идеально выточенной талантливым мастером. Меншиковы славились своими красавицами вот уже несколько поколений. Григорий, конечно, в своей жизни не встречался с представителями их клана, но по фотографиям, гуляющим в Сети, можно было представить результаты селекции, как бы грубо это слово ни звучало в отношении женщин царствующего рода. Так ведь дворянство тем и занималось, что улучшало свою породу и магические способности лучших представителей рода. А эта девушка, словно специально разлегшись у него на виду, болтая ногами, как раз и представляла все лучшее, чего добились ее предки.
От размышлений его отвлек насмешливый голос Тамары:
– Ты еще долго будешь на меня сверху пялиться, Старицкий? Надеюсь, извращенных мыслей у тебя нет?
– Извини, но я несу охрану яхты, и ты попадаешь в обзор, – решил пошутить Гришка, скрывая неловкость, словно его поймали на непотребном занятии.
– Если каждый раз будешь просить прощения, далеко не уедешь, – откликнулась девушка. – Топай вниз, твоя вахта заканчивается. Смена идет.
И правда, перед Григорием вырос улыбающийся Ромашин. Он по-приятельски подмигнул парню и бесцеремонно выгнал его с кресла, сам заняв стратегическую высотку с биноклем в руках.
– Слушай, Гришка, – негромко сказал он, – хочу спасибо тебе сказать.
– За что? – удивился волхв.
– Здорово придумал с яхтой. Реально, в доме уже все бесить начало. Не люблю в четырех стенах безвылазно сидеть.
– Так вас же в увольнение отпускают!
– Да не то это все! – махнул рукой Ромашин. – Хоть проветримся!
– Ну, отдыхай! – усмехнулся Григорий. – Только сильно не расслабляйся. Скоро пойдут территориальные воды, китайцы вдоль границы на своих лодках шныряют, к нам норовят залезть. Наглые.
– Ничего, у нас для таких ушлых есть сюрприз, – боец потянулся как сытый довольный кот. – Иди, поспи чуток. А-а-а! Вижу, куда глаза косишь!
Сон-час закончился. На верхнюю палубу уже поднималась остальная часть команды. С транца раздалось мощное «бултых». Это Дима решил искупнуться. Довольный как слон, он нарезал круги вокруг яхты.
– Почему бы и нам не освежиться? – задумчиво произнесла Тамара. Она уже стояла у лееров, когда Гришка подошел к ней.
– Пошли, – обрадовался он.
– Эй, молодежь! – орал рулевой. – Водичка-то какая теплая! Давайте ко мне!
Внезапно почувствовав, что хочет похулиганить, Гришка сбросил шорты, под которыми у него уже были надеты плавки, и прямо с борта сиганул в воду, помчался наперегонки с Димой.
– Тамара Константиновна! – орал боец. – Присоединяйтесь! Только с кормы идите! Не повторяйте глупостей этого мальчишки!
Девушка изящно прыгнула в воду, почти не подняв брызг, и вдруг исчезла. Прошло несколько секунд, и Гришка взволнованно заметался, периодически ныряя в зеленоватую глубину. Тамары нигде не было видно. В очередной раз вылетев на поверхность, увидел ее в нескольких метрах, размеренно плывущую на середину реки.
– Коза! – прошептал Гришка, отплевываясь теплой водой. – Чуть до инфаркта не довела.
Он не обратил внимания, что остальные мужчины даже не среагировали на такое поведение девушки. Наверное, для них было привычно видеть такие фокусы. Парень не знал, что Тамара могла проплыть под водой, задерживая дыхание почти на минуту, благодаря плетениям, которые создавали защиту в виде «воздушного пузыря». Такие магические фокусы существовали, но мало кто ими пользовался. Сплошное баловство и энергетические затраты в чужеродной среде, особенно если такую магию применяет «огневик» или «земной» волхв.

* * *

Вывалившись на небольшую поляну, окруженную со всех сторон высокими желтокорыми соснами, обросший, как лесовик, мужчина с выдохом сбросил тяжелый рюкзак на землю. И тут же сам завалился рядом с ним, глядя в яркую синеву неба. Следом за ним, треща ветками кустарника, появились еще трое в грязном камуфляже и с такими же объемными рюкзаками. Все они были вооружены автоматическими карабинами, а тот, кто первым прилег отдохнуть, держал в руках автомат. На охотников или егерей они походили мало, а густая растительность на лице говорила об их долгом путешествии по малознакомым лесным тропам.
– Правильно хоть идем, Грек? – спросил один из новоприбывших.
Греком звали обросшего лесовика, первым вышедшего на поляну. Смуглолицый, горбоносый, он напоминал, скорее, цыгана или румына, чем настоящего жителя Пелопоннеса.
Грек вытащил из кармана камуфляжной куртки небольшой прибор, включил его и несколько минут молчаливо изучал маршрут, выстроенный на экране.
– Навигатор дурит, что ли? – нахмурился он. – По нему выходит, что до Благовещенска еще полста километров топать. А нам еще через Амур переправиться надо. Эта желтая обезьяна всеми родственниками до седьмого колена клялась, что заложила правильный маршрут. Урод недоделанный. Вернусь обратно – закопаю вниз башкой.
– Когда в городе товар ждут? – на всякий случай поинтересовался жилистый высокий молодой мужчина с жесткой щетиной, которая очень шла к его красивому надменному лицу. Чувствовалась дворянская порода. Хотя таковым он и не был.
– Договорились на шестое, – о чем-то думая, откликнулся Грек. – У нас сутки остались, чтобы попасть на тот берег и добраться до Благовещенска. Как будем перебираться? Лодка осталась ниже по течению, а ее найти надо.
– Так ты ее не «привязал» на карту, что ли? – удивился «дворянин».
– «Привязал», – неохотно ответил Грек. – Говорю же, навигатор гавкнулся. Некорректное отображение местности. Если смотреть по простой карте, то мы вышли к Амуру выше от лодки. Но сейчас идти по китайской территории я бы не рискнул. Нарвемся на погранцов.
– Но нам нужна лодка, без нее мы реку с товаром не переплывем, – очнулся от дремоты еще один напарник.
– А то без тебя нам это неизвестно! – огрызнулся Грек. – Слушай, Барон, ты же умеешь наводить иллюзию! Закрой нас – и мы спокойно дойдем до места! Я его хорошо приметил, не ошибусь.
– Как будто у меня Силы полная цистерна! – огрызнулся молодой мужчина, которого звали Бароном. – Себя и еще одного я смогу накрыть «невидимкой», а ведь еще груз надо учитывать! Кто понесет лишние килограммы? Я не нанимался ишаком работать. Моя задача – вас прикрывать, если вляпаетесь по самую макушку.
– Зато прибыль пополам делим, а не по вкладу в общее дело, – разумно заметил Грек. – Я же не полог прошу поставить, а отвлекающую иллюзию. Ты меня вообще не слышишь, что ли? Пусти наших двойников вдоль берега против течения, пусть китаезы за ними идут, а мы тем временем до лодки добежим. До рассвета успеем даже в Россию уйти.
– Мало у меня Силы, – поморщился Барон. – Все артефакты разряжены.
– Что же ты так плохо учился, друг? – ухмыльнулся Грек, перекладывая автомат под себя. – Вы же как-то черпаете силу из стихий, умеете ее подстраивать под себя…
– Я самоучка, – разозлился Барон. – Думаешь, простолюдинам так легко освоить свой Дар, поступить в нужное заведение, пройти инициацию? Все сам, без чьей-либо помощи! Мой Дар помогает лишь мне, понял? На других я трачу мощь артефактов, которые покупаю через подставных лиц!
– Хорошо бы настоящего волхва заиметь, – вздохнул еще один отдыхающий, в пропотевшей насквозь куртке. Судя по обострившимся скулам, переход дался ему нелегко. – Я слышал, в группе Паука есть такой.
– Ага, вне закона, – хмыкнул Барон. – Знаю я его. Прячется по углам, как крыса. Не, я лучше потихоньку грести буду, глядишь, до старости доживу. Под колпак Коллегии я не горю желанием попадать.
– Замолкли! – поднял руку Грек и резко привстал, к чему-то прислушиваясь. Что уловили его уши – никто не понял. Кроме верхового ветра и ленивого посвистывания пичужки в кустах, разомлевшей от жары, никаких других посторонних звуков не было. – Там, на реке, голоса! Барон, пошли со мной, проверим!
Двое мужчин налегке, оставив рюкзаки на месте, но с оружием, осторожно прокрались через подлесок и вышли на высокий яр, с которого открывалась панорама Амура, лежащий неподалеку небольшой островок слева и русский берег. А ближе к острову с золотистым песчаным пляжем стояла яхта. На самом берегу никого не было. Правильно, это же китайская сторона, а пассажиры яхты явно русские. Их там толклось несколько человек. Один сидел под тентом в плетеном кресле и периодически подносил к глазам бинокль. Двое купались, а еще один лежал на носу и загорал.
– «Эсмеральда», – прочитал Грек через бинокль. Заходящее солнце светило так, что можно было не бояться, что оптика выдаст их нахождение. – Что за чудо у нас перед глазами? Барон, что скажешь?
– Случайно здесь стоит? Или нет? – Барон был человеком осторожным, и любое событие, выбивающееся из логики происходящего, его пугало. – Может, нас специально сюда загоняли? А это русские пограничники нас ожидают.
– С чего бы? – засмеялся Грек и перевел окуляры на купающихся. – Какие пограничники? С ними девка, совсем молодая, смотри. Титьки только наливаться стали, хотя и в таком виде уже соком исходит.
– Пошляк! – сплюнул Барон.
– На, посмотри! – скалил зубы напарник. – Когда еще такое увидишь? Все время по тайге, как зверь драный, бегаешь. Забыл уже, как бабы выглядят?
Барон нехотя взял бинокль, но направил его на яхту. Он искал причину, чтобы обойти это препятствие и не светиться перед неожиданными речными гостями. Неужели просто отдыхающие? Тогда это шанс. Захват судна и быстрый рывок до Благовещенска.
– Уже вечер, – тихо произнес Грек. – Если они встали на якорь до утра, мы возьмем яхту. Слышишь, колдун? Проверь внимательно наличие одаренных на борту.
– Без твоих подсказок можно? – проворчал Барон, тяжело шевеля белками глаз. Он, кажется, входил в состояние, близкое к обмороку. Крупные капли пота показались на его лбу и висках. Через несколько минут он обессиленно приник к земле. Грек в это время с удовольствием рассматривал девушку в темно-синем купальнике, стоявшую на транце яхты. Худощавый парень подал ей полотенце, в которое она завернула свою умопомрачительную фигурку. С трудом сдерживая сердцебиение и облизывая пересохшие губы, Грек повернулся к очнувшемуся волхву.
– Чем порадуешь, брат? – спросил он, участливо поглядев на полумертвого товарища.
– Валим отсюда, пока живы, – прохрипел Барон. – Там минимум двое волхвов. Ранг не маленький. Разотрут нас в мелкую пыль.
– Не тарахти, – поморщился Грек, разочаровываясь в ответе колдуна. – Кто из них волхв? Можешь сказать?
– Вон тот парень, который рядом с девушкой стоит, – неопределенно кивнул в сторону яхты Барон.
– Он же пацан еще! Какой из него волхв! Сырая масса!
– Именно он. Его ауру я вижу и чувствую Силу. Второй прячется внизу. Там тоже прослеживается четкая структура силовых линий. Закрытые каналы, энергетические нити, переплетенные между собой. В общем, серьезный тип в засаде сидит. Все-таки пограничники или служба магического контроля.
– Думаешь, кто-то сдал? – помрачнел Грек.
– Ничего я не думаю, фактов маловато. Но двое одаренных на борту мне не нравятся. Против них я не выдюжу.
– Слушай, это все хрень полная, – уверенно сказал Грек. – Ну, сам подумай: выход группы планировался ниже по течению. Мы явно сбились с курса. Никто не мог предугадать такую ошибку, даже если предположить, что нас сдали. И тут мы видим, что какая-то яхта торчит на наших глазах! Да обычные аристократишки отдыхают, чего бояться-то?
– Грек, ты идиот? – устало произнес Барон. – Хочешь на двух волхвов прыгнуть?
– Грохнем обоих. Девку – в обиход, остальных – по обстоятельствам.
– Охренел? Я на это не подписывался.
– Блин, чудило! Здесь же граница! Мало ли что произошло? Может, на хунхузов нарвались? Вот и погибли. Умей поворачивать ситуацию в свою пользу, – Грек снова приник к биноклю. – Девка понравилась? Жаль стало?
– Кажется, она тоже… – буркнул Барон.
– Что – тоже? Волхв?
– Угу. Что-то непонятное в ее ауре. То ли закрыта хорошо, то ли слабенькая.
– Час от часу не легче, – проворчал Грек. – Короче, колдун, я не хочу время терять на бесполезную ходьбу. Будем брать яхту ночью. И ты мне поможешь. У нас в рюкзаках товара на полмиллиона. Представляешь, на какие санкции мы налетим, если в срок не доставим в Благовещенск «радугу»?
– Не убьют же, – усмехнулся волхв.
– Не убьют, но доверять перестанут. А еще заплатить за просрочку заставят. Ты Абрека не знаешь? Весьма щепетильный старик.
– Урод он, – пробормотал Барон. – Маму прирежет за малейший косяк.
– Вот потому его и боятся, – назидательно сказал Грек. – Сам же знаешь его, а не хочешь мне помочь в нужном деле. Согласен: против аристо идти себе дороже. Но у нас оружие есть. Главное, ликвидировать одаренных.
– Как ты их ликвидируешь? Из обычного карабина? А если они закроются «сферой» или «шильдом»? Хрен ты их пробьешь! Нужны особые боеприпасы, которых у нас нет!
– Ну, ты и зануда, Барон! – засмеялся Грек, наливаясь уверенностью. – Все пучком будет. Главное, чтобы они до наступления темноты не сдернули отсюда! Ясно, что к нашему берегу не пристанут, территория китайская. Надо будет вплавь к ним подобраться через остров. Они уйдут с фарватера, чтобы ночью кто-нибудь не налетел. Так что… Метров сто с хвостиком будет, да? Доплывем. Кто будет сопротивляться – возьмем в ножи. Ладно, хватит пузом землю натирать, пошли.
Вернувшись на поляну, Грек с довольной физиономией оглядел отдыхающих подельников.
– Ну что, парни? Готовы поработать? Хорошее дельце намечается. Вислый, ты же хорошо ножи кидаешь?
Флегматично жующий травинку мужик с хищным разрезом глаз и тонкими, бледными губами, усмехнулся и, не говоря ни слова, вытащил из голенища сапога нож с узким длинным клинком. Подбросил, ловко ловя за рукоять, а потом неуловимым движением кисти швырнул нож в Грека. Он со свистом пролетел над макушкой командира группы и с глухим стуком врезался в дерево. Грек не шелохнулся, продолжая улыбаться. Потом улыбка сошла на нет.
– Больше так не делай, придурок, – с плохо скрытой угрозой предупредил он. – Я же не просил тебя показывать фокусы с ножом. Ладно, давайте все сюда. Будем думать, как нам яхту в хозяйство взять.

Глава пятая
Ретроспектива

Лето, 1942 год, экспедиция князя Шаранского 
Язык черного старого селевого схода до сих пор, по прошествии многих лет, уродливым шрамом тянулся с южных склонов горной цепи, за которым скрывались перевалы, ведущие в Кашгар. Мощные навалы камней были хаотично разбросаны по взгорьям и на равнине, а где-то стесали, как острой бритвой, часть холмов.
Подполковник Назаров с самого раннего утра бродил по этому языку, даже поднимался далеко в горы, а за ним на двух мулах шла его группа с секретным оборудованием. Оно находилось в темно-зеленых квадратных армейских ящиках в опечатанном виде. Никто за время похода ни разу не видел, чтобы волхвы хотя бы единожды срывали магическую печать, и Назаров даже князю ничего о них не говорил. Теперь же время пришло.
По приказу старшего волхва Селезнев и Григорчук скинули ящики на землю, распаковали их, а капитан Зайковский удостоверился, что все оборудование оказалось в целости и сохранности.
То, что находилось в ящиках, оборудованием трудно было назвать; скорее, оно относилось к лабораторным принадлежностям в виде узких непрозрачных колб, матовых шаров величиной со среднюю новогоднюю игрушку и целой кучи мелких серебристых деталей, похожих на картонные квадратики с приклеенными к ним усиками, вроде детских никчемных поделок. Эти самые квадратики Селезнев и Григорчук брали горстями и, растянувшись вдоль селевого шрама по обе стороны от него, начали раскидывать их, причем строго равномерно, через каждые три шага. Следом шли Назаров и Зайковский, сжимая в руках шары.
С десяток казаков, отряженных князем Шаранским для охраны группы, с любопытством смотрели на непонятные манипуляции, но близко не подходили, справедливо опасаясь гнева старшего волхва. Еще были свежи в памяти огненные шквалы в ущелье, которыми оба колдуна уничтожили ифритов и отряд басмачей. Казаки расположились на ближайших холмах и в развалинах гранитных глыб, чтобы перекрыть все возможные пути появления вражеских отрядов.
– У меня всего лишь две реакции на человеческую плоть, – сказал наконец Зайковский, когда группа завершила первую часть мероприятия, и брезгливо откинул почерневший шар в сторону. Беззвучно полыхнув оранжевым выплеском пламени, артефакт рассыпался и превратился в горстку пепла неряшливого цвета.
Подполковник Назаров остановился, достал из планшета тетрадку и записал данные своего подчиненного, и сам, в свою очередь, аккуратно занес туда свои наблюдения. Потом ответил:
– Как я и предполагал, под селем находится небольшая часть отряда Китсера. Три реакции шара. Может, он реагировал на части одного человеческого тела, а может, и на фрагменты. В любом случае основная часть экспедиции осталась жива.
– И что все это может значить? – перепрыгивая через валуны, Зайковский перешел закаменевший селевой поток и присоединился к командиру.
– Если потери в отряде барона превысили все нормы, он должен был вернуться в Пишпек, – пояснил Назаров. – Но барон поступил иначе: ушел дальше. Никто ведь его не видел возвращающимся на север. А это значит, что экспедиция продолжилась. Теперь нам будет легче. Смотри, Данила…
Оглянувшись, Назаров приметил небольшой плоский валун и сел на него, разложив на коленях карту. Капитан примостился рядом. Палец старшего волхва уткнулся в маленькую синюю кляксу.
– Это Чатыр-Кел, а мы почти в трех километрах от озера. Наш лагерь разбит на берегу, но никак не в предгорьях. Как думаешь, Данила, барон совсем не понимал, что лучше сделать остановку на равнинной местности, чем здесь?
– Не думаю, Анатолий Архипович, – отрицательно покачал головой помощник. – Или там, или далеко отсюда, за перевалом.
– Вот именно. Выходит, что сель настиг их уже на марше, – задумался Назаров. – А это может означать некие варианты: они успели увернуться от удара, потеряв несколько человек, и ушли дальше. Или под камнями лежат останки не его людей, а кого-то из местных пастухов. Случайные люди…
– Да, такой исход вероятен больше всего.
– Если смотреть по карте, у экспедиции Китсера было несколько путей через горную цепь. В восточном направлении в обход, что займет лишние дни, или напрямик, через перевал. Дорога здесь есть, ничего сложного, особенно летом. Это зимой горные тропы завалены снегом. Барон Китсер, судя по воспоминаниям его родственников и друзей, слыл человеком упрямым и горячим и никогда не искал вариантов, облегчающих его существование. Может, такая смелость и спасла ему жизнь в тот раз…
– Или уничтожила, – Зайковский пристально посмотрел на карту. – До границы с Китаем осталось около восьмидесяти километров, а со всеми подъемами и спусками – даже сто с лишним набежит. Тяжело.
– Тяжело, не спорю. Но нам обязательно нужно выявить остаточные следы отряда, – вздохнул Назаров, представив объем работы. – Много лет прошло, боюсь, что «следопыт» не сработает. Знаешь, как я доставал слепок ауры Китсера, чтобы упаковать его в артефакты? Пришлось ехать в Ригу, просить патриарха, чтобы он поделился каплей своей крови, потом уламывать Коллегию для изготовления инструментария. Не понимают люди, что это важно для страны. Не сам Китсер, а его исследования в перемещениях между мирами. Согласен, что идея была бредовая, шальная, но она все-таки основывалась на твердой экспериментальной и материалистической базе. И на неких физических постулатах о насыщенности Космоса энергией, которую мы зовем Силой.
– А нам хватит «следопыта»? – призадумался капитан, высчитывая маршрут. – Радиус действия артефакта – два километра, а с учетом древности следа и метеорологических изменений в регионе он существенно сокращается.
– Есть двадцать колб с разложенной на мелкие составляющие кровью, – пояснил Назаров. – Нам бы найти первый след, который может сразу указать направление. А потом можно слегка корректировать поиски. Думаю, хватит. Надеюсь на это.
Старший волхв поднялся и с небольшим прищуром посмотрел на белеющие снежные вершины близких гор. Где-то там, в узких ущельях или на опасных перевалах, или в каменных осыпях, должен был быть ответ, который уже полвека волновал специалистов из Генерального штаба и часть коллег-волхвов, которые догадывались, за каким бесом пошел барон Китсер во враждебные горы. Неисповедимы пути человеческие, идущие вслед за древними манускриптами или за обыкновенными амбициями. Тайны ариев-руссов, якобы передавших свои знания ариям-солнцепоклонникам из Персии, будоражили не только иерархов и родовитых аристократов, но и иностранные разведки. Недаром же Памир, Тянь-Шань и Куньлунь стали местом паломничества любого, кто причастен к миру магии. Одного не могут понять все эти любители приключений и артефактов: настоящую Силу нельзя обрести посредством каких-то заумных заклинаний или с помощью амулетов. Космос по своим причинам выбирает носителя Дара, и не вина ариев, что они поняли механизм передачи Силы по наследству. Поэтому в мире осталось не так много людей, хранящих в своих генах ценнейшую информацию. И большинство из них – на территории России.
Назаров усмехнулся, вспоминая, как отец вдалбливал ему простые истины до момента посвящения, сокрушаясь, что отпрыск не может их наложить на картину мироздания. Чем отличается известный французский дом Бофремонов от русского клана Одинцовых? Только разностью менталитета, и ничем больше. Кто виноват, что некогда сплоченный Орден распался из-за противоречий между его братьями? Кто-то был обижен, что вся Европа подпала под власть славянских родов, и хотел независимости. Гордыня, обиды и «хотения» вылились в грандиозную политическую войну, в результате которой появились Франция, Испания, Британия, Италия и много других мелких княжеств и государств. Сепаратисты добились своего, но потеряли самое главное – человеческий материал. Большинство потомков ариев-руссов осталось на востоке, сохранив генетическую информацию в недосягаемости от кровопролитных разборок между европейскими домами, где и погиб весь цвет «космической» аристократии.
Только к концу восемнадцатого века европейские арии спохватились, что в межклановой резне профукали все возможности, и ринулись в Россию в надежде отщепить от пышного цветущего древа частичку Силы. Проходимцев хватало, особенно из германских княжеств. Те же Китсеры, Краусе, Пфальцы, Штраубе любыми путями завоевывали право пустить корни на русской земле. Кому-то удалось. Вот одного из них и приходится теперь разыскивать. Китсеры, наиболее сплоченный и упрямый клан, всеми правдами и неправдами добились привилегий при службе русским великим князьям и императорам, но демонстрация немецкого снобизма и ярого желания доказать, что они являются потомками ариев-руссов, только вызывала смех в дворянских кругах. Какие руссы, прости их Творец! Обыкновенные любители сосисок и тушеной капусты под темное пиво! Шутки шутками, но Назаров знал, что Китсеры имели право заявить о своей древности и принадлежности к Ордену, канувшему во тьму веков. Пятьсот лет назад проживавшие на территории Поруссии славянские племена были онемечены алеманами, саксами и германцами, потеряли свою идентификацию и связь с Русью. «Онемечились», стали «немыми» – то есть перестали разговаривать на общем языке, забыли корни и легли под чужаков, сохраняя себе и своим близким жизнь. А Китсеры, к слову, вели свою родословную от какого-то поморянского князя, но тоже попали под каток иноязычных племен. Может быть, кто-то из предков и примыкал к Ордену, но того история уже не помнит, кроме самих Китсеров. И то… ложь и правда часто перемешиваются таким изощренным способом, что отличить их друг от друга не представляется возможным.
Тихо вздохнув, Назаров очнулся от размышлений. Можно было сворачивать исследования на селевом сходе. Здесь все ясно. Экспедиция осталась жива и исчезла в другом месте, где-то в горах, если не дошла до Кашгара. Не верил старший волхв в потерю следов. Есть они. Впереди несколько перевалов, горных троп, по которым можно пройти к уйгурам. Надо просто внимательно смотреть по сторонам, искать захоронения, знаки на камнях или иные ориентиры.
– Уходим, капитан, – сказал Назаров. – Собирай людей и спускайся к лагерю.
– Значит, идем дальше?
– Да. Здесь мы свое дело сделали. Проследи, чтобы оборудование было запаковано. Посчитай артефакты и лично опломбируй ящики.
Через полтора часа небольшой отряд спустился к лагерю возле озера. Отпустив своего коня пастись на травянистом склоне холма, Назаров направился к командирской палатке и нашел там Шаранского, упорно тренирующего проснувшийся Дар. Увидев входящего подполковника, он смущенно свел ладони, в которых ярко блеснула точка, чем-то похожая по форме на снежинку. Да и в палатке ощутимо пахло зимней свежестью.
– Вижу, у вас успехи, Михаил Давыдович? – спокойно, словно ничего не произошло, спросил волхв.
– Знаете, что-то стало получаться, – прокашлялся князь. – Сил такое волшебство забирает неимоверно много. Даже не представлял – насколько.
– Устали? – сбрасывая портупею, улыбнулся Назаров.
– Я внял вашему совету и не стал переусердствовать. Знаете, что лучше всего у меня получается?
– Если я правильно разобрался в плетениях – то у вас парный Дар.
– То есть?
– Комбинация Воды и Воздуха у вас лучше всего проходит. Так ведь? И получение снега в июне не станет теперь проблемой?
– Точно, – засмеялся Шаранский. – Позабавлю родных, когда вернусь… Анатолий Архипович, вы, кажется, настроены очень решительно. Нашли что-то?
Назаров сел на спальный мешок и показал князю планшет.
– Здесь результаты проверки местности. Мои подозрения подтвердились. Отряд барона не погиб под селевым сходом, а ушел дальше. Нам предстоит найти его следы. Но я не знаю точного направления, куда мог направиться Китсер. Нужно расспросить проводников. Может, они подскажут, по каким тропам удобно сейчас идти.
– Сделаем, – кивнул Шаранский. – Когда выходим?
– Завтра с утра. Не стоит терять время. Пока стоят сухие дни – нужно двигаться вперед. Скоро начнутся дожди, чувствую, – волхв задумался. – Я прикидываю наихудший вариант, в котором вам придется ждать нашего возвращения из Кашгара в каком-нибудь горном кишлаке.
– Мы – люди военные, подчиняемся приказу, – усмехнулся князь. – Сколько надо ждать – столько и будем. Хоть два года. Только мне нужны гарантии какой-то связи, чтобы я знал, живы еще вы или нет.
– Я подумаю над этим вопросом, – кивнул Назаров.
Восьмого июля 1942 года спецотряд князя Шаранского с приданными ему офицерами Генштаба свернул лагерь возле озера Чатыр-Кел и двинулся мимо старого селевого схода вдоль горной гряды на восток. Как сказал один из проводников, самый близкий проходимый перевал в этом районе – перевал Торугарт. Зато потом от него можно идти прямиком до Кашгара. Дорога хожалая, по ней местные жители частенько ездят к своим родственникам в Кашгар или на рынок, чтобы продать или купить нужные в хозяйстве вещи. Бандиты? Пошаливают, куда же без них?
До перевала Торугарт добирались несколько дней. Шли по языку ледника, потом немного спустились вниз по морене и сыпучим склонам, чтобы лошади не поломали ноги. Повернув затем на запад, чтобы горная цепь оказалась уже по правую руку, целенаправленно взяли курс на перевал. По пути били горных козлов, пополняя запасы продовольствия. Периодически Назаров со своей группой и казаками Шаранского отрывались на несколько километров, чтобы отыскать хоть какой-то след пропавшей экспедиции. Использовали две колбы со слепками ауры Китсера, но положительного результата не добились. Как будто здесь вообще не проходило такое большое количество людей. А ведь в отряде барона, судя по документам, было пятьдесят шесть человек, включая проводников. И где их следы?
В какой-то момент тропа сузилась, и появились опасные, обрывистые участки. Нависшие над отрядом каменные стены грозили в любой момент обрушиться вниз. А тут, как назло, пошли затяжные дожди, которых подполковник давно ждал с возрастающим беспокойством. Проводники-киргизы торопились пройти шайтаново место, чтобы не попасть под лавину из грязи и огромных камней. Только к исходу дня удалось найти относительно ровную площадку, где и разбили лагерь. Вымокшие, грязные и злые от холодных струй, льющихся с неба за шиворот, бойцы растягивали палатки, крепили края не только металлическими крюками, но и валунами для верности, и заваливались спать, даже не поев горячего. Да и не из чего было разводить костры. Кругом только камень и лед.
– Мы опояшем лагерь «сигналками» и магическими минами, – успокоил князя Назаров. – Вы тоже ложитесь спать. Не надо выставлять охрану. Все равно люди уснут. Дайте им выспаться хотя бы под защитой палаток.
– Вы уверены, что ваша охранная сигнализация сработает штатно?
– Конечно. Даже если мы все будем спать мертвецким сном, я и капитан Зайковский почувствуем нарушение периметра, – старший волхв плотнее закутался в плащ и, спотыкаясь, побрел вверх по склону, периодически поднимая голову и прикидывая, где нужно растягивать сторожевые плетения. Зайковский закрывал нижний периметр. Через полчаса круг закольцевали и ушли в палатку спать.
Ночью дождь перестал идти, но подул холодный ветер. Он колыхал палатки, сбрасывая с них остатки влаги, забирался под полог, выстуживая изнутри воздух. Из-за крупных валунов метнулась какая-то приземистая четвероногая тень, и лошади, стоявшие плотной кучей вместе с мулами, резко заволновались, захрипели.
Хищник рвался к свежему мясу, но на свою беду попал лапой на плетение, вызвавшее небольшой хлопок прямо под брюхом зверя. Горячая обжигающая струя воздуха подбросила его вверх, развернула в воздухе и откинула вниз по склону. Завизжав от боли и недоумения, горный волк бросился прочь от непонятного и опасного места, поджимая под себя обожженную магическим пламенем лапу.
Назаров вынырнул из полудремы и прислушался к возне снаружи. Он понял, что попытка прорыва через периметр осуществлялась не человеком, и, глубоко вздохнув, прочертил пальцем руны «огонь» и «купол», после чего завернулся в плащ и стал ждать, когда в палатке станет тепло. Шаранский и капитан беспокойно завертелись во сне, скидывая с себя одеяла. Усмехнувшись, старший волхв закрыл глаза и заснул.

Глава шестая

Июль 2009 года, «Эсмеральда» 
– Никуда мы на ночь не поплывем, – лейтенант Шубин оглядел довольных этим решением пассажиров и пожал плечами, объясняя свой приказ: – Фарватер незнакомый, пусть яхта и с навигатором. Островов много мелких, еще на отмель какую налетим незнакомую. Дима, правь к левому берегу, вставай на якорь.
– И правильно, торопиться не надо, – подал голос Валентин, развалившись на мягком кресле. – У нас еще три дня в запасе.
– Еще раз напоминаю, что противоположный берег и остров перед нами – китайская территория, – Шубин не успокаивался. – Надеюсь, никому не надо объяснять, что это значит. Вахту несем ответственно, не засыпаем. Волхвам – задача: поставить «сигналки» и периодически их проверять.
– Сделаем, – кивнул Валентин и подмигнул Григорию, сидевшему рядом с Тамарой за овальным столом кают-компании. Парня как будто прикрепили к девушке невидимой веревкой, и он неотвязно находился с девушкой с самого начала поездки. Княжну, видимо, это забавляло; ни разу не проявив недовольства, она спокойно принимала все ухаживания за собой.
Вся команда, за исключением Ромашина, торчавшего на верхней палубе вахтенным и вооруженного прибором ночного видения, поужинала в салоне и теперь не торопилась расходиться. Дима и Корнеев играли в карты и не обращали ни на кого внимания, изредка обмениваясь репликами. Кажется, кто-то из них жульничал, чем вызывал шквал обвинительных речей. Оба не признавались, что передергивают карту.
– Вахта по два часа, – повысил голос лейтенант. – Корнеев. Валентин. Григорий. Я. В таком порядке. Ясно, бойцы?
– Так точно, – откликнулся Корнеев, сделав страшные глаза водителю.
– Пойдем наверх? – предложила Тамара, и Гришка с радостью согласился. В конце концов, этот круиз он дарил девушке, а не ее телохранителям. Небольшое неудобство в виде большого количества народа должно как-то компенсироваться. Захватив плед с дивана, он рванул следом за княжной и догнал ее уже на носовой части. Обхватив плечи руками, она задумчиво смотрела на далекие огоньки бакенов и темную стену леса на другой стороне берега. Григорий накинул на поежившуюся от свежего ветерка Тамару плед и встал рядом.
– Спасибо, – откликнулась девушка. – Как здесь тихо и жутковато. Неужели тут не живут люди?
– Живут, – тихо ответил Гришка. – Вдоль Амура много сел, в основном – казачьи станицы, выполняющие роль вспомогательных пограничных пунктов. Казаки несут службу, перекрывая узкие участки, где нельзя поставить систему видеонаблюдения или сигнализацию. Здесь же тайга кругом. Даже с беспилотников многого не увидишь.
– Никогда еще не была в такой глуши, – призналась княжна. – Даже диким кажется, что где-то существуют многомилионные города с рекламными огнями на фасадах зданий, со светом фонарей, шумом машин. Столица вообще никогда не спит. А я здесь…
– Зато теперь поймешь, насколько мы далеки от цивилизации. Настоящие таежники, дикари, охотники за удачей! – пошутил Григорий, и в ответ услышал хмыканье Тамары.
Кажется, она не прониклась пламенной речью соседа. Она росла в другой среде, в которой плавание по большой реке вдоль враждебных границ уже считалось верхом экзотического приключения.
– Все хотел тебя спросить. Помнишь, тогда на острове, ты говорила, что по ментальному состоянию – ты Валькирия.
– Так и есть, – спокойно ответила Тамара и неожиданно для него чуть ли не прижалась к плечу. – Но существует небольшое ограничение: меня не учат владеть механикой и техникой боя, становиться оборотнем – фу, это вообще гадость! – и другим важным деталям, присущим Валькириям. Вот просто не учат.
– Почему? – удивился Григорий. – Для Валькирии самая важная составляющая ее образа жизни – боевые искусства, как и для боевого волхва.
– Не могу понять, – вздохнула Тамара. – Честно скажу: не стремлюсь к овладению боя. Ты же сам видел, что я спокойно могу формировать ударные заклинания и защищаться. А ведь меня этому не учили. Вернее, были факультативные курсы, на которых я освоила основные принципы боевых искусств. Мне не это надо…
Она внезапно замолчала, словно давая возможность парню додумать за нее, что скрывалось за этими словами. Григорий чувствовал через плед тепло ее плеча, и стало казаться, что весь мир съежился до состояния небольшой точки, на котором они стояли, а над ними раскинулся огромный звездный купол, объемлющий их ласковой теплой темнотой.
– У тебя хорошая энергетическая подпитка, – прервал волшебную тишину Григорий. – Даже я не могу так быстро начать залечивать пробои в ауре. Где-то читал, что такая способность дается Берегиням.
– Скорее, ранг Берегини дает возможность человеку мгновенно реагировать на проблемы организма и регулировать важные потоки, – усмехнулась Тамара.
– А еще я слышал, что они могут защитить на большом расстоянии…
Внезапно он почувствовал на своих губах прохладную ладонь Тамары, и слова, готовые вырваться наружу, застряли где-то в голосовых связках.
– Тихо! – прошептала она. – Ты ничего не слышал?
Григорий напряг слух, вслушиваясь в тихий плеск речных волн в борт яхты, поскрипывание кресла, в котором сейчас восседал Ромашин, глухой шум тайги от верхового ветра.
– Да что? – как только появилась у него возможность говорить, шепотом переспросил он, до сих пор ощущая прикосновение ее руки.
– Мне показалось, что человек кричит, вверх по течению, откуда мы пришли.
Гришка подошел к леерам и перегнулся, всматриваясь до боли в глазах в черную как деготь воду. Потом перевел взгляд вверх по течению, наткнулся на темнеющее пятно острова, и ему вдруг почудилось, что какой-то предмет неестественно и странно по диагонали плывет прямо к яхте. На топляк не похоже. Но мало ли что это такое. Шарахнет в борт – и пойдешь потом в вечную кабалу к арендатору.
– Ромашин! – окликнул он охранника. – Не спишь, боец?
– Наговорились? – облегченно вздохнул вахтенный. – Наконец-то, а то я деликатно заткнул уши и даже дышать перестал, чтобы вам не мешать. Чего орешь?
– На нас что-то плывет, или кто-то! Давай вниз, быстро!
Коротко матюгнувшись, боец сорвался с кресла и появился на носу. Гришка тем временем постарался усилить ночное зрение, но ничего не получалось. Единственное, что он понял по трепещущейся ауре в воде – там был человек. Словно в подтверждение, крик, уже ослабленный бесконечной борьбой с природной стихией, снова донесся до всех, кто стоял на борту.
– Это человек, – тут же подтвердил Ромашин, посмотрев через ПНВ. Потом заорал: – Эй, забирай к берегу, круче давай! Я тебя подхвачу!
Он метнулся вдоль борта на транец. Незадачливый пловец, кажется, разобрался, куда плыть, и теперь изо всех сил молотил руками по воде, стремясь к вожделенному спасению.
– Может, веревку кинуть? – озаботилась Тамара.
– Ничего, так поймаем, – Григорий бросился следом за Ромашиным.
Незнакомец оказался неплохим пловцом. Он сориентировался и все сделал так, как его просил охранник. Конечно, промахнулся самую малость, но Григорий, прыгнув в воду, успел сцапать обессилевшего бедолагу за ворот рубашки и подтащить к корме. Там его уже принимали подоспевшие на шум Корнеев и Дима. Пловца заставили скинуть мокрую одежду и, колотящегося от холода, завернули в плед, после чего сразу же отвели в кают-компанию.
Незадачливому ночному пловцу на вид было лет сорок. Выглядел он каким-то потасканным, словно жизнь раз за разом ставила перед ним неразрешимые задачи, и он, побившись об них головой, отступал. Но взгляд его оказался неприятным, осмысливающим. Узкий разрез глаз, тонкие бледные губы и настороженное внимание. Сидя на диване, мужчина продолжал мелко дрожать и жадно пил горячий чай из фарфоровой кружки.
– Уважаемый, я бы хотел услышать от вас, каким образом оказались ночью в воде? Что произошло? – Шубин не горел желанием оставлять на борту чужого человека. Он отошел в дальний угол кают-компании, чтобы внимательно смотреть за гостем, который категорически ему не нравился. Лейтенант со спокойной душой не стал бы протягивать руку помощи незнакомцу, дав ему возможность самостоятельно спасаться. Интуиция вопила об опасности, но как она могла реализоваться, когда рядом два волхва. Тем более, Валентин сразу шепнул, что пловец – обыкновенный человек. Единственное, что настораживает – непонятный то ли амулет, то ли артефакт за пазухой. Не прощупывается на наличие опасности. Хорошо бы посмотреть на него.
Скрепя сердце Шубин решил подождать развития ситуации, держа руку так, чтобы сразу же выдернуть оружие из-под рубахи.
– Да ведь не поверите, – махнул рукой чужак. – Ну, так и быть, все равно расскажу. Я со своим соседом Лехой отправился на моторке рыбку половить. Это чуть выше по течению, между островами. Если вы сверху идете – видели те места. Километров десять отсюда. Там рыба хорошо в сети ловится. Ну да! А на удочку много ли наловишь? Проблема в том, что те острова спорные, и китайцы частенько там патрулируют на пограничных катерах, впрочем, как и наши. Не повезло, вот что скажу. Налетели на желтолицых в темноте. Не в том смысле, что своей лодкой забодали катер, ха-ха! Просто не заметили. Гады между островками тихо стояли. Вот и дождались нас. Попробовали на своей «шкандыбайке» оторваться, но куда нам соревноваться с быстроходным катером!
Согревшийся мужчина перестал дрожать и с отвращением отодвинул от себя кружку с недопитым чаем.
– А водочки нет? – с надеждой спросил он.
– Водки нет, – ответил Валентин, необычайно внимательно посматривая на пловца. Пробовал сканировать ауру, в которой ничего необычного не заметил. Сполохи средней интенсивности с преобладанием редких вкраплений коричневого цвета. Григорий тоже присоединился к развлечению, но не обнаружил настораживающих факторов, кроме единственного артефакта, который спасенный упрямо не хотел показывать. То ли амулет, то ли еще какой оберег? – Коньяк мы вам налили в чай.
– А! То-то мне показался странным вкус! – поморщился мужчина. – Не пью коньяк, не нравится он мне!
– Что произошло дальше? – вернул его на тропу рассказа Шубин.
– Да ничего! – разозлился пловец. – Догнали нас китаезы и шваркнули в корму со всей дури. Мы только в разные стороны и кувыркнулись. Я сразу на глубину нырнул, чтобы винтами катера не зацепило, отплыл в сторону, но попал в течение. Плаваю я хорошо, что позволило мне продержаться на воде. Хотел к берегу подтянуться, но тут на островную отмель наткнулся, а потом и ваши габаритные сигналы разглядел. Решил плыть до вас, а то рисковал застрять на острове до китайского патруля!
Мужчина покачал головой, словно сам не верил, что смог спастись после ночного купания.
– Хорошо, – решился Шубин. – Оставайтесь на яхте до утра. С рассветом вы должны уйти. Сами откуда?
– Из Никольской. Станица такая выше по течению. Да вы ее проходили…
– Сожалею, что отвезти домой не сможем. И помочь в поисках вашего друга тоже не получится. У нас другие дела. Спать будете здесь. Предупреждаю: слоняться по яхте запрещено. Из салона ни ногой. Это понятно?
– Куда уж понятнее, – пожал плечами мужчина. – Спасибо, что спасли и согрели.
– Вы можете показать, что у вас под рубашкой? – ожидаемо спросил Валентин.
– Ничего особенного, всего лишь охранный амулет, – спокойно ответил мужчина и аккуратно вытащил за витой шнурок обыкновенный камень, который был заряжен полностью. – От огнестрела. Китайцы частенько садят по нашим рыбакам из автоматов, вот и приходится сохранять свою шкуру таким способом. Удовольствие дорогое, но жизнь-то еще дороже.
Григорию показалось, что в голосе незадачливого купальщика промелькнули насмешливые нотки. Когда все вышли из кают-компании, лейтенант сразу подал знак подняться на палубу.
– Ты его внимательно прощупал? – спросил он Валентина.
– Куда уж внимательней, – пробурчал волхв. – Нет у него оружия. Просматривал амулет. То ли защищен хорошо, то ли обычная вещица, которую впарили мужику как артефакт на каком-нибудь рынке. Он, конечно, заряжен, но я подозреваю, не от огнестрельного оружия.
– Я тоже не смог пробить амулет, – подтвердил Григорий.
– Мне этот тип не нравится, – заявил Шубин. – Я все время ему в глаза смотрел, пока он свою историю заливал. Врет. Взгляд оценивающий, как будто присматривался, кто из пассажиров представляет особую опасность. А мы, как назло, все вместе собрались. Смотри, просчитывай варианты.
– Господин лейтенант, давайте, я его за борт сброшу, – прямодушно заявил Корнеев, с хрустом распрямив плечи.
– Окстись, боец! – проворчал Шубин. – Успеешь еще.
– И какие варианты? – встрял в разговор Валентин. – Думаешь, он не случайно здесь появился? Я его проверил на сто рядов. Аура не идеальная, но и на злодея не тянет. У большинства людей такая же. Откровенно опасных мыслей не ощущается.
– Его могли прикрыть, – возразил Григорий.
– Не ощутил прикрытия, – отмахнулся княжеский волхв. – Чист, аки младенец. Ни единого плетения по контуру.
– Я знаю людей, которые хорошо прячут свои эмоции и мысли, и их не так легко вытащить на верхний слой ауры, – вмешалась в разговор Тамара.
– Тамара Константиновна, если вы знакомы с таким типом людей – это не означает, что любой может овладеть принципами ментального щита, – вздохнул Валентин. – Дар этот – я имею в виду не магию – чрезвычайно редкий для обыкновенного гражданина.
– Мы не можем прийти к единому мнению, – прервал их спор Шубин. – Я увеличиваю число вахтенных на палубе. Не исключен силовой захват судна извне.
– А если я и Гриша увеличим время своих дежурств, чтобы в случае опасности кто-то всегда был наверху? – предложил Валентин.
– Хорошо, – согласился Шубин и посмотрел на часы. – Через тридцать минут Ромашина сменит Корнеев. Тогда ты, Григорий, заступаешь с ним на вахту. Потом я встану вместе с тобой еще на два часа. Придется Димку тоже подключать к службе.
– Надо раскидать «сигналки» вокруг яхты.
– Ты не торопись, нам надо совместить наши плетения, – возразил старший волхв. – Иначе как я смогу манипулировать твоими «жучками» в случае нападения?
Григорий сразу понял, что петербургский волхв хитрит. В случае совмещения чужеродных плетений ничего не произойдет. Эту страшилку он уже успел опровергнуть своими опытами, но никогда не стремился доказать ошибочность такой методики. Пугают – ну и пусть. Кому надо, все уже знает. Любое кастование само по себе уникально и не вступает в противоречие с другими приемами. Просто Валентину захотелось получить доступ к его «амебам», постоянно разрушающим систему видеоконтроля. Ладно, пусть утешится. Может, поймет причину своих промахов в защите. А он новых «шпионов» смастерит. Дурное дело нехитрое.
– Вы все-таки полагаете, что нужно ждать гостей? – поежилась Тамара.
– Такой вариант возможен, – не стал скрывать проблему Шубин.
– В таком случае я иду спать, – решила княжна. – Если будет атака – разбудите меня. Я как-никак тоже обладаю некоторыми способностями, которые вам помогут. Три волхва на борту – это не в бирюльки играть. Но девушке стоять на ночной вахте не пристало, господа. Спокойной ночи!
Постепенно пассажиры яхты разбрелись по каютам. Обеспокоенный Шубин тоже не выдержал звенящего спокойствия, разлитого над ночным Амуром, и ушел последним, кратко напомнив Корнееву основные положения устава караульной службы. Боец терпеливо ждал, когда дотошный офицер скроется под палубой и оставит его в покое. Ромашин закончил вахту и с нескрываемым удовольствием передал ПНВ товарищу, заодно похлопав его по плечу.
– Дерзай, салага! Все в твоих руках! – сказал он на прощание. – Я надеюсь, что наш спокойный сон не прервется до утра.
– Особо не надейся, – усмехнулся Корнеев, цепляя прибор на лоб. – Видел, как лейтенант круги по палубе нарезал? Что-то беспокоится. У нас мужик странный в кают-компании спит. Так что держи один глаз открытым.
– Одного мужика испугались? Чем он так напряг? – Ромашин задержался. – Вы его проверили?
– Он без оружия, но как бы на отвлекающий маневр похоже.
Ромашин махнул рукой и нырнул под палубу. Корнеев нахмурился и обратился к Гришке:
– Ладно, парень, давай работать. Иди на нос, проверяй свои магические штучки. Чаще борта обследуй, чтобы из-под них какая-нибудь сволочь не выскочила.
– А кто здесь может выскочить? Таймень-переросток? – засмеялся Григорий.
– Диверсанты, – спокойно ответил Корнеев, вертя головой по сторонам. – Слышал о «речных драконах»? Китайские бойцы-подводники считаются одними из лучших диверсантов в дальневосточном регионе. А захватить кого-нибудь из русских подданных вообще для них в радость. Потом будут шантажировать или влиять через родственников похищенного на властные структуры. Ты не забыл, кто у нас на борту?
– И откуда ты знаешь про «драконов»? – Гришке стало стыдно. Ведь он же слышал о таком спецподразделении от Тагира, да как-то выпали лекции старого бойца из памяти, расслабленной жизнью в Албазине. – Ты же дальше Петербурга не выезжал!
– Выезжал, – спокойно ответил Корнеев, – но недалеко. У нас регулярные занятия ведут отставники-офицеры. Что-то вроде лекций для расширения кругозора. Вот видишь, пригодилось.
Они перестали разговаривать, вглядываясь в чернеющий длинной лентой чужой берег. Чуть ниже по течению светился багровый глаз бакена, отмечая фарватер. Плескалась вода в борта яхты, где-то на русском берегу вскрикнула птица. Григорий нарушил молчание и сказал, что возьмет на себя левый сектор акватории. Без ПНВ трудно что-то разглядеть, но активные защитные и поисковые модули в астральном поле надежно сигнализировали о ситуации вокруг. Тихо. Все тихо. Парень погрузился в раздумья о будущем. В первую очередь его мучил вопрос: правильно ли он сделал, высказав Шубину все, что вертелось на языке в последнее время. Если великий князь узнает, что в запальчивости сказал молодой волхв, в своем гневе сотрет в порошок. Аристократы умеют гневаться – у них этого качества не отнять. А с другой стороны: разве Григорий не прав? Если Меншиковы так жаждут заполучить ценного носителя Дара, то почему бы и не поторговаться? Только как на такие художества отреагирует прадед? Может и не пережить.
Стараясь не поддаться волнам гнева, он решил размышлять здраво. Потуги старика отомстить своим врагам стремительно катятся к нулю. Это надо признать. Лично он, наследник рода, не собирается воевать со всем миром, если в свое время никто из родственников не смог отстоять честь рода. Из-за амбиций патриарха погибла мать, а сам он живет как перекати-поле! Родным домом стала база наемников (ну, это не совсем так, ведь жил-то он в приемной семье!). Так что в жизни Григория появились другие планы.
Как часто бывает у людей, слишком эмоционально воспринимающих обиды и живущих с обостренным чувством справедливости, Григория холодной волной окатил стыд, и он постепенно пришел в себя. Остыв от выплесков негативной энергии, он рассудил здраво, почему старик должен быть виноват? Тем, что у него подрубили корни? Что не осталось преданных родственников по второй линии? Даже в тяжелые моменты дед Анатолий думал о нем, о Никите Назарове, и теперь, де-юре являясь наследником огромных богатств, может смело смотреть в будущее. И еще один момент: как быть с Тамарой? Ведь она приглянулась ему сразу, до того момента, когда Олег Полозов предупредил о возможных провокациях недругов. Рассуждая разумно, узнав о том, кем является отец девушки, ее поклонник должен сломя голову бежать от нее, забиться в самую глухую дыру и не отсвечивать до тех пор, пока родовитая наследница не уедет в Петербург. Григорий не такой. Он чувствует в себе возможности преодолеть препоны и, если не получится с Тамарой, просто попросить ее помощи для своих жизненных целей.
Слабая вспышка на периферии магического пространства насторожила его, не дав додумать. Сработал маячок движения. Кто-то появился на острове или плывет по воде в сторону яхты. Пока точно не разобрать. Послав на помощь сгоревшему модулю еще парочку, Григорий полностью вошел в эфирное пространство, отмечая оживление на китайской стороне. Точно. Это на острове. Метки совсем близко, но они движутся по горизонтали туда-сюда. Три человека. Вот только кто? Пограничный наряд? Ищут незадачливого пловца, который сейчас спит в каюте? Тогда где катер или лодка, на которой китайцы переправились на остров? Это чужаки, и они могут быть связаны с пловцом.
– Наблюдаю движение на китайском острове, – тихо произнес Гришка, но Корнеев должен услышать. У него и ПНВ есть, пусть хорошенько посмотрит.
– Никакого движения, – через несколько минут ответил княжий охранник. – Даже кусты не шевелятся.
– Они там, – возразил парень. – Смотри внимательно.
Иначе и быть не могло. Григорий-то мог наблюдать их в своем магическом зрении. Три ярко-алые размытые точки неожиданно исчезли, словно их накрыло пологом невидимости. Молодой волхв с недоумением протер глаза, как будто такая манипуляция могла помочь. Нет, все оставалось по-прежнему. Отслеживаемые объекты исчезли. Это могло означать одно: у людей, прячущихся на острове, тоже есть волхв. Умело закрылся сам и спрятал своих спутников, чтобы не светиться в магическом диапазоне. Гришка счел нужным поделиться своими соображениями с Корнеевым. Охранник спустился вниз и встал рядом с ним.
– Прибор не может ошибиться, – заявил он, – потому что исправен. А если исправен – значит, работает.
– Какая глубокая мысль, – пробурчал Григорий. – И я не могу ошибиться. Может, сходишь вниз и разбудишь Шубина? А я пока прослежу за перемещениями неизвестных. Скажи, что наблюдаем три объекта, маскируются магическим пологом.
– Почему я?
– У тебя ПНВ не берет, а мои «шпионы» их чувствуют.
– Ладно, уговорил, – напарник по вахте исчез, и сразу стало невыносимо тихо и тоскливо. Даже ветер угомонился, перестав раскачивать верхушки деревьев. Сонная тишина опустилась на водную гладь Амура. Где-то неподалеку незримо пролегала пограничная черта, за которой китайский берег таил в себе непонятную суету. Парень помнил о трех засветках, которые перестали себя проявлять. Неутомимые стражники бороздили строго очерченную астральную территорию, но постепенно теряли энергию. Нужно обновить модули, находящиеся в постоянном движении без подпитки.
Ага! Есть контакт! Все-таки не зря глаза напрягал, просматривая мутное пространство, где впервые заметил засветку. Там они, все трое! Мысли, крутившиеся в голове, не искали логики в происходящем – все лежало на поверхности. Незнакомец на яхте и те трое на берегу – из одной компании. Тогда кто они? Контрабандисты или диверсанты?
Сразу вспомнились слова бармена о контрабанде «радуги» через границу. Может, они нарвались на одну из таких групп? А что? Вышли на берег в обход застав и увидели яхту. Сразу сообразили, что можно воспользоваться ситуацией и захватить судно. Разыграли ситуацию о несчастном рыбаке, чуть не погибшем от нехороших китайцев. А теперь ждут сигнала от сообщника. И как тот подаст сигнал? На борту несколько вооруженных мужчин, два волхва и Валькирия! Это насколько надо быть на голову стукнутым, чтобы лезть тигру в пасть! А такой вариант контрабандисты должны просчитать, если у них есть волхв! Непонятно!
Насколько Григорий был осведомлен в таких специфических вопросах, люди, снующие через границу с товаром, редко пользуются услугами колдунов, да еще высококвалифицированных. Каждый из одаренных стоит на учете, имеет свой реестровый номер и не собирается марать репутацию подобным образом. Это прямой вред стране, и действия контрабандистов подпадают под тяжелую статью. Исключения, несомненно, существуют, и Григорий допускал, что на берегу прячется неучтенный Коллегией волхв, каким-то образом обошедший систему. И значит, была вероятность риска налететь на сильного колдуна.
На палубу выскочили Корнеев и Дима-рулевой.
– Тебя лейтенант вниз зовет, топай живей, – сказал Корнеев, – а мы тут покараулим.
Гришка нырнул в освещенное ночными светильниками чрево судна и подошел к стоящим возле кают-компании Шубину и Валентину. Лейтенант окинул взглядом свое магическое воинство.
– Если гость начнет сопротивляться – сразу же нейтрализуйте его, – мрачно произнес он. – Вот не хотел я заниматься благотворительностью, а теперь расплачиваемся.
Они вошли в кают-компанию, и Шубин зажег свет. Пловец оторвал взлохмаченную голову от подушки и сонно поморгал глазами, но Гришка мог поклясться, что незнакомец даже не спал, усиленно изображая такового.
– Господин хороший, попрошу вас сидеть спокойно и не делать никаких резких движений, – холодно приказал Шубин, направив пистолет на мужчину. – Все, что имеете в карманах, положите на стол.
– У меня нет оружия, – усмехнулся пловец.
– Мы это знаем, но у вас есть артефакт, – руки Валентина уже готовы были расчертить воздух атакующими рунами. Гришка стоял на подстраховке, формируя «шильд».
– Конечно, он у меня есть, – спокойно произнес мужчина и очень осторожно вытащил из-за пазухи черно-матовый шар величиной с теннисный мячик. Встал, прошелся до стола и положил его. Потом проследовал тем же маршрутом обратно. Уже сидя, спросил:
– Вам знаком этот предмет?
– Шар Теслы! – выдохнул Валентин, а у Григория по спине пробежали мурашки, словно он соприкоснулся с самой великой и ужасной тайной.
Шар Теслы являлся мощным разрушительным артефактом, настолько редким, что обладание им давало человеку возможность влиять даже на геополитическую ситуацию в мире. Проще говоря, этот предмет и являлся оружием шантажа. Он был создан величайшим магом в начале двадцатого века и умел брать энергию из Космоса, что являлось высшим пилотажем даже среди иерархов магии. Единственный неживой предмет, который аккумулировал мощь природы независимо от воли человека. Небольшой шарик с неимоверной плотностью материала при активации мог разрушить небольшой город, а уж тринадцатиметровую яхту разнести на молекулы ничего не стоило. Поговаривали о внеземном происхождении Шара, а то и об умении Теслы материализовать артефакт из параллельных миров. О чем бы ни говорили маги, но самое загадочное в Шаре это именно функция накопления энергии и ее отдачи. Ведь в теории питаться мощью стихий мог только человек, но никак не предмет. Неживая материя всегда вторична, и заполнить ее Силой брались только маги. А Шар Теслы мог и брать, и отдавать самостоятельно. Только вот отдавал он энергию кардинальным способом: взрывал все, что находилось рядом, в мелкую пыль. Обуздать страшную силу мог только незаурядный и опытный маг. Так что сейчас на столе лежала мощнейшая энергетическая станция с двойной функцией.
– Теперь понятно, почему я не просчитал артефакт! – побелел Валентин. – Шар экранирует внешние частоты, а сам словно прячется под защитным полем! Откуда он у тебя?
– Неважно! – усмехнулся незнакомец. – Ты! Положил оружие на стол, рядом с Шаром! Я не шучу! Одно мое слово – и яхта взлетит на воздух. Артефакт настроен на кодовое слово, а не на движение! Даже выкинув его в воду, вы не гарантируете себе спасение! Вижу, господин волхв об этом знает!
– Ты же блефуешь, – Шубин не думал опускать пистолет, просчитывая варианты. Один удачный выстрел в голову – и бандит слова сказать не успеет. А если успеет? – Сам тоже погибнешь при взрыве. На смертника ты не похож.
– Да, подыхать не хочу, – раздался нервный хохоток. – Но смерть ребятишек тоже никому не нужна. Верно? Зачем такое горе родителям? Для чего тогда они наняли команду оберегать их? Я же не слепой, вижу. Военная выправка, оружие носите постоянно под одеждой. А вы мне тут на жалость давить собираетесь! Давай, клади волыну на стол, зови всех сюда, чтобы я мог видеть вас. Шевелись, воин! Да, кстати, у меня еще амулет есть. Несколько выстрелов в упор отразит. А мне и одного хватит для активации.
И Гришка увидел, что гость покрылся бледно-сиреневой «сферой». Понятно, почему Шар так удачно замаскировался под защитным амулетом. Мелкий артефакт забивал волнами пассивную структуру Шара Теслы. Кто-то же сообразил припрятать желтый лист в осеннем лесу!
– Шар выжигает все в радиусе пятисот метров. Никто не успеет уйти, – видя, что Шубин колеблется, еще больше нагнал жути ночной гость. – Ты слышал мое требование? Сначала весь экипаж должен спуститься сюда, сдать оружие и только потом выполнить мое основное требование! Я жду!
Через пять минут Шубин со своими ребятами уже находился в кают-компании, а пистолеты горкой лежали рядом с Шаром, до которого никто не посмел дотронуться. Потому что сам Валентин своим бездействием вносил сумятицу в головы охранников. Ситуация действительно была абсурдной. Вот же противник, с голыми руками стоит возле дверей и ухмыляется. Всего пара шагов – и можно свернуть шею. Волхв покачал головой, когда лейтенант с досадой уставился на него. Ясно же, что мужик нагло блефовал и взрывать Шар не собирался. А вдруг ему отступать некуда? Может, накидался наркотиками, и теперь ему сам черт не брат. Это как сон: знаешь, что ничего не случится, а страх все равно заползает во все поры, заставляет сердце бешено биться и перегонять литры крови по венам. Или сам человек стоит у такой черты, что смерть кажется избавлением от всех проблем.
– Я не вижу девицы здесь, – сказал мужчина и взял в руки один из пистолетов. – Где она?
– Спит, – коротко ответил Шубин.
– Приведите ее сюда. Я ведь по-русски сказал, чтобы все были в одном месте! Пацан, давай-ка за своей подружкой, и живо. Не вздумай колдовать. Все равно успею всех к Творцу на встречу отправить.
Григорий с бьющимся от гнева и безысходности сердцем выскочил в коридор, прислонился к переборке. Он совершенно не представлял, что делать. Казалось, чего проще: накинуть блокирующие плетения на контрабандиста и закончить этот спектакль. Но тут же сам отвергал такой вариант. Если Шар подчиняется голосовым приказам, то и плетение нужно создавать соответствующее, чтобы язык отнялся. А у него нет таких модулей, надо опять на коленках ляпать. Вздохнув, Григорий оторвался от теплой лакированной стены и подошел к каюте, где спала Тамара. Кажется, их посчитали за детей каких-то важных аристо. И решили сыграть на шантаже. Кстати, нисколько не прогадав. За Тамару все находившиеся здесь отвечали своей головой в прямом смысле. И страх за нее перевешивал все здравые рассуждения. Ну не будет же ночной гость взрывать самого себя, когда впереди маячит огромный куш от контрабандного товара. Или он имеет какой-то путь отхода. Неужели телепорт? Нет, все это лишь буйные домыслы, фантазии, порожденные липким страхом и отчаянием. Значит, надо признать невероятный вариант спасения, тогда вся нелогичность поведения врага становится прозрачной. У контрабандистов есть телепортатор.
Он тихо постучал в дверь. Ясно, что таким образом ее не разбудить. Сжал пальцы в кулак и костяшками протарабанил сильнее. Потом нажал на дверную ручку. Странно, но она поддалась на небольшое усилие и открылась. Вот как? Тамара не заперлась? Удивительно, как она доверяет своим людям. Вот и ошиблась, хотя беда пришла с другой стороны. А если бы захват произошел позже, да еще и со стрельбой? Страшно подумать… Хотя для Валькирии защитить себя труда не составит. Или Тамара все же больше Берегиня?
Зайдя в темную каюту, он сразу понял, что недооценил девушку. Видимые только людям с магическим зрением красные линии пересекали все помещение из угла в угол, словно пьяный паук решил на скорую лапку сплести смертоносную паутину. Сделай Григорий механически еще пару шагов вперед – зажарился бы как бычок на вертеле.
– Тамара! – громко сказал в темноту Григорий. – Просыпайся!
– О, боги! – простонала несчастным голосом девушка из дальнего угла. – Старицкий, ты моей смерти хочешь! И здесь от тебя покоя нет! Ты где стоишь?
– Возле двери!
– Вот и выйди, пока живой! Что случилось-то?
– У нас большая проблема. Яхта захвачена, мы стали заложниками. Одевайся, я тебе сейчас все коротко расскажу. Думать вместе будем.

Глава седьмая

Петербург, июль 2009 года 
Великий князь Константин Михайлович находился в состоянии боксера, пропустившего хук от противника, хорошо работающего как правой, так и левой рукой. Неделя еще не закончилась, а неприятности сыпались одна за другой как из дырявого мешка, прогрызенного мышами. Ладно, осведомленность старшего брата объяснима. В его подчинении огромный штат специалистов государственного масштаба, и узнать о перемещении Тамары из Петербурга в Албазин не составило труда. Стукачи, подслухи, осведомители работали не за страх, а за совесть. Вот интересно бы выяснить, кто в его семье играет на две стороны? Кто сливает информацию императору? Говоря слово «семья», князь имел в виду всех, кто составлял не только близкий круг родственников, но и служащих, слуг, охрану – в общем, тех людей, которых род среднего Меншикова приблизил к себе.
Подозрения на крота в своем доме у Константина Михайловича были обоснованы. Капитан Марченко в своем ежедневном отчете указал на неприятный факт утечки фотографий из семейного архива. Обстоятельный анализ произошедшего события с дочерью великого князя и сиротой Назаровым мог бы оказаться забавным. Молодежь здорово пошутила над каким-то местным гопником, но на этом смешное заканчивалось. Откуда у него оказалась фотография Тамары, присутствовавшей на балу в императорском дворце? Крот рылся в личной жизни семейства Меншиковых без зазрения совести. А этого великий князь потерпеть не мог. Не так много людей втянуты в историю с носителем Полной Силы. Ну кого можно подозревать? Всех, кроме себя, мог бы ответить Константин Михайлович. Барон Китсер один из первых встает в этот ряд; волхв Ломакин и другая мелкая сошка, выполняющая вспомогательные работы. С Китсерами водят дружбу золотопромышленник Короленко, владелец амурской зверофермы Котов и еще парочка аристократов, делающих бизнес на западе и востоке империи, раскинув загребущие ручонки на обе стороны.
Князь Константин подошел к окну и распахнул створки, впуская в кабинет прохладу вечера. Во внутреннем саду веселились Катерина и Павел, а парочка гувернанток хлопотала возле самого младшего. По гравийным дорожкам носился рыжий спаниель Джок, оглашая окрестности безудержным лаем.
Константин Михайлович, не глядя, схватил пузатый стакан с коньяком. Сейчас как никогда хотелось выпить. Мозг лихорадочно работал, анализируя все последние события, отчего в висках появились неприятные покалывания. Верный признак наступающей мигрени. Князь вернулся в своих размышлениях к докладу Марченко. Как понимать историю с аварией? Кто ее подстроил? Такой ситуации в сценарий не закладывали. Если бы Китсер решил своевольничать, он бы обязательно предупредил об опасном инциденте. Такого же не произошло. Значит ли это, что авария подстроена третьими лицами? Нет, бред какой-то! Попахивает заговором против императора! Не хотелось думать, что Сашка прав. Какая-то иностранная разведка могла провести акцию с намеком? Кстати, Марченко тоже предполагал вариант с вражеской агентурой, но как-то вяло, словно сам не верил в свои выводы. Ну да. Ведь князь перед отъездом тщательно инструктировал капитана и расписывал все варианты поведения своей дочери, и как действовать, исходя из ситуации. С Китсером он работал параллельно, но и в этом случае люди барона должны были предупредить начальника охраны о своих отклонениях от первоначальных планов. Черт знает, что происходит! Где он прокололся?
За свою дочь великий князь переживал как никто другой, и иной раз накатывал страх, что все делается неправильно. Хотелось посреди ночи вскочить с постели и бежать в кабинет, чтобы переслать Марченко сигнал о сворачивании миссии. К черту все эти игры, ставшие неуправляемыми и о которых он даже не подозревает. Возвращать нужно Тамару домой, а мальчишку под любым предлогом тащить в Петербург следом. Теперь Константин Михайлович мог ответить на вопрос императора, почему он сразу не остановился на этом варианте. Все дело было в местном истеблишменте, который бы не допустил вхождение непонятного и неродовитого мальчишки в узкий круг Меншиковых. Кто он вообще такой? На каких основаниях ворвался в петербургскую элиту? Нет, парня надо подводить исподволь, чтобы заткнуть рты особо говорливым, а заодно и выявить все ниточки, которые потянутся к нему от остальных родов. Это интересно и перспективно.
Мальчишка имеет успехи в обучении? Значит, нужно определить его в школу магической Академии, чтобы был под неусыпным надзором клана Меншиковых. Да, но тогда император воспользуется своим правом и сорвет комбинацию. Просто не допустит сближения Тамары и молодого Назарова. Разве мало дворянских дочерей из других семей, преданных Сашке?
Неспешное развитие событий на руку Константину Михайловичу. Нужно дать молодым людям время, чтобы закрепить романтические отношения на более чувственном уровне. А что для этого нужно? Правильно, встряска. Которая будоражит кровь и насыщает организм адреналином. Для этого Китсер и подключил волхва Ломакина, которому знаком весь криминальный мир Албазина. Но что-то пошло не так, и Хазарин свернул операцию. Несколько болванов испортили комбинацию, и мало того, пошли на «мокруху», попытавшись убить попечителя Назарова.
Сделав пару глотков, великий князь отставил стакан в сторону и обернулся на звук открывающейся двери. Наденька собственной персоной. Странно, она никогда не позволяла себе заходить в его кабинет. Жена как-то пошутила, что до его рабочего места слишком долго идти по анфиладам дворца. Легче всего поймать вечно занятого мужа за обеденным столом, чем в спальне или в кабинете.
– Дорогая? – удивленно спросил князь.
– Костя, я чувствую, что с Тамарой произошла неприятность, – Надежда Игнатьевна старалась говорить спокойно, но нервные нотки проскальзывали в ее голосе.
В этом заявлении не было ничего странного. Его жена отличалась высокой сенсорикой и чувствовала все, связанное с детьми. Все их проблемы считывались Надеждой Игнатьевной на каком-то особом, недоступном ему уровне. Великий князь подозревал, что Тамара многое унаследовала от Дара матери, а природная Сила только увеличила ее возможности и поставила в один ряд с сильными магами. Хорошо зная Наденьку, Константин Михайлович относился к ее словам с должным вниманием.
– Ты слегка преувеличиваешь свои страхи, – князь обнял жену, которая доверчиво приникла к его широкой груди. – В Албазине не все спокойно – я не могу отрицать этого, но дочь наша в полном порядке. Все идет так, как и должно, с небольшими отклонениями – но куда без них? Ты помнишь деловой прием в честь турецкого посла – как его там? – Эдиза Шакина?
– Два года назад в императорском дворце. Конечно. Помню хорошо. Почему ты спросил об этом?
– Кто давал аккредитацию журналистам и фотографам?
– Служба безопасности, – пожала плечами Наденька. – Ты и сам должен знать.
– В общих деталях – да. Но мне надо знать, кто именно на последнем этапе согласовывал фамилии допущенных к освещению мероприятия.
– Так спроси у Сашки, – удивилась жена. – Или у полковника Рябинина. Он, кстати, иногда сам просматривает списки. Человек компетентный, знающий.
– Да, разумный вариант, – кивнул князь. – Но меня больше всего интересует этот шустрый малый, который фотографирует наше семейство. Осипенко. Как думаешь, он может передавать снимки из семейного архива на сторону?
– Коленька? На сторону? – отстранилась от мужа Надежда Игнатьевна. – Нет-нет, я хорошо его чувствую. Он никогда не будет заниматься непотребством. Но… Почему ты заинтересовался давним мероприятием?
– Фотография Тамары оказалась в руках каких-то уголовников… Да все в порядке, дорогая! Просто там такая история случилась… Парень тот, Назаров, умудрился усыпить топтуна и залез ему в карман, где и обнаружил фото дочери и свою тоже, кстати.
– Какая у вас насыщенная жизнь. И что все это значит? – холодно поинтересовалась жена.
– Это значит, что кто-то влез в мои планы. Я не давал заданий Китсеру и его холопам своевольничать. Единственное, что просил: ненавязчивое присутствие его людей возле мальчишки, – сам, словно ребенок, стал выворачиваться князь.
– Я с самого начала говорила: твой план – глупая и безответственная авантюра. Ты играешь с жизнью дочери, чтобы заполучить мощного волхва в наш род, и даже не понимаешь, как это низко и подло. И стоит ли оно того?
Надежда Игнатьевна покачала головой и отошла от мужа к раскрытому окну, обхватив свои плечи руками, словно ее пробил озноб.
– Я требую, чтобы ты вернул Тамару домой. Это не обсуждается. Мальчик уже увлекся ею?
– С самого первого раза.
– А она сама?
– По словам Тимофея – нейтрально.
– А что ты хотел? Вбили ей в голову программу и ждете, что она послушно начнет исполнять прихоти взрослых? Нельзя же заставить любить таким образом! Если девочка сломает блок, мы все об этом пожалеем. Поэтому нужно возвращать ее домой и аккуратно убрать лишние мысли из подсознания.
– Я даю тебе слово, что с дочерью ничего не произойдет, – стараясь придать голосу больше нейтральности и спокойствия, ответил Константин Михайлович. Как будто забыл, кем является его жена. Она читала князя как раскрытую книгу, и приходилось ставить мудреную защиту на свое ментальное поле с помощью семейного волхва. Вот так и жили.
– Нет, даже не пытайся отвертеться от ответственного решения. Дочку возвращай. Если хочешь плести свои интриги и дальше, привези мальчика в Петербург, устрой его здесь под своим патронажем. Или ты действительно хочешь подсидеть своего брата?
Уф, как же тяжело с женщинами! Против такого катка не устоять. Понятно, что все, кто советует поступить именно так, правы. И Александр, и Наденька. Только великий князь Константин тоже не вчера родился. Стоит лишь мальчишке появиться в столице, его сразу начнут окучивать из императорского окружения, а потом добавятся господа из Коллегии. И вся свора будет наперебой склонять его к самому выгодному сотрудничеству. Константину Михайловичу не хотелось терять парня, потому что это был шанс заполучить оружие для давления на Кабинет и власть, а заодно и обезопасить себя от ударов со стороны.
– Дорогой, скажи мне, что ты ничего не замыслил против Сашки, – пристально глядя в глаза мужа, попросила Надежда Игнатьевна. – Иначе я за наши жизни не дам и гроша. Поедем к Тамаре в Албазин доживать свои дни.
– Албазин – приграничный город, – кисло улыбнулся князь. – Нас в Березов сошлют или на Север.
– Шутник, – вздохнула женщина, поправляя воротник рубашки мужа. – Мне иногда страшно становится от твоих недомолвок. Хочешь совет?
– Да.
– Поумерь свои амбиции. Ребятишки еще не сказали своего слова. Не удивительно, что юноша в силу своих лет влюбился в Тамару – вспомни взгляды молодых аристократов на балах! А что дальше будет, когда старшенькая расцветет? Но вот насчет самой Тамары я не уверена. Характер у нее сложный. Поэтому как можно скорее возвращай ее домой, а Назарова чуть позже вывезешь в столицу. Подготовь для него место, где он может обучаться, найди наставников, купи ему небольшую квартирку на окраине…
– Наденька, да этот щенок неимоверно богат! – засмеялся Константин Михайлович. – Его денег хватит купить половину княжеских домов в Европе!
– Не забывай, что он не имеет пока права на свои богатства. «Вологодский отшельник» еще жив и пристально смотрит за твоими холопами, чтобы никто не поставил палки в колеса своего правнука. Тебе стоит очень осторожно вести мальчика к цели. Патриарх Назаров живет одной лишь местью. Если мы отберем у него последнего наследника, придется решать вопрос со стариком.
– Ты говоришь жуткие вещи, – поежился средний Меншиков. – Назаров уже одной ногой в могиле стоит. Зачем ему мешать?
– А придется подтолкнуть, если он воспротивится переходу правнука в наш род, – хладнокровно ответила жена и отошла на два шага от мужа. Критически осмотрела его и кивнула. – Кстати, я тоже не сказала своего последнего слова. Хочу узнать, что он за человек – твой протеже. Поговорить, понять, оценить перспективы.
– Это уже деловой разговор, – улыбнулся князь. – Хорошо, я сделаю так, как ты просишь. Сашка все равно роет землю с другого конца и, наверное, нарыл много чего интересного. Ну и пусть. Подождем пару месяцев. Мне нужно понять, на что способен юнец. А сила духа проявляется в экстремальных условиях.
– Вот и создавай ему условия, только без Тамары, – отрезала Надежда Игнатьевна и пошла на выход. – Если Назаров станет ей небезразличен, она сумеет его защитить получше всяких магических щитов… Скоро ужин – не задерживайся.
– Конечно, – выдавил из себя улыбку князь.
Оставшись один, Константин Михайлович опрокинул в себя остатки коньяка и сел за стол. Рука потянулась к мобильному телефону, задержалась на мгновение, словно хозяин раздумал брать его. Но пересилил себя. Нашел номер барона Китсера и нажал вызов.
– Отто Карлович, приветствую! – откинувшись на спинку кресла, бросил в трубку Меншиков. – Что-то давно не видел тебя! Наверное, весь в делах и заботах. Скажи мне: вы там какую самодеятельность устроили? Что за шпионские страсти разыгрываете? Кто устроил аварию с машиной, где ехала моя дочь?
– Ваше высочество, – голос Китсера слегка подсел. – Мы никаких силовых акций не совершали, это точно. Нам было дано задание другого формата, вот мы и готовились к нему. Это не мои люди, точно говорю.
– А узнать можешь? В Албазине, насколько я знаю, проживает Краусе. Пусть подключит все свои связи. Мне нужно знать, кто и зачем организовал аварию. Если в это дело замешаны посторонние люди, срочно информируй.
– Я все понял, ваше высочество, – в трубке что-то булькнуло. Наверное, барон в испуге решил тяпнуть сто грамм, с усмешкой подумал Константин Михайлович. – Насколько я знаю, директор Департамента полиции Албазина дал указание тщательно расследовать это происшествие.
– Он уже в курсе, кем является Тамара Суворова?
– Да, капитану Марченко пришлось раскрыть ее инкогнито. Но это даже к лучшему. Если авария была спланирована третьими лицами, он может оказать нам помощь.
– Третьи лица – это зарубежная агентура? – съязвил великий князь.
– Это не в моей компетенции, ваше высочество, – холодно ответил барон. – Не тот уровень, вы же знаете.
– Да все я знаю, Отто Карлович, – с досадой произнес князь. – Ладно, для тебя будет другая задача. Найди мне всех фотографов, которые присутствовали на приеме этого турка, Шакина.
– В две тысячи седьмом? – уточнил Китсер. – После подписания долгосрочных торговых договоров? Помню, конечно. Правда, меня никто не приглашал…
Китсер произнес это с иронией, осознавая, что в данном случае он всего лишь мелкая сошка, деталь в огромном механизме.
– Вот, все знаешь, – похвалил Меншиков. – Мне даже в дворцовую Службу безопасности обращаться не надо. Срок тебе – один день. Послезавтра всю эту братию соберешь в своем поместье. Промаринуй их с часок как следует, но не говори, по какому поводу собрание. Я подъеду позже. Ты все понял?
– Так точно, ваше высочество, – в голосе Китсера любопытство перемежалось с настороженностью. Старый лис что-то учуял, но князь не собирался раскрывать свои намерения. Он помнил о таинственном кроте, играющем с краплеными картами. Это был еще не враг, но уже и не надежный человек из его круга.
Закончив разговор, князь Константин вышел из кабинета и сказал адъютанту, что тот может быть свободен до завтрашнего утра. Но в приемной оставался дежурный офицер, который выполнял функцию ночного секретаря. Мало ли кто мог позвонить великому князю, учитывая большую разницу во времени с Дальним Востоком и Сибирью. Этот офицер принимал звонки, записывал во входящий журнал фамилии, имена и должность, а утром делал доклад и предоставлял запись разговора, если считал его очень важным.
Пройдя длинным коридором в левое крыло дворца, где, собственно, и жила его семья, он немного успокоился. Как бы ни давил на него император, последнее решение будет за Константином Михайловичем. Тамара его дочь, а не Сашкина. Пусть побесится. Приятно осознавать, что в каких-то мелочах можно упереться и отстоять свои интересы.
Оставался один важный вопрос, который нужно решить оперативно и как можно тише. Уговорить мальчишку приехать в Петербург. Неужели сирота не согласится поменять вшивую албазинскую дыру на дразнящую тысячью соблазнами столицу? Увлечь, раскрыть перспективы и принять в семью. Назаров? А что сделает «Вологодский отшельник»? Он даже не попытался найти правнука, и все это время совершал какие-то непонятные телодвижения со своими активами. Для кого или для чего? Время старика ушло давно.
Внезапно у князя мелькнула шальная мысль, что патриарх Назаров все рассчитал правильно и о наличии у него наследника знал с самого начала. Меншикову даже жарко стало. Если предположить самый плохой вариант, то где-то рядом с молодым волхвом крутится его невидимая охрана. Недаром же барон Китсер имеет подозрение, что мальчишку воспитывал Амурский Тайный Двор. Хазарин тоже утверждает это. Нет, наемников князь Константин не опасался. Не смогут они вступить в игру за своего воспитанника. Кишка тонка переть против государства. А Константин Михайлович и есть эта власть. Мальчишку надо тем более перетянуть на свою сторону, а через него, когда тот вступит в права наследования, выйти на хранителей древних традиций ариев-руссов. В перспективе полезно иметь влияние на один из Тайных Дворов. Что-нибудь и пойдет на пользу Меншиковым.
Пройдя через анфиладу дворцовых переходов, он дошел до гостиной, где его ждало семейство за большим столом. Лакей распахнул створки дверей, и князь, убрав с лица озабоченное выражение, с легкой улыбкой появился перед домочадцами.

Глава восьмая

Амур, яхта «Эсмеральда» 
– Проходите, барышня! – усмехнулся ночной пловец, расслабленно сидя на столе, как Кощей, охраняющий свои богатства. В данном случае богатствами выглядело оружие и Шар, который он сжимал в руке. – Занимайте место согласно купленным билетам.
– Что здесь происходит? – холод в голосе Тамары мог заморозить людей, даже не знающих княжну, но гость остался безучастным к скрытой угрозе. Он дождался, когда девушка сядет на диван рядом со своими охранниками, и улыбнулся.
– Ничего необычного, – и продемонстрировал серебристо-черный шар. – Я захватил яхту, чтобы перевезти своих людей и небольшой груз на российскую сторону. Всего-то пустячок! Во избежание недоразумений попросил команду собраться в кают-компании. А то мало ли что произойдет…
– У вас Шар Теслы? – решила уточнить Тамара, уже прекрасно зная о наличии артефакта в руках бандита. Григорий успел рассказать о нем, пока возвращались в салон.
– Одаренная? – усмехнулся мужчина, краем глаза посмотрел на проскользнувшего в помещение и севшего в кресло парня. От него до дверей было не больше двух шагов. – Обычные граждане не представляют, что таится в скромном шарике, похожем на елочную игрушку, в отличие от волхвов.
– Да, я знаю, что в ваших руках, – подтвердила Тамара. – Вы играете с нашими жизнями, впрочем, как и со своей.
– Плевать на жизнь, – гость оглядел притихших пассажиров. – Главное, что вы не хотите терять свои. И здесь я выигрываю. Ладно, хватит болтать. Мне нужен рулевой. Кто управляет яхтой?
После короткого переглядывания с лейтенантом Дима поднял руку.
– Вот и славно. Вставай, пошли. Подгонишь яхту к острову и заберешь моих людей, а потом сразу иди к Благовещенску. Нам все равно по пути.
– Мы нарушаем границу, – стараясь выглядеть спокойным, сказал Шубин. – Если нас засекут, потопят или захватят. Ночью тем более прохождение мелких и частных судов запрещено.
– Мне знакомы эти места, – парировал гость. – Береговая линия на сорок километров оборудована сигнальными маяками и рассчитана только на сухопутных нарушителей. А мы просочились по узкому коридору, ни разу не задев «сигналки». У нас будет время подобрать ребят и ускользнуть в наши территориальные воды. Думаете, патрульный катер наших пограничников так и караулит нарушителей? К тому времени, как начнется рассвет, мы проскочим к Благовещенску. Так что… Пошли, паренек. А вы, господа, сидите тихо и благоразумно. Если не будете страдать излишним геройством, останетесь живы и продолжите свое путешествие.
Вислый, а это был именно он, откровенно презирал собравшихся здесь людей. Особенно тех, кто ходил осиянный печатью Творца, получив необыкновенный Дар. Почему-то так выходило, что в большинстве своем это были аристократы, а люди, подобно Барону, имея искорку небесного чуда, вынуждены скрывать свое предназначение и шнырять по норам, поддерживая свое существование. Чутье, присущее Вислому, подсказало, что можно сыграть на страхах этих людишек, отдыхающих от мирской суеты. Он правильно рассудил, когда внимательно разглядывал в бинокль стоящую на якоре яхту, что среди всех пассажиров главными являются детки, а остальные похожи на охрану. Мужики, толпами околачивающиеся на палубе, не снимающие футболок и рубах на жарком солнышке, могли просто спасаться от горячих обжигающих лучей, но Вислый знал: под рубашками спрятано оружие. Поэтому вариант с Шаром возник почти мгновенно. А вот здесь он откровенно блефовал. Артефакт был действительно заряжен и закрыт кодовым словом, но слово это Вислый не знал. Он являлся обычным курьером жуткого магического оружия, да кто же признается перед затихшими пассажирами в обмане?
Странным оставалось поведение колдунов. Ни один из них не сделал попытку одним магическим ударом обездвижить Вислого. И это больше всего озадачивало контрабандиста.
– Одну минутку, уважаемый, – окликнул уходившего было Вислого Валентин, который так и продолжал сидеть, расслабленно развалившись на диване и вытянув одну руку вдоль бедра, а вторую закинув так, что она оказалась за спинами находящихся рядом Корнеева и Шубина. – Хотел выяснить один вопрос насчет Шара.
– Давай быстрее, – нетерпеливо проговорил Вислый, выталкивая Диму в коридор. – Чего хотел?
– Код Шара записан на каком языке?
– Тебе зачем? – напрягся контрабандист, невольно делая шаг в сторону двери. – Какая разница, на русском он или на китайском!
– Есть разница, – улыбнулся волхв. – Если ты кроме русского не знаешь языков, то и воспроизвести код не сможешь.
– Хочешь проверить? – внезапно разозлился Вислый и вытянул руку с артефактом вперед. – А давай…
В небольшом помещении глухо стукнул выстрел. В голове Вислого появилась небольшая дырочка, мгновенно наполнившаяся кровью с непонятным черноватым отливом. Тонкая струйка, расширяясь, залила переносицу, но Вислый уже ничего не чувствовал. Его тяжелое тело упало навзничь прямо на ковер.
Запоздало вскрикнула Тамара, зажимая уши. Шубин медленно отвел руку с пистолетом в сторону и уважительно посмотрел на волхва.
– И где ты его прятал?
– За спиной, – спокойно ответил Валентин. – Привык, что капитан Марченко постоянно мозг выклевывает твоим ребятам, чтобы носили по два ствола, вот и подстраховался.
– А я-то думаю, что ты все время на моем плече пальцами сигналы выстукиваешь, – усмехнулся Шубин, вставая. – Потом дошло, что не просто так царапаешься.
Григорий медленно перевел дух, сцеживая воздух сквозь плотно сжатые зубы. Значит, это была не проверка, а настоящая проблема. Запоздалый страх пополз от шеи вниз по позвоночнику, оставляя ледяной след на коже. А если бы артефакт рванул? Ему впервые стало так жутко, как никогда в жизни. Даже побывав в настоящем бою под Раздольной, пусть и в кратковременном, он не испытывал такую гамму чувств. Понятно, что в подростковом возрасте не ощущаешь опасность от свистящих пуль над головой, страха смерти как будто не существует. Оказывается, такое мнение ошибочно, когда наяву сталкиваешься с грозной магией.
– Как вы догадались, Валентин Сергеевич, про иноязычную кодировку? – поинтересовалась Тамара, уже придя в себя после выстрела. Она даже на труп глядела спокойно. Выдержка у нее, признал Гришка, была отменной.
В кают-компанию заглянул невозмутимый Дима-рулевой и кивнул на тело Вислого:
– С этим что делать? За борт?
– Правильно будет отвезти его в город и отдать дознавателям, – почесал щеку Шубин, рассеянно поглядывая на копошащегося возле Вислого старшего волхва. Тот уже завладел Шаром и пытался что-то разглядеть на матовой поверхности артефакта. – Но ведь затаскают на допросы. И вместо круиза получим геморрой на известное место.
– Давайте захватим всю партию «радуги» и самих контрабандистов! – предложил Григорий. – И сдадим властям в полном комплекте!
– Рисковый ты парень! – удивился лейтенант. – А нам надо чужую работу делать? Лучше будет сдать банду пограничникам.
– Тогда труп за борт, – решил Ромашин и толкнул в плечо Корнеева. – Чего сидишь? Пошли, поработаем! С левого борта спустим, чтобы сразу по течению снесло.
– Стоять! – воскликнул Шубин. – Этого жмура в коридор, чтобы совсем все кровью не заляпал. Дима, давай к рулю и забирай потихоньку к острову. Будем забирать всю шайку. Парень прав: если они несут «радугу» на нашу сторону, то оставлять такое непотребство нельзя. Ромашин, дуй в каюту за «трещоткой». Корнеев, Валентин – за мной! Молодежь может уйти к себе. Тамара Константиновна, вы же не против, если Григорий присмотрит за вами!
– Я могу помочь! – возмутился парень. – Теперь-то чего бояться? Шар у нас в руках, а от огнестрельного оружия можно поставить двойную защиту. На подстраховке все равно нужен младший волхв! Вы же в армии служите, господин лейтенант, и знаете структуру войсковых подразделений! Два волхва минимум!
Мужчины рассмеялись, а Шубин махнул рукой, но, прежде чем Григорий проскользнул мимо него, цепко схватил за шиворот и предупредил:
– От Валентина ни на шаг! Все указания и приказы выполнять в точности до миллиметра! Но старший здесь я!
– Слушаюсь! – четко ответил Григорий и шустро сиганул через люк наверх.
Тамара только покачала головой. Мужчинам только бы повоевать. И этот туда же. Не понимала она Старицкого. Только-только начал исправляться, а как только запахло морской романтикой, вмиг из головы вылетела вся учтивость. Пожав плечами, она расстроенно ушла в свою каюту и со злости наворотила таких защитных плетений, что теперь даже мелкая мушка, попав в зону их действий, была обречена на испепеление. Пусть только попробует этот противный мальчишка сунуть нос в ее каюту – пальцем не пошевелит, когда он пищать будет от магических ударов.
Сделали все возможное, чтобы контрабандисты не заподозрили о засаде. Первым делом яхту вывели на середину реки и осторожно стали приближаться к острову. Рисковали тем, что никто не знал, как связываться с чужаками. Каким способом: световым или звуковым сигналом? Ошибиться – значит, нарваться на пулю. Валентин сразу же поставил «сферу» на яхту, а Григорий следил за расположением точек на берегу. Они сейчас никуда не бегали, а стояли на одном месте. Наверное, поняли, что яхта идет к ним.
Дима аккуратно встал правым бортом к острову, а Шубин фонариком пару раз мигнул в темноту. Все замерли в ожидании.
– Движение, – тихо сказал Григорий, отслеживая точки в магическом зрении. – Все трое идут к яхте.
– Внимание! – Шубин перегнулся через леера. – Ромашин, дуй наверх со своей «трещоткой». У тебя ПНВ?
– У Корнеева.
– Так забери его и следи сверху за нами.
Прошло несколько томительных минут, и вот сквозь плеск волн о борт судна послышались совершенно другие звуки. Кто-то брел по мелководью в сторону «Эсмеральды».
– Вислый? – хриплый голос донесся метрах в тридцати от борта. – Ты где потерялся?
– Эй, сухопутные! – негромко произнес Шубин. – Шевелите мослами, да побыстрее! Скоро здесь китайцы будут. Нам надо быстрее уйти вниз! Поднимайтесь на борт через корму. Вплавь придется. Я на мель садиться не собираюсь.
– Твою ж… – выругался находящийся внизу. Послышалось лязганье железа.
– Давай без шуток! Твой кореш в каюте, обсыхает после плавания.
Шубин говорил уверенно, без запинок, пересыпая свою негромкую речь матерными словами с перцем, чтобы до самых сомневающихся дошло: если членистоногие останутся на китайском берегу – это их проблемы, а он, капитан яхты, не намерен подставлять голову под колотушки. Контрабандисты, кажется, прониклись речью бывалого моряка и полезли на судно, как термиты на свежую пищу в виде вкусного дерева. Оказавшись на борту, мокрые от короткого заплыва, они встали плотной кучкой и ощетинились оружием. Вернее, приготовились ко всяким сюрпризам двое, а один ничего не собирался делать, а просто энергично плел для своей компании «шильд». Григорий видел, что получалось у того не совсем хорошо. Кое-где виднелись плохие стежки, как у неумелого портного, через которые грамотный волхв без труда достанет каждого, кто прячется за импровизированным щитом.
Говорят же, не кличь черта – обязательно появится. Где-то с верховьев послышалось звонкое тарахтение, которое неумолимо приближалось к «Эсмеральде». В ночном небе вспыхнул яркий луч, дернулся вниз, освещая маслянистую поверхность Амура, заметался из стороны в сторону.
– Китаезы! – выдохнул высокий человек, лицо которого не различалось в тусклом свете бортовых габаритов. – Гасите фонари, морячки! Сейчас по нам шмалять начнут! Капитан, ты мне Вислого покличь, а? Где он зашкерился?
– Я же говорю – лихорадку подхватил, – спокойно ответил Шубин и кивнул головой в сторону люка. – Валите вниз в кают-компанию, там его и встретите.
Недоверчиво крутя головой, мужик, взявший на себя роль переговорщика, первым двинулся к трапу, тяжело подкинув на своем плече объемистый рюкзак. Григорий услышал, как слабенький волхв шепнул ему на ухо:
– Грек! Дело нечистое! Я не чувствую Вислого!
Мужчина, которого назвали Греком, резко остановился и блеснул в неярком отблеске коридорных светильников золотом фикс.
– Капитан! А ты мне байду не загоняешь про Вислого? Мой волхв не видит его! Это чо за хрень?
– Оружие сложили на палубе! – у Шубина в голосе прорезался металл. – Давайте, парни, без шуток! Иначе всех покрошим здесь в мелкую сеточку!
Лязгнул затвор. Ромашин сверху навел на неудачно столпившихся возле люка контрабандистов свою «трещотку» – короткоствольный автомат «зубр» – и недвусмысленно поводил им из стороны в сторону.
Вхолостую щелкнул боек автомата у Грека. Оружие не стреляло. Барон мог сказать, что плетение, выброшенное кем-то из его коллег, вывело из строя весь огнестрел их группы, но предпочел спокойно стоять и не дергаться. Против мощной сдвоенной атаки ему не потянуть. Сотрут в мелкую пыль.
В этот момент Дима увел яхту в территориальные воды России и медленно пошел вдоль берега. Снова мелькнул луч прожектора и уперся прямо в корму «Эсмеральды». Судя по всему, догоняющий их катер был еще далеко, потому что интенсивность светового луча была низкой, но и этого хватило, чтобы с пограничного судна заметили движение. Теперь прожектор, подобно бешеной собаке, вцепился в «Эсмеральду».
– Стволы на пол! – теряя терпение, рявкнул Шубин.
Стоявший дальше всех от люка бандит отпрыгнул в сторону и навалился на Диму. Сделал он это случайно, не рассчитав траекторию движения, но из-за этого руль у водителя рыскнул вправо и яхта стала заваливаться к невидимой пограничной линии. «Эсмеральда» еще не ушла на безопасное расстояние от китайской границы, и на пограничном катере странный маневр расценили как нарушение. Как они высчитывали невидимую линию, проходящую посередине Амура – оставалось загадкой. Но по решительно взревевшему двигателю сторожевика стало ясно, что китайские пограничники свою законную добычу отпускать не намерены.
Контрабандист с яростным выдохом вздернул карабин вверх, намереваясь снять Ромашина, совершенно не прикрытого, но не успел. Коротко прострекотала очередь, оправдывая пренебрежительное название автомата, и незадачливого бандита отбросило на корму, откуда он в силу инерции продолжил движение и нырнул в воду. Спасать его никто не стал, как и рюкзак с набитым доверху товаром. Так и ушли оба на дно.
Человек, которого волхв назвал Греком, только скрежетнул зубами от злости, понимая, как глупо попался на крючок без приманки, поведясь на удобный способ доставки самого себя и груза в нужную точку. Но, оправдывая свою промашку, он прикидывал реальные шансы уйти с китайской стороны. Выходило, что никак. Или попадутся погранцам, или Абрек за опоздание вниз головой подвесит. Он может…
– Грек, не выеживайся, – тихо сказал волхв-контрабандист. – Лучше сдаться. Я же сразу говорил, что пустое дело затеваем…
Гулкая пулеметная очередь с выплесками трассирующих пуль взбаламутила водную гладь реки. По речной поверхности зачмокали пули, проходя в опасной близости от борта яхты. Грек со своим волхвом сыпанули горохом вниз, разом потеряв гордость перед лицом настоящей опасности. Никому не хотелось получить гостинец в виде калибра 14,7 миллиметра из стационарной пулеметной установки. Словно почуяв опасность для своих шикарных обводов, «Эсмеральда», совсем не по-женски рыкнув, рванула вперед, оставляя позади себя перемигивающиеся огни бакенов и мечущийся световой меч, который старался зацепить хотя бы край наглой яхты. Снова прогрохотала очередь, но теперь прицельно. Яркий фейерверк вспыхнул за кормой, облизывая невидимую преграду, куполом раскинувшуюся над мчащейся яхтой. Валентину и Гришке с трудом удавалось держать «большой шильд» на полном ходу, но это того стоило. Китайский сторожевик, хоть и находился на расстоянии прямого выстрела, но ничего поделать не мог. Пулеметные очереди облизывали сферическую защиту, создавая шум на всю реку. Кажется, сами китайские пограничники поняли, что увлеклись, тем более Дима уже давно вел яхту по российским водам. А навстречу, шаря по воде яркими снопами прожекторов, шли два катера. Завыли на низких частотах ревуны.
– Яхта «Эсмеральда», приказываю прижаться к берегу, застопорить ход и ждать досмотровую команду на борту! – раздался через усилитель приказ. Пограничники рассмотрели название судна благодаря ярким прожекторам, осветившим акваторию.
– Ох, кажется, мы разбудили всю береговую линию, – поежился Шубин, подбирая оружие контрабандистов и аккуратно складывая возле борта. – Парни, сигайте вниз, а то и наши начнут долбить из своих пушек.
«Китаец» резко вильнул в сторону своего берега, разом погасив бортовые огни и прожектор. Ночь тем и хороша, что можно списать конфликтную ситуацию на недоразумение. Случайно померещилось, что кто-то нарушил государственную границу. Постреляли немного, но никого же не убили? Ну, вот и славно. Будем считать, что претензии обеих сторон удовлетворены.
Самое смешное, что через сутки последовавшее заявление обеих сторон содержало именно такую формулировку с незначительными вариациями. Единственное, что русская сторона скрыла, так это задержание контрабандистов, шедших с китайской стороны с большим грузом наркотика «радуга».

Глава девятая

Благовещенск, июль 2009 года, следственный изолятор главного управления полиции 
– Н-на, паскуда! – кулак, залитый в тонкую кожаную перчатку, врезался в скулу Грека, отчего тот с тяжелым грохотом вместе с табуретом завалился на пол, выложенный темно-коричневым кафелем. Не давая ему времени на передышку, крепкая рука схватила контрабандиста за шкирку и рывком подняла на ноги.
– Касимов, стул поставь! – приказал мужчина в светло-голубой рубашке с расстегнутым воротником. Подойдя к столу, который скромно примостился в самом дальнем углу комнаты, он схватил пачку в золотистой обертке и вытащил оттуда сигарету.
Молодой сотрудник, приданный в помощь для ведения следствия по незаконному перемещению через границу наркотиков типа «радуга», побледневший от увиденного, излишне суетливо бросился исполнять приказание, пока Грек поднимался с пола, периодически сплевывая кровавую тягучую слюну на пол.
– Не по закону, господин капитан, действуешь, – просипел он. – Рукоприкладством занимаешься.
– Поговори мне, гнида! – беззлобно, даже с какой-то отрешенностью произнес следователь, прикуривая от зажигалки. – Радуйся, что легко отделался, а не сразу на ментальный допрос попал. А то после него будешь мычать до конца жизни и слюни пускать по подбородку. Будешь отвечать, кто является заказчиком «радуги»? Откуда тащили партию, кто с той стороны передавал вам груз? Куда еще планировали распространять кристаллы? Ты не молчи, друг любезный, постарайся понять, что чистосердечное признание даст тебе возможность увернуться от казни.
– А не знаю я ничего, – рухнув на стул под тяжелой рукой Касимова, сказал Грек. – Я требую адвоката! На все вопросы буду отвечать только в его присутствии.
– Ты смотри, лейтенант! – с удивлением произнес следователь, обращаясь к молодому помощнику так искренне, что Касимов с видимым осуждением упер взгляд своих раскосых глаз на макушку контрабандиста. – Эта сволочь приволокла на нашу сторону магический наркотик, на который уже половина города подсажена, и еще требует защиты! Ты в курсе, урод, что по высочайшему повелению императора Александра Михайловича все, кто занимается доставкой и распространением «радуги», подлежат самому тщательнейшему допросу с пристрастием и с применением спецсредств? Шутки кончились, господин Сафрониди! Быстро думай, как будешь выкручиваться! Пять минут на размышление, а потом сдашь мне всю цепочку. Пока сигарету докуриваю…
– Я – рядовой исполнитель, только и всего! – ухмыльнулся Грек, покачиваясь из стороны в сторону. – Мое дело – сходить за кордон, взять товар и вернуться. Дальнейшей работой занимался Зяма.
– Что за Зяма? Кто такой? – напрягся капитан. – И где он сейчас?
– Утоп, – ухмыляясь, проговорил Грек. – Эти, с яхты, его ухлопали, а он в воду и бултыхнулся.
– Ловко, – покрутил головой следователь. – Теперь докажи, что ты специально на него взваливаешь ответственность. Нет человека – и нет возможности мозги прощупать, так ли это. Мог бы Вислого назвать, но ума хватило глупости не городить.
– А что Вислый? – пожал плечами Грек. – Все были против его авантюры, а он решил, что нагнет хозяев «Эсмеральды». Вот и получил маслину в башку.
Грек врал, стараясь так запутать следака, чтобы тот совершенно забыл о дознании со спецсредствами. Он боялся волхвов, наслушавшись рассказов товарищей о методах, которые применялись в допросе. Маги влезали в башку своими невидимыми щупальцами и невероятным образом выстраивали картину прошедших событий, почти ни разу не ошибившись. Как они умудрялись выуживать из мозгов сведения?
– Да-а-а, Грек, наворотили вы дел! Какого хрена вздумали захватывать судно, да еще с такими важными людьми? Мозгов не хватило по-другому в Благовещенск прибыть? – следователь разогнал рукой дым, скопившийся над головой. Вентиляция в подвальном помещении работала отвратительно, и после нескольких выкуренных сигарет здесь невозможно было дышать. А еще эта невыносимая жара, который день висевшая над городом, душила и выматывала до зубовного скрежета. Хорошо, что подвал находится выше уровня земли и имеет небольшие оконца, выходящие во внутренний двор Главного управления полиции Благовещенска. Когда закончит с этим болваном, не забыть проветрить.
– Мы же с курса сбились. Зяма говорил, что в навигаторе ошибка была. Прошивка кривая, китаезы фуфло подсунули.
– Нашли, у кого брать навигаторы, – фыркнул капитан. – Значит, вышли к Амуру с большим отклонением, заметили стоявшую на якоре яхту и решили воспользоваться ею. Так?
– Так и было, – Грек нагло выплюнул скопившуюся во рту слюну на пол. Разбитые десны продолжали кровоточить. – Вислый предложил идею захватить яхту, чтобы на ней спокойно дойти до Благовещенска. Мы опаздывали, и это грозило нам серьезными последствиями. Потеря денег и деловой репутации.
– Надо же, деловая репутация! – с сарказмом повторил следователь. – Значит, Вислый предложил идею и сам решил ее исполнить. Что происходило на борту, мне уже известно. Я прочитал протоколы допроса всех участников события.
Капитан легко запрыгнул на стол и закинул ногу на ногу. Показалось вдруг, что ему стало скучно слушать контрабандиста.
– Кто должен был принять товар?
– Не знаю, – быстро ответил Грек. – Об этом только Зяме было известно.
– Думаешь, хорошую позицию занял, сволочь? – следователь покачал головой. – Руководитель группы убит, зачинщик захвата тоже на встречу с Творцом отправился, один ты хороший. А чего же волхва не выставляешь впереди себя?
– Он такой же наемник, как и я, – честно ответил Грек. – И все, что я рассказал – правда.
– Сказочник! – совсем беззлобно произнес капитан, и в этот момент он совсем не был похож на беспощадного костолома, только что пускавшего кровь из носа преступника. – Называй имена приемщиков товара и посредников. Если знаешь всю цепочку, колись сразу. Тебе зачтется.
– Вашему брату верить – себя не уважать, – нагло ухмыльнулся Грек, отчего застывшая корочка на губах лопнула, и кровь тонкой струйкой потекла по подбородку.
– Уважать, говоришь? – следователь спрыгнул на пол. – Касимов! Подними клоуна, а то, вижу, ты уже заскучал.
Помощник следователя отработанным движением вздернул Грека за шкирку вверх, и в то же мгновение тяжелый кулак капитана влетел в левую почку.
– Получи, сука! Уважения захотел? Держи с довеском!
После второго удара контрабандист захрипел и осел на стул. Лейтенант не стал его удерживать, но продолжал стоять за спиной молчаливой глыбой. Кажется, он проникся ситуацией и больше не бледнел от методов допроса старшего следователя.
– Кто должен был принять товар в Благовещенске? – вздохнул капитан. – Я не понимаю, чего ты артачишься? Думаешь, промолчишь – героем среди своей кодлы прослывешь? Два раза ха-ха! Я ведь тебе не досказал, какие изменения в уголовно-процессуальный кодекс внес наш император? Коротко говоря: рудники на Новой Земле ждут вас, поставщики магической заразы! Стране нужны руды цветных металлов, марганец, свинец, цинк… Отработаешь на благо родины и сдохнешь там прощеный, и зароют тебя в вечной мерзлоте. Так хочешь?
– Пугаешь, начальник? – прохрипел Грек, только-только отошедший от боли в почках. – Пугай, пугай. Сказки детям своим рассказывать будешь. Не слышал я про такие изменения в законодательстве.
– Ага, ты парень-то начитанный, крепкий, нервы в порядке, – ухмыльнулся капитан. – Как вы там говорите? Не верь, не бойся, не проси? Ну-ну. – И внезапно рявкнул прямо в лицо контрабандиста: – Ты идиот? Еще ничего не понял? Тот, кто тащит кристаллы из-за кордона, становится вне закона! Это ведь похлеще кокаинчика и героина! Вас же приказали отстреливать, как собак бешеных, при поимке наркотика! Что ты геройствуешь? Вас уже вне закона поставили, а вы все равно пальцы веером распускаете, думаете, что по головке погладят и отпустят! Тебя поймали на контрабанде и захвате гражданских лиц, приближенных к императорской особе! Сдай цепочку – зачтется при оглашении приговора!
Следователь не собирался откровенничать с Греком по поводу пассажиров, но когда узнал, кто находился на «Эсмеральде», все же решил придавить бандита последним аргументом, потому что начал накаляться от бараньего упрямства человека, сидящего перед ним с расквашенным лицом. И, кажется, не прогадал. Грек не был полным идиотом, и намек понял.
– Девчонка с пацаном? – на всякий случай спросил он.
Капитан кивнул, не желая его разочаровывать.
– Нет, начальник, если я открою рот, меня завтра же в изоляторе кончат, – замотал головой контрабандист. – Лучше язык отрежьте. Ничего ты не услышишь от меня.
– Дурак ты, – с усталостью сказал капитан и кивнул Касимову. – Лейтенант, зови Сокольского, пусть сначала для профилактики в мозгах у этого урода покопается. Все равно что-то осталось в пустой башке, авось выудит что-нибудь ценное.
Грек дернулся, но сильная рука Касимова прижала его к стулу.
– Поздно дрыгаться, тварь! Не хотел я применять магическое дознание, но сам вынудил. Сейчас с твоих тупых мозгов снимут всю нужную информацию. А потом будешь до самой смерти ходить под себя. Как тебе перспектива?
Капитан со злобным удовлетворением посмотрел на помертвевшего от ужаса Грека. Хорошо, когда есть чем запугать вот таких непробиваемых тупиц, живущих по своему непонятному воровскому кодексу. Язык сразу развязывается, когда на горизонте замаячит эмпат, умеющий лепить из образов целостную картину прошедших событий. Только для испытуемого эксперимент заканчивался плачевно в девяносто девяти процентах случаев. Проще говоря, человек остается дурачком, пускающим слюни и гадящим в собственные штаны. Кому он такой нужен после всего?
– Ладно, начальник, – вздрогнул всем телом Грек, представив, наверное, такую же картину, которую только что мысленно нарисовал капитан. – Я скажу. За гарантии безопасности.
– Запел, соловей! – следователь вытащил из пачки сигарету и затолкал ее в окровавленные губы контрабандисту, потом дал прикурить. Грек сосредоточенно вперил взгляд в пол, вдыхая в себя табачный дым.
После некоторой заминки он вскинул голову.
– Так что с гарантиями?
– Обещаю, что со своими дружками ты не встретишься. Можно дезу кинуть ворам, а через них информация уйдет к тем, с кем ты работаешь, – кивнул следователь.
– Товар мы доставляем в Благовещенск и передаем Абреку, – сказал Сафрониди; от фамилии, собственно, Грек и получил свое прозвище. – Занимались передачей кристаллов я и Вислый. Барон тоже иногда присутствовал, но только для того, чтобы обеспечить магическую защиту, если сделка намечалась с мутными персонажами. Но Абрек почти всегда подтягивал верных и проверенных людей. После передачи товара мы расходились. Все. Больше я ничего не знаю. Трясите Абрека. Куда уходит «радуга», кто распространяет ее дальше – не скажу. Не в курсе.
– Абрек, значит? – задумался капитан, меряя шагами комнату. – А откуда у Вислого появился Шар Теслы? Барон утверждает, что не имеет к артефакту никакого отношения и почувствовал его в рюкзаке Вислого, когда уже шли из Синг-Шу. Выходит, что именно там произошла передача Шара в ваши руки. Ничего не хочешь об этом сказать?
– Это мне передали Шар, какой-то монах из монастыря, – признался Грек, понимая, что такую информацию у него все равно вытянут. Выплюнул окурок на пол. – Сказал, что нужно его доставить оказией одному человеку, имя которого то ли Чжан, то ли Чжи Лян. Не, начальник, у них имена реально кошачьи. Мяу, жмяу… Я отдал Шар Вислому, чтобы он его нес.
– Он китаец, что ли? – удивился Касимов. – Шар должны были отдать в Благовещенске?
– Да.
– А кто он такой? Чем занимается?
– Работает на городском рынке в мастерской, где дубликаты ключей делают.
– Там много таких лавок, – возразил капитан.
– Павильон под номером двадцать семь, – без заминки ответил Грек. – Он там старшим мастером в своей шарашке работает.
– Ясно, – следователь кивнул Касимову. – Зови караул, лейтенант, пусть отведут в одиночку. Лично проследи.
– Слушаюсь, господин капитан.

Глава десятая

Благовещенск, губернское отделение Коллегии 
– Да вы не стесняйтесь, молодые люди, проходите, – широко улыбаясь, сказал мужчина невысокого роста, который, если примериться, едва доставал головой до плеч Григория. Только рост не играл в данном случае никакой роли. Хозяину кабинета хоть и было уже далеко за пятьдесят, но выглядел он по сравнению с высоким и хорошо развитым молодым парнем матерым волкодавом. Впечатление это усиливали серебряные пряди на висках и макушке этого человека. – Садитесь или на диван, или в кресло. Как вам угодно!
Григорий и Тамара, не сговариваясь, сели на диван, стоящий чуть сбоку от большого стола, обитого сукном мышиного цвета, но с которого можно было, не напрягаясь и не вертя постоянно головой, смотреть на мужчину, пригласившего их на встречу. Тамара сложила руки на коленях и с любопытством поглядела на иерарха. Ей давно не встречался человек с таким мощным притоком Силы, линии которой свободно перемещались по всему контуру ауры, но находились как бы в спящем режиме. Вот если бы произошли какие-то негативные влияния на носителя Дара, тогда защита, искрясь всеми цветами спектра, сможет мгновенно перестроиться на отражение внешних атак.
– Позвольте представиться, – наклонил голову иерарх, пряча в глазах добрую улыбку. – Иван Захарович Лаврентьев, куратор губернских гимназий и школ. – Ваши имена мне уже знакомы. Господина Старицкого я хорошо знаю по Албазину благодаря Павлу Ефимовичу. А ведь я рассчитывал, что увижу тебя, Григорий, на турнире в конце июля.
– Я тоже слышал о вас, – Григорий не потерял настороженности, помня рассказ архимага Борисова о представителях Коллегии. – Приятно познакомиться.
– А вы, милая барышня? – с доброй улыбкой перевел взгляд на девушку Лаврентьев, сразу став похожим на родного дедушку, привечающего внуков. – Признаться, я где-то видел вас, но не могу вспомнить.
То ли играет, то ли на самом деле не помнит, поэтому и закидывает хитрый вопрос с надеждой, что его правильно поймут. Тамара поняла.
– Я из Петербурга, – спокойно ответила она, разглаживая на коленях мелкие складки на брючной ткани. – Приехала в Албазин пару недель назад. Возможно, буду здесь жить какое-то время, но все зависит от родителей.
– А вашу матушку, случаем, зовут не Надеждой Игнатьевной? – осторожно спросил Лаврентьев.
– Да, вы правы, – скрывая досаду в голосе, ответила Тамара. Потом подняла голову. Иерарх, кажется, прочитал в ее глазах осторожную просьбу не распространяться насчет семейных связей.
– Тогда мы в какой-то мере знакомы, – весело произнес иерарх. – Не откажетесь со мной отпить чаю? До обеда еще долго, а я не хочу показаться негостеприимным хозяином. Может, по чашке чаю? Хотя в таких случаях подобает устраивать прием согласно статусу.
Ребята переглянулись, и, не сговариваясь, синхронно кивнули.
– Алена! – наклонился над столом Лаврентьев, приникая к переговорному устройству. – Приготовь, пожалуйста, три чая, печенья и конфет не забудь. Ну вот, одну проблему решили!
Седовласый иерарх довольно потер руки. Потом, словно настраиваясь на беседу, простучал пальцами по крышке стола.
– Ваша история меня заинтересовала, в первую очередь, из-за упоминания Шара Теслы, оказавшегося в руках какого-то простого контрабандиста. Удивительно, что волхв, который участвовал в захвате яхты, ничего не смог толком объяснить. Якобы ничего не знал про артефакт, а только его чувствовал. И ведь не врал, шельма! К Шару он не имеет никакого отношения!
– Валентин Сергеевич объяснил, каким образом Шар блокировал все возможности прощупать его. Защитный амулет гасил все волны артефакта, – сказала Тамара.
– Господин Колодин знает, о чем говорит, – кивнул Лаврентьев, словно подтвердил догадки Валентина.
– А где сейчас этот человек?
– Его передали нам после первого допроса в полиции. Действительно, такие ситуации находятся под нашим контролем. Господин Харитонов, как он себя называет, не имеет дворянского статуса. Обычный одаренный простолюдин, слабенький волхв. Немудрено, что не смог «приручить» к себе Шар. Вижу, вы переживаете за него?
– Он вел себя пристойно, – пожала плечами Тамара, – и к нему нет претензий. Пообещайте, что не будете наказывать его со всей строгостью.
– Милая барышня, для справедливого расследования в недрах нашей организации есть грамотные и опытные специалисты, – покачал головой Лаврентьев. – Если тяжесть преступления будет перевешена благими поступками Харитонова, никто не будет закапывать народного самородка. Найдем ему применение. А вот и чай!
Секретарша иерарха виртуозно открыла дверь одной рукой, потому что вторая была занята подносом, заставленным чашками с чаем и розетками с печеньем и конфетами. Старый пройдоха Лаврентьев знал толк в красоте. Девушка по всем параметрам могла соперничать с подиумными моделями; единственное, что ее отличало от модельных див – строгий деловой костюм, который, впрочем, еще больше показывал идеальную фигуру, скрытую под светло-песчаной тканью пиджака и брюк.
Засмотревшийся на секретаршу Григорий почувствовал резкий удар под ребра. Тамара, уязвленная его поведением, неожиданно для себя заревновала и таким способом решила вернуть парня в чувство. Странно, эта девушка никак не могла стать соперницей (о, боги, о чем она думает?) для княжны, тогда почему такой взрыв эмоций? Как будто в голове щелкнули переключателем из состояния покоя в сферу чувственности.
Секретарша ушла, а Лаврентьев пригласил ребят за стол и продолжил беседу.
– Как вам удалось нейтрализовать бандита с артефактом? – спросил он.
– Пулей в башку, – просто ответил Григорий и пожал плечами. – О чем можно говорить, когда все решилось до банальности пошло, без противоборства магии с артефактом. Даже какое-то разочарование наступило.
– А вообще, мы хотели объединить свои усилия и попытаться блокировать действия бандита, – охотно пояснила Тамара, в отличие от своего спутника, пытаясь выяснить некоторые вопросы. – Мы исходили из той ситуации, что обладатель Шара мог активизировать его голосом, снимая кодировку. Чтобы не допустить взрыва, хотели одновременно закапсулировать артефакт, лишить бандита голоса и блокировать любое движение руками и ногами.
Лаврентьев покачал головой.
– Три разные техники на одну цель? Вы очень рисковали своими жизнями, молодые люди. А если бы не сработало хоть одно из плетений? Уф, мне что-то жарко стало!
– Так в любом случае он бы не взорвался! – удивился Григорий. – Оказывается, кодировка стояла на одном из китайских наречий. Кто-то явно сглупил, передавая артефакт, не настроенный на нового носителя.
– Или очень умно поступил, – возразил Лаврентьев, отхлебнув чай из маленькой фарфоровой чашки. – Шар явно предназначался другим людям. Я еще не успел узнать, как проходил допрос Харитонова, поэтому строю только свои догадки, исходя из вашего рассказа.
– Как много здесь чаю пьют! – резко увела в сторону разговор Тамара. – Никак не могу привыкнуть! В каждом доме любой разговор с чая начинается!
– Ничего удивительного! Китай и Индия под боком! – засмеялся Лаврентьев, разобравшись в уловке девушки. – В Сибири вообще чай предпочитают другим напиткам. Самые богатые люди у нас – купцы, которые занимаются торговлей чаем.
– А почему вы думаете, что тройное плетение от разных волхвов могло привести к ошибке? – поинтересовался Григорий, возвращая разговор в нужное русло. Опять это ошибочное мнение, что совмещение плетений может привести к каким-то последствиям. Возможно, когда-то случился прецедент, и теперь все, кто соприкасается с техникой плетения, опасаются совмещений.
– Я не думаю, – усмехнулся Лаврентьев. – Я полагаюсь на практику, которая доказывает мои опасения. У каждого волхва своя волновая частота, и каждый по-своему воздействует своими заклинаниями на противника. Подозреваю, что вздумай вы блокировать контрабандиста тройным плетением, у вас бы все получилось. Почему так думаю? А двое из вашей магической компании работают на одной частоте.
Взгляд «доброго дедушки» остановился на Григории, который вдруг покраснел и поспешно схватил чашку с чаем. Тамара ничего не понимала, почему Лаврентьев одарил ее добродушной улыбкой.
– И значит, кто-то из вас прекрасно знал об этой особенности, когда предлагал свою версию спасения. Ну, обошлось, и слава Творцу во всех его ипостасях. Надо же, одной пулей в голову. Смелые люди, не думающие о последствиях.
Иерарх задумался на некоторое время, не замечая, как шуршит конфетами молодой волхв. Тамара легонько хлопнула не в меру увлекшегося спутника по руке и прошипела:
– Хватит конфеты лопать! Это уже неприлично, в самом деле!
– А что? Вкусные! – в ответ сделал большие глаза Гришка и, снизив голос, добавил со смешком: – Когда еще такие попробую?
Тамара тихонько вздохнула, поражаясь наивности и какой-то вызывающей ребячливости, наклонилась к уху Старицкого:
– Вот поедешь в Петербург – напробуешься всякого разного добра. Бедненький…
– Это был сарказм?
– Нет, тебя жалею, – хмыкнула девушка и решительным жестом отобрала розетку с конфетами, поставив ее на дальний угол стола.
Лаврентьев очнулся, но разговор пошел совсем о другом.
– Скажи-ка, Гриша, а что ты думаешь делать после гимназии? У тебя ведь есть какие-то планы? Нам известно, как о тебе отзывается Павел Ефимович, и готовы принять в институт при губернском отделении Коллегии. Перспективы хорошие.
– Павел Ефимович говорил немного по-другому, – напрягся Григорий. – Он сулил мне поступление в Академию, защиту гимназического диплома на военной кафедре.
– Хочешь идти по военной стезе? – удивился Лаврентьев.
– Чувствую призвание, – скрывая иронию в голосе, ответил парень. – А военная кафедра только в Петербурге.
– Ну да, не спорю. Только ты можешь так далеко не ехать. Во Владивостоке тоже есть его прямые отделения, как и в Омске, и в Самаре. Это самые крупные, которые я назвал навскидку.
– Хотелось бы напрямую, – уперся молодой волхв. Он решил, что надо показать свою решимость, упрямство и нежелание идти на поводу ушлых иерархов, которые только спят и видят, как бы накрепко привязать перспективную молодежь к своим отделениям. Такие случаи бывали, отчего подающие надежды волхвы надолго застревали в провинции, теряя свою квалификацию. Зачем такое делалось, Григорий не знал, но догадывался, что все дело в преемственности и нежелании старой гвардии уступать место новичкам. Любая наука – а магия, как говорил один из основоположников Академии волхвов старец Белимир, является наукой чудес – претерпевает большие изменения каждые сорок-пятьдесят лет. Выдвигаются новые теории, формируются методики современного волшебства, переписываются учебники и пособия. В общем, идет фундаментальный сдвиг в видении магии в современном мире. А разве замшелым иерархам хочется в корне ломать мировоззрение, сложившееся в ходе эволюции? Это, можно сказать, одна из причин тотального засилия волхвов высшего уровня в любом из отделений Коллегии. Лучше уж перспективные новики побудут под приглядом, чем начнут рушить уютный мир.
И вот здесь важно не поддаться на сладкие уговоры такого пройдохи, как Лаврентьев. Мягко стелет – жестко спать.
Лаврентьев, в свою очередь, был удивлен утренним звонком из Приамурского таможенного управления. Один из его учеников, работающий сейчас в магическом отделе, сам шокированный, передал интересную новость. Из Албазина пришла яхта, на борту которой находятся очень важные и серьезные люди. Мало того, волхв-таможенник назвал несколько цифр, которые знающий человек сразу же определил как кодовую комбинацию, применяемую для оказания помощи высокородным лицам, инкогнито передвигающимся по территории России. Разом вспотевший Лаврентьев не знал, что предпринять. Практически в губернском отделении он остался один и все решения принимал на свой страх и риск. Остальные, кто нес ответственность за работу Коллегии, находились или в командировках, или в отпуске. Собраться все вместе должны были в канун молодежного турнира.
Его лицо вытягивалось от удивления все больше и больше, когда он до конца выслушал историю этой яхты, больше похожую на приключенческий роман, в котором фигурировали и контрабандисты, и отважные герои, спасшиеся от гибели. Дешевая романтика, конечно, но для журналистов – хлеб. И как только таможенник-волхв упомянул о Шаре Теслы и об одаренном отщепенце, Лаврентьев сразу же начал действовать. Барона привезли под охраной в Коллегию и надежно упрятали в ее недрах для вдумчивого допроса.
Каково же было его удивление, когда он увидел Григория Старицкого собственной персоной, сопровождавшего приятной наружности барышню. Такого подарка он не ожидал и сразу попытался выстроить стратегию разговора, чтобы напрямую воздействовать на талантливого мальчишку и заранее настроить его на благонадежное восприятие учебы в Благовещенске. Но, видимо, парень сам себе на уме. Борисов уже успел как следует промыть мозги Назарову. Интересно, знает ли мальчишка о своем родовитом прадеде? Или ему до сих пор невдомек, что он никакой не безродный? Есть какая-то загадка и недосказанность в его истории. Лаврентьев сам долго пытался воссоздать жизнь Григория до появления его в жизни господина Барышева. Кто-то же подвел его к дворянину? Ничего, Ашвелия уже копает в этом направлении.
– Напрямую… – Лаврентьев откинулся на спинку кресла и скрестил пальцы рук. – Это будет сложно. Ведь все рекомендации по губернии даем мы после обучения в коллегиальной школе. А так, получается, что вы, молодой человек, не пройдя апробации, попытаетесь через голову поступить в Академию.
– Но вы же сами говорили, что дадите мне защититься в Петербурге, – все-таки пришлось выложить перед упрямым иерархом факт встречи с Борисовым. – Мне в Благовещенске делать нечего, я значительно перерос свой ранг!
– Но мы же этого не знаем! – коварная улыбка мелькнула на лице Лаврентьева и пропала. – В любом случае, если выпускник магической гимназии решает продолжить обучение в Академии, он обязан пройти курсы в губернском отделении. Это закон, и не я его придумал.
– И сколько эти курсы длятся? – Григорий решил, что спорить не будет. В конце концов на Академии свет клином не сошелся. Если успеть съездить к прадеду и легализовать свое родовое имя, то вариантов обустройства в жизни появится не в пример больше. Пусть тогда этот вредный старикашка зубами скрежещет, хоть в труху их перемелет.
– Не меньше года, – кивнул иерарх, подозрительно поглядывая на покладистость мальчишки. – Если бы ты поступил к нам на учебу с самого начала, то мы сами рекомендовали тебя в Академию напрямую. А так… Получается довольно громоздкая схема продвижения по карьерной лестнице.
Тамара сидела тихо, но внимательно слушала нарастающую перепалку. Ей не все было понятно, а вот эмоциональный фон Григория, еще сдерживающий свою ярость в закрытом коконе, грозился разорвать его в клочья, отчего и ауре достанется. Потом будет ходить больной, пока не восстановится. Лучше уж сейчас…
Она расслабилась и мысленно представила мягкую пушистую субстанцию, накрывающую с ног до головы не в меру распетушившегося Старицкого, и как в прошлый раз стала «упаковывать» его, гася негативные выплески на полпути к напрягшемуся Лаврентьеву. Тому тоже, видимо, досталось от ментальных выхлопов. Морщится, словно не нравится ему Гришкино упорство.
– Ну, хорошо, не буду сейчас настаивать на своем предложении, – вдруг переменил тактику иерарх. – И, правда, зачем вести деловые разговоры, когда каникулы в разгаре? Ты ведь включен в состав группы, Никита?
Сказал и застыл, поняв, что совершил непростительную глупость. Слишком все вертится вокруг этого мальчишки, вот и слетело с языка.
– Я – Григорий, господин иерарх, – спокойно поправил его парень.
– Да-да, я ошибся! Почему назвал тебя другим именем – ума не приложу. Просто в голове сейчас каша, много работы с абитуриентами, списки приходится в памяти держать, вот и ляпнул нечто, – вывернулся Лаврентьев. – Милая Тамара Константиновна, я могу вам чем-то помочь?
Тамара пожала плечами. Ей никакого дела не было до этого господина, а вот реакция Гриши показывала, что здесь не так все безоблачно. Что-то Коллегия от него хочет. Понятно, что: перспективные наработки, которые можно себе пристроить, а парня в сторонку задвинуть. Если бы! Девушка чувствовала такие глубинные течения, в мути которых невозможно разглядеть истину.
– Спасибо, что встретились с нами и поговорили! Только не забудьте мою просьбу насчет одаренного простолюдина, который нашу яхту захватывал. Обещайте, что найдете способ вывести его из-под действия закона.
– Вполне разумные мысли, – кивнул Лаврентьев, вставая. – Передавайте привет Надежде Игнатьевне!
Он проводил молодых людей до двери, даже прошел дальше, минуя удивленную секретаршу, от которой не укрылся заинтересованный взгляд Григория, и только потом тяжело выдохнул.
– Пожалуй, я домой поеду. Если будут звонки, Алена, не переадресовывай их на мой телефон. Оставь записи. Завтра разберусь с ними. Можешь сегодня пораньше уйти, разрешаю.
– Спасибо, Иван Захарович! – Алена обрадовалась, скрывая удивление. Но не от решения своего начальника, а от неведомо как попавшей на ее стол изящной голубой орхидеи на длинном стебле.

* * *

– А я теперь точно знаю, кто твой отец, – задумчиво произнес Григорий, когда они с Тамарой вышли на залитую жарким полуденным солнцем улицу. Вот поэтому и не торопились выходить из тенистого сада, окружавшего трехэтажный изящный дворец Коллегии. Медленно шли по дорожке, ведущей к выходу, где их ждала машина таможенного контроля.
– Надеюсь, не будешь об этом кричать на весь город? – вздохнула Тамара.
– А зачем? Мне как раз сейчас нужна тишина, – заговорщицки подмигнул ей волхв.
– Ну-ка, ну-ка! – девушка остановилась и схватила его за локоть. – Ты что задумал, коварный тип?
– Сможешь уговорить своего отца помочь мне поступить в Академию, минуя все эти дурацкие гребенки Коллегии? – Григорий с мольбой смотрел на милое лицо княжны, словно от ее решения зависела его дальнейшая судьба. – Ты же видишь, как меня опутывают! Директору гимназии говорили одно, а здесь мне твердят совершенно другое. Если я сюда суну нос, точно законопатят на несколько лет!
– Надо подумать, – Тамара вообще никогда не торопилась давать обещания. – Отец со мной редко контактирует и даже письма по электронной почте не читает. Вернее, читает, но отвечать на них не собирается. С капитаном Марченко общается по служебным делам, а меня игнорирует. А ты что так на меня смотришь?
Григорий покраснел, быстро заморгал и уставился на мочку ее уха, с величайшим вниманием рассматривая сережку с мелким красным камешком в оправе.
– Ты еще раз напиши, – посоветовал он, справившись с волнением. – Мою просьбу передай. Вот увидишь – он сразу же тебе ответит положительно. И тогда можешь собирать вещи. Твои каникулы в Албазине закончатся.
– С чего ты так уверенно говоришь, словно знаешь ответ папеньки? – Тамара чувствовала какой-то подвох, но как единственный человек, не имеющий представления, что за спектакль разыгрывается перед ней, не могла правильно построить свои догадки.
– Я иногда умею заглядывать в будущее, правда, ненадолго.
– Врун ты, Гриша, никто не умеет, даже телепаты, – усмехнулась Тамара и снова двинулась к выходу.
– Умею. Хочешь, скажу? Скоро ты вернешься в Петербург, забудешь Албазин, как кошмарный сон, а через несколько лет мы встретимся в столице, и я смогу подарить тебе букет белых роз. Кстати, ты же их очень любишь, но не говоришь об этом.
– Молодец, теперь знаешь мои предпочтения. Да, пожалуй, ты что-то сумел разглядеть в грядущем, – задумчиво произнесла Тамара. – Но в твоих словах затесалась логическая ошибка. Если мой отец поможет тебе, ты обязательно поедешь в Петербург, и наша встреча может произойти гораздо раньше, чем ты нагадал.
– Только в этом случае, и никак не раньше, – кивнул Григорий. – И спасибо тебе, что ты не дала моей Силе разбушеваться. Не хватало еще с иерархом схлестнуться! Вот был бы скандал!
– Он бы тебя уничтожил, не поморщившись. Не злись, Гриша, но ты еще слабенький волхв. Потенциал – это всего лишь аванс на будущее. Надо уметь правильно применять свой Дар и знать, когда. Вот что отличает опытного волхва. Может, тебе действительно стоит поучиться в Коллегии Благовещенска?
– Мне кажется, после твоего письма иерархи останутся с носом, – улыбнулся парень. – Да и не хочу я прожить всю жизнь в этом месте. Вот чувствую, что не мое!
– Угу, – буркнула Тамара, остановившись перед служебной машиной и дожидаясь, когда спутник откроет дверь. – У нас с тобой одинаковые мысли и чувства. И даже волновые частоты удивительно совпадают. Наводит на мысли.
– Брось, не ищи подвоха в моих словах, – стараясь быть небрежным, сказал Григорий, ныряя следом за девушкой на заднее сиденье. – Меня просто иногда заносит.
– Ага, особенно при виде обольстительных секретарш старперов-волхвов, – язвительно заметила княжна и, отвернувшись, улыбнулась. Не хватало, чтобы Старицкий возомнил себе невесть что.

Глава одиннадцатая

Петербург, июль 2009 года 
Великий князь Константин не знал, плакать ему или смеяться. Прочитанное вчера вечером письмо от дочери если не ввергло его в ступор, то уж точно озадачило. Только подумать, этот нахал активно начинает пользоваться ситуацией в свою пользу. Требует помощи в протекции. Все-таки Константин Михайлович решил посмеяться и поделился новостью с женой. К его удивлению, Надежда Игнатьевна высказалась более разумно:
– Мальчик уже давно понял, как использовать ваше на него давление. Думаю, у него заготовлен целый список просьб. И что ты думаешь делать?
– Не вижу в его желании учиться в Петербурге ничего криминального и страшного. Разумное желание пробиться наверх, учитывая, что поддержки от родственников, которые еще у него остались, не добиться. Да он и не знает о таковых, – князь пожал плечами и отодвинул от себя утреннюю чашку кофе. – А если и догадывается, то не пойдет к ним с уверенностью, что получит от ворот поворот.
– Значит, ты возьмешься за это дело?
– Поговорю с Коростелевым в первую очередь, – кивнул Константин Михайлович. – Можно, конечно, сразу и на Воронкова выйти, чтобы зарезервировать место в Академии, но здесь сложнее.
– Почему? – Надежда заботливо убрала подальше от мужа стопку газет, лежащую чуть ли не под его локтем. Того гляди, на пол сбросит, начнет раздражаться.
– Его целенаправленно ведет губернское отделение Коллегии в Благовещенске, – поделился сомнениями князь Константин, чуть ли не дословно процитировав слова дочери. – А ты же знаешь, что они подобно присоскам у кальмаров – вцепятся, только отрубать придется.
– Так отруби, – спокойно посоветовала княгиня. – Если ты планируешь ввести мальчика в семью, то и защита его должна соответствовать статусу. Тебе разве привыкать ругаться с иерархами? В конце концов, свет клином не сошелся на Назарове. Его уникальность только в наборе генов и магических знаний, механизм которых мало изучен. Пристрой его в Академию… кстати, какое направление Никита выбрал?
– Боевая и прикладная магия.
– Хм… очень амбициозно, – покачала головой Надежда Игнатьевна. – Особенно сфера прикладной магии. В иерархи метит? Но вот боевое направление? Оно нам надо?
– Парень к своим шестнадцати годам овладел чуть ли не всеми боевыми стилями, и что теперь – все зря? – усмехнулся князь. – Не переживай, найдем применение его способностям.
Жена тяжело вздохнула, подперла кулаком подбородок и пристально посмотрела на своего супруга. Что-то в ее взгляде не понравилось Константину Михайловичу, и он нервно спросил:
– Что-то не так?
– Мне не нравится затея с мальчиком, дорогой. Я чувствую себя предательницей по отношению к Тамаре. Это… это как сводить дорогих и породистых собак для получения полноценного потомства. Гадко и противно. Ты понимаешь меня?
– Так издревле поступали наши предки, чтобы улучшить мощь рода. В любом случае мы бы не отдали Тамару за безродного проходимца, правильно? Зачем же ты тогда одобрила мой план? – осторожно спросил великий князь, оглядываясь по сторонам. В большом зале кроме них никого не было, предусмотрительная жена отослала прислугу по другим делам.
– Я не собиралась его одобрять, но ты меня убедил, – задумчиво ответила княгиня. – И я недовольна собой. Значит, тоже думала на перспективу, как обезопасить свою семью от ненужных потрясений. Император уже знает про твою затею?
– Откуда тебе известно?
– Чувствую какое-то непонятное шевеление вокруг нас. Сашкины псы стали частенько попадаться на моем пути. Верные мне люди доносят, что возрос вал вопросов по клану Назаровых. Такие проверки инициируются на самом верху, понимаешь?
– И ты сопоставила…
– Ну конечно! – воскликнула Надежда Игнатьевна. – Мне кажется, что император хочет обезопасить себя со стороны родных братьев. Он никому не верит, все время боится, что его отодвинут в сторону. Странная патология, кстати. У него же есть наследники.
– И слава Творцу, что только наследники, – хмыкнул князь Константин. – Представляешь, если бы у него была дочь, ровесница Тамары. Все, мы потеряли бы Назарова.
– А мы его еще и не приобрели, – спокойно ответила жена. – В общем, начинай подготавливать почву для переезда мальчика в столицу. Найди ему подходящее жилье и приготовься в первое время оплачивать все его расходы. Не морщись, дорогой! Сам на это пошел. И постарайся наладить контакт с «Вологодским отшельником». Старик что-то знает и хитрит. Не хватало, чтобы мы еще испытали гнев старца за попытку перетянуть его потомка в свой клан. Арии-руссы такие обидчивые стали в последнее столетие.
– Выходит, что мне надо искать еще и выход на этих отщепенцев? – удивился Константин. – Тогда точно Сашка голову мою открутит.
– А в нашем случае выбирать не приходится. Только все эти разговоры сейчас ничего не стоят, – княгиня поднялась с места и подошла к мужу. Положив руки ему на плечи, слегка помяла их, разминая закаменевшие мышцы.
– Почему? – поежился муж.
– Тамара – не романтическая дурочка, и если узнает про наши делишки за ее спиной – мы потеряем дочь. Тем более она знает мальчика как Григория Старицкого. Представляешь, что произойдет, когда молодой человек объявит свое настоящее имя?
– А он объявит?
– Конечно, – фыркнула княгиня. – Статус, дворянский титул, доступ к родовому гнезду. Обязательно объявит. Вот здесь ты должен очень хорошо подумать. Только давай договоримся: если Тамара отвергнет ухаживания Никиты и у них ничего не получится – выбросим эту авантюру на помойку. Не судьба, значит. Я свою дочь насильно замуж за нелюбимого человека выдавать не буду.
– А если этого требуют интересы клана? – сощурился муж. – Вот прямо так: интерес Меншиковых превыше чувств. Кстати, Сашка вроде бы и не против будет, если мы укрепим свои позиции через этот брак. На пользу семье все пойдет.
– Дай боже, что нам гоже? – Надежда Игнатьевна покачала головой. – Такой вариант я просчитывала и, знаешь, соглашусь с тобой. Императору выгоднее всего держать нас на коротком поводке, а в случае каких потрясений выдвинет Назарова в первые ряды. Пусть свою роль играет.
– Россия незыблема, как никогда, с такими резервами! – пошутил Константин Михайлович и быстро схватил кипу газет. Зажав их в огромном кулаке, он тяжело зашагал к выходу из обеденной залы. – Пожалуй, пора поговорить с нужными людьми. Если Воронков надавит на благовещенских шустриков, я только буду рад.
– Не передави, чтобы икра не полезла! – усмехнулась княгиня, глядя в спину мужа. Потом тихо вздохнула, поражаясь, почему она еще до сих пор не прервала эту авантюру. Тамаре выпала неблаговидная роль живца, на которого клюнет нужная рыбка. Честно, Надежда Игнатьевна не понимала, почему муж уцепился за сироту. Ну и что, что потомок рода, считавшегося приверженцем какого-то мистического Ордена, обладатель Полной Силы, потомственный волхв, потенциальный иерарх – все эти достоинства в большей или меньшей степени есть у других молодых представителей правящей аристократии. Те же Телепневы, Сапоговы, Ушаковы – ребята давно уже неровно смотрят на Тамару, и только уважение к семейным традициям удерживает их от поспешных действий. А то бы уже патриархи родов к князю Константину зачастили. Один лишь момент удерживает мужа: нежелание императора видеть представителей указанных и многих других родов в клане Меншиковых. А кто тогда? Все время смотреть в рот Александра? Девочка через два-три года в любом случае обретет мужа, так почему бы и в самом деле не приблизить молодого Назарова в свой род? В пику Сашке, так сказать? Действительно, пусть побесится!
Покачав головой своим мыслям, княгиня крикнула прислугу, приказала прибрать со стола, после чего удалилась в свою комнату, решив на досуге поразмыслить, к кому можно сегодня заглянуть с визитом. Мужчины пусть договариваются, как они умеют, а женщины решат вопросы более изящно. Тем более есть несколько влиятельных особ, которые надавят на своих супругов, чтобы те шевелились энергичнее, когда понадобится помощь княгине Меншиковой.

Глава двенадцатая

Вологда, поместье Назаровых, июль 2009 года 
Мерное тиканье ходиков нарушает мертвую тишину дома. Через плотные шторы, прикрывающие огромные панорамные окна, яркий солнечный свет не может проникнуть в каминный зал. Назаров, угрюмо поглаживая большого полосатого кота, развалившегося на коленях хозяина, тихо бормочет:
– Все мы здесь обветшали, брат! И Сашка уже едва ходит, и ты больше лежишь, чем мышей по сараям ловишь. А обо мне и говорить-то не приходится. Всему приходит конец.
Кот открыл один глаз, смешно пошевелил носом и снова провалился в дрему. Ему просто хотелось доставить приятное человеку, заодно насладиться легкими почесываниями между ушей.
– Дождусь ли я Никитку? Впрочем, что я тебя спрашиваю, скотину шерстяную, – махнул рукой патриарх. – Если мальчишка сообразит, что делать, то к Рождеству, наверное, приедет.
Послышались неторопливые шаги со стороны входной двери. Это управляющий, совсем склонивший свою побелевшую голову на грудь. Смотрит под ноги, чтобы не запнуться о край ковра, расстеленного сразу возле крыльца.
– Я отпустил рабочих, – сказал старик, как только появился в огромном полутемном зале. – Трубопровод они починили, фонтан работает, фильтры на выходе прочистили. Анютке я сказал задержаться до вечера. Ужин приготовит и уедет.
– Сядь, Сашка, не мельтеши, – поморщился Назаров. – Дай подумать.
– О чем думать, хозяин? – тихо крякнув, управляющий сел на диван и вытянул ноги. – Все головоломки решаешь? Без мальчонки нет смысла двигаться дальше. Не едет паря, что ты будешь делать…
– Не торопи события, – прикрыв глаза, сказал патриарх. – Он сейчас важным делом занят: за девушкой ухаживает. Вот мне и стало интересно: справится с лукавством или как телок побредет на привязи?
– Не мое право указывать, барин, – осторожно сказал управляющий, – может, пора легализовать Никиту? Объявить наследником со всеми последствиями, забрать из Албазина. Пусть пока здесь живет. Места хватит.
– Вот всегда тебе говорил: стратегия – не твое призвание, – засмеялся Назаров. – Просто подумай, зачем мальчишке жить в такой глуши? Он же с тоски загрызет двух старперов и убежит в столицу. В Албазине хотя бы есть какие-то проблески цивилизации, друзья, подружки. Нет, здесь ему не место. Знаешь, чем для меня стало имение? Норой, где можно отсиживаться от всех передряг. Придет тяжелый момент – сам сюда прискачет.
Старики помолчали, думая каждый о своем, а потом верный слуга осторожно спросил:
– А кто эта девица, которую подставили к Никите? Ты уже выяснил, хозяин?
– Предполагаю, – усмехнулся Анатолий Архипович и грузно пошевелился в кресле, отчего кот недовольно муркнул. – Яр уже несколько раз обстоятельно докладывал о происходящих событиях. Домой просится, устал. Может, отпустим? Он свою роль выполнил.
– Да как же? А за мальчонкой кто смотреть будет?
– Там есть кому за ним присматривать! – снова затрясся в смехе патриарх. – Давай, зажимай пальцы в кулак. Будешь считать… Ладно, перестань. Я уверен в Никите. Сам себя в обиду не даст.
Резко запиликал сигнал входящего звонка радиотелефона, лежащего под рукой Назарова. Старик неторопливо взял трубку, чуть прищурился, вглядываясь в цифры, высветившиеся на небольшом монохромном экране, и чему-то удовлетворенно кивнул. Прижал трубку к уху.
– Внимательно слушаю.
Повисло молчание.
– Откуда вам известен мой номер? Вот как? Хорошо, я вас понял. У меня нет посадочной площадки для вертолета. Если пилот такой виртуоз, как вы утверждаете, тогда пусть садится за домом. Там как раз небольшая полянка. Спасибо, что бесплатно предоставите цирковое представление.
Патриарх положил трубку телефона и с непонятным выражением лица посмотрел на управляющего. Верный слуга напрягся. Всякий раз, когда барин так глядит – значит, в его голову пришла очередная авантюрная мысль или беда грядет.
– Что? – только и вымолвил он.
– Знаешь, кто к нам в гости набивается?
– Понятия не имею, – осторожно произнес управляющий. – Судя по тому, как ты, хозяин, разговаривал, кто-то из тех, с кем ты очень хочешь встретиться. Супостата Китсера ты однозначно не ждешь… Может, кто из столицы? Или сам Никита?
– Ага, разбежался он на вертолете ко мне заскочить в гости. Статусом еще не вышел, – проворчал Назаров. Все же патриарх был немного озадачен, и прибытие гостей воспринимал не как данность, а неожиданный и неприятный момент. – Столичные пожаловали.
– И кто? Большие люди?
– Очень большие, – усмехнулся Анатолий Архипович. – Сам великий князь Константин.
– О как! – даже привстал старик. – И чем же мы ему обязаны?
– Подозреваю, что не чай с плюшками и медом пить, – хмыкнул Назаров. – Хотя мед у нас славный, с природных пасек. Иди-ка, Сашка, предупредил Анюту, чтобы не торопилась домой. Думаю, не будет в тебя кидать кастрюлями от злости. Пусть приготовит ужин на две персоны. Изыски всякие не нужны. Константин Михайлович человек неприхотливый. Надо же… Что-то Меншиковы зашевелились. То сам император начал обо мне и родственниках сведения собирать, то теперь его братец соизволил навестить.
– Когда ждать?
– Через два часа. Князь уже в Вологде, прибыл по своим делам, но, полагаю, это все легкая дымовая завеса. Ко мне рвется.
– Понял, барин. Иду Анютку обрадую.
С легкой усмешкой Назаров откинулся на спинку кресла и попытался понять, какая нелегкая принесла брата императора в тихий уголок, далекий от столичной суеты и постоянного стресса, где с треском сталкиваются лбы высокородных господ, чтобы вознестись самим или пропихнуть своих чад поближе к венценосному императору. Думские фракции, политические партии и разные общественные организации свились в какое-то гадючье кубло и пытаются играть на политическом поле. А тем временем восток России находится под постоянным давлением китайских претензий к амурским островам, маньчжуры вопят о незаконной аннексии их территорий, на юге подмандатные территории испытывают небывалое нашествие багдадских эмиссаров. В самой стране вроде бы тихо, а вот исподволь чувствуется напряжение. Еще в свою бытность консультантом магического отдела в Генштабе, Назаров частенько встречался с некоторыми представителями старых родов, которые весьма благожелательно относились к западным ценностям и старались подстраховаться, создавая различные фонды, банки, предприятия за границей, чтобы в случае форс-мажорных обстоятельств смыться на подготовленные позиции. Ладно бы – смыться. Ведь большинство из них считались носителями государственных тайн, и приходилось прилагать усилия, чтобы слишком шустрые и ретивые дворяне остались под государственным доглядом. К чему это все? Да к тому, что отвыкший от суеты столичных дел патриарх рода Назаровых очень и очень озадачился приездом высокородного дворянина. Анатолий Архипович ничего не должен Меншиковым. Они как бы в разной весовой категории в политической жизни страны. Один держит пульс на руке империи. Как-никак председатель Государственной Думы, наместник прибалтийских губерний, величина, несоизмеримая с мелкой сошкой Назаровым.
Патриарх усмехнулся. Не он на поклон идет к князю Константину, а сам брат императора стремится к разговору. Что ж, поговорим.

Константин Михайлович оказался пунктуальным гостем. Как только Назаров услышал стрекот винтокрылой машины над домом, он кинул взгляд на часы. Минута в минуту. Глубоко вздохнув, он еще раз осмотрел себя в большое зеркало, поджал губы, отметив, что выглядит очень бледно. «Совсем развалился, старый пень, – подумал он. – Ну, может, это и к лучшему. Признаки глубочайшей депрессии, одиночество, заброшенный дом».
Снаружи послышались энергичные голоса и топот множества ног. Назаров одернул парадный костюм, еще раз пригляделся к своему отражению и повернулся лицом к входной двери, тяжело опершись на трость.
Первыми в дом вошли двое моложавых мужчин в темных костюмах. Это были телохранители великого князя. Они молниеносно разошлись в разные стороны, мазнув взглядами по хозяину имения, и без слов застыли на месте.
Константин Михайлович что-то ответил бубнящему Сашке и только потом появился перед Назаровым с веселой улыбкой на лице.
– Здравствуй, Анатолий Архипович! – воскликнул он, приближаясь к застывшему патриарху. – Вот уж точно: отшельник! Не обижаешься, что прервал твое уединение?
– Ваше высочество! – склонил седую голову Назаров, приветствуя появление высокого гостя. – Мой дом всегда готов принять вас. Глубоко извиняюсь, что не встретил, как подобает вашему сану…
– Пустое говоришь, Анатолий Архипович! – махнул рукой князь, поглядывая на стол, сервированный на две персоны, где гостя дожидался приличный ужин. – Я ведь вижу, как тебе тяжело ходить. Давай-ка присядем!
– Тогда к столу, чтобы не терять время даром! – с широким жестом хозяина сказал патриарх и, дождавшись, когда великий князь займет место, сел напротив него.
– Позволь, похозяйничаю? – князь Константин взялся за графин, получил утверждающий кивок и разлил холодную водку по хрустальным рюмкам. – За твое здоровье, Анатолий Архипович!
После первой Меншиков, нисколько не чинясь, зацепил вилкой кусок буженины, отправил его в рот и, только когда прожевал, наполнил рюмки снова. Но поднимать ее не стал, а отодвинул в сторону.
– Думаю, кругами ходить не будем, Анатолий Архипович, – сказал князь. – Я ведь к тебе не просто так в гости заглянул. Есть причина.
– Я и не сомневался, что казенный вертолет гонять за сотню верст ради вредного старика не будут, даже с великим князем, – усмехнулся патриарх. – Так за чем дело стало?
– А я о правнуке твоем хочу поговорить. Зовут Никитой, но сейчас он почему-то носит другое имя и фамилию. Знаешь об этом, Анатолий Архипович?
Великий князь ожидал, что старик начнет ломать комедию, упорно запираться и доказывать, что у него не осталось близких родственников. Что ж, так будет даже лучше. К его удивлению, патриарх после небольшой паузы, взятой, скорее, для мгновенного анализа ситуации, ответил положительно:
– Знаю об этом. Давно знаю. Неужели, князь, думаешь, что я совсем из ума выжил? Нашелся правнучек. Только какой твой интерес?
– Очень даже большой, – улыбнулся Меншиков. – Давай выпьем сначала!
– Напоить хочешь? Знаешь же, что не получится!
– Архимага не перепьешь, – согласно кивнул князь. И опрокинул в себя содержимое рюмки. Хороша! Теперь можно и закусить! – Дело такое, Анатолий Архипович. Сейчас в Албазине находится моя старшая дочь Тамара. Молодые люди умудрились познакомиться. Ну, не совсем правильно выразился. Помогли ему, подтолкнули. Здесь я честен с тобой, признаю, как есть. Вот я и подумал, что надо предупредить патриарха, чтобы не возникло никаких недомолвок. Ведомо мне, какой интерес проявляют к твоему внуку Китсер и его холопы. Войну надо заканчивать.
– И каким образом? – ехидно поинтересовался Назаров. – Хочешь предложить мне размен?
– Это не размен, а разумное предложение. Я беру под свое покровительство Никиту, а ты официально возвращаешь его статус как наследника рода. Главного наследника, со всеми вытекающими последствиями. Таким образом, мы со всех сторон прикрываем мальчишку от дальнейших попыток некоторых родов присвоить себе его Силу.
– Странно, я думал, что Китсеры – твои холопы, а ты так пренебрежительно отзываешься о них. Сдаешь немчуру?
– Он никогда не был моим холопом, – охотно ответил князь. – Я использую его в редких случаях, и то в пользу моей семьи.
– А как же твое влияние и прямое указание, князь, любыми путями перекрыть мои финансовые потоки, отбить действующие и приносящие прибыль предприятия, попытки завладеть личным архивом?
– Все, что происходило до недавних пор – не моя инициатива, – твердо ответил Меншиков, глядя в глаза патриарху. – Китсер, прохвост, просто продолжает игру, затеянную его отцом еще в пятидесятых годах, причину который ты знаешь. Это уже потом, когда стало ясно, что без поддержки влиятельных лиц ему с тобой не справиться, обратился ко мне. Извини, Анатолий Архипович, но именно тогда я узнал, что твой Никита – носитель уникальных генов, как и ты. Арии-руссы…
– Фантазии все это! Нет никакого Ордена! – заявил Назаров, легонько прихлопнув по столу ладонью.
– Хорошо. Не буду настаивать. Но ведь ты не отрицаешь, что мальчишка стал лакомой добычей для немецких и английских родов. Если он породнится с кем-то из европейских домов, мы упустим уникального волхва и его генетический материал на Запад. Тебе это надо?
– Никогда не позволю этому свершиться, – твердо заявил бывший генштабист и снова грохнул по столу, но уже кулаком. – Они своих носителей выкосили в свое время – пусть теперь сухую кость грызут. Никитка знает, откуда ветер дует. Но вот тебя, княже, я в этой истории вообще не видел. Ловко ты все обстряпал.
– Да ничего я не стряпал! – с досадой произнес Константин Михайлович. – Просто Китсер однажды признался мне, что давно охотится за сакральными знаниями ариев, к которым его род имеет какое-то отношение. Недаром предок его в Кашгар стремился, что-то там искал. Через это и смерть принял. А тебя нынешний барон обвиняет в сокрытии этих тайн. Якобы ты нашел документы и архивы экспедиции барона Александра Китсера и не стал объявлять об этом в открытом доступе. Вот и взъелась на тебя вся тевтонская рать. Причем за моей спиной. Я не стал его распылять на молекулы, чуток подождал, куда заведут эти игры, и решил действовать сам.
– Китсеры легли под германцев, когда еще их предки славянами были, – буркнул Назаров. – Онемечились. Теперь я им не верю, как и другим швабским родам, живущим в России. Ни хрена они не получат. А ты, значит, воспылал патриотизмом и решил спасти наследие моего рода?
– Честно сказать? – князь пристально взглянул на старика.
Назаров сам, в свою очередь, стал сверлить взглядом дырку в переносице гостя. Потом – одновременно – мужчины подняли рюмки и осушили их.
– Силен, княже, – то ли удовлетворенно, то ли с досадой произнес патриарх. – Ну, говори, в чем хотел признаться?
– В первую очередь я подумал о своих выгодах. Почему бы не заполучить мощного волхва в свой клан? У меня две дочери, одна другой краше. И Даром не обижены. А если получится? Вот и привлек к своим планам барона.
– Ты на что намекаешь, княже? На полигамный брак? – побагровел Назаров. – Совсем…
– Да подожди ты, Архипыч! – засмеялся великий князь. – Я, кстати, знаю, что в родах, остающихся приверженцами знаний Ордена, частенько практикуют многоженство. Не гарем, тьфу будь он неладен! Именно несколько жен ведут общее хозяйство и защищают своего мужа тройным защитным энергополем. Признай, есть такое?
– Есть, – буркнул Назаров. – Одна жена – не жена, две – половина жены, три – цельная семья. Даже среди обычных дворян раньше практиковалось такое. Была старшая жена, она всем и заведовала. А насчет защиты – да, существует сакральное знание о надежном щите над мужчиной, когда его оберегают любимые женщины. Замкнутый контур – треугольник. Но это все в прошлом. Сейчас мужики слабые, не тянут на такой подвиг.
И сам же засмеялся, сказав такое. К нему присоединился и великий князь.
– А идея неплохая, кстати, – заметил Константин Михайлович, вдруг задумавшись. – Не мешало бы нашим дворянам пересмотреть свое отношение к полигамному браку. Таким образом можно приводить в семью крепких девушек из простолюдинок. Конечно, не старшей женой – да никто и не позволит, а вот для крови полезно.
– Никто же не запрещает жить с двумя или пятью женами, – пожал плечами Назаров. – Законов таких нет. Мы следуем заветам Вед и слову Творца. Сдается мне, что молодежь стала стыдиться полигамных отношений. Любовниц иметь – это, значит, не паскудство, а любить своих жен – сплошной моветон! Ладно, не об этом разговор. А как отреагировал немчура на твое предложение? – Патриарх решил вернуться к прерванному разговору, неожиданно крепко схватил графин и разлил водку в рюмки без дрожи в руках. – Что сказал тебе Китсер?
– Куда бы он делся? Скрипел зубами, но принял мои условия. Понял, что свою выгоду упустил. Но я его не обидел, пообещал неплохие преференции. Ничего, переживет.
– Думаешь, я тебе поверил? – хмыкнул хозяин имения и с хрустом откусил соленый огурчик.
– Было бы здорово, – кивнул князь. – Но ты, Анатолий Архипович, калач тертый, здоровый прагматизм и осторожность у тебя в крови. Ладно, чтобы доказать свою искренность, открою тебе семейный секрет. Что меня подвигло на принятие решения взять под опеку твоего правнука?
Назаров задумался, вертя в руках изящную серебряную вилку, и великий князь почему-то подумал, что с такой же легкостью старик, не поморщившись, может воткнуть столовый прибор в глаз. Убьет без всякой магии, как в молодости уничтожал своих врагов.
– Просто так охотиться за моим наследником ты бы не стал, – медленно произнес он. – Одаренных в России-матушке хватает, и для селекции можно найти кандидата, не заглядывая на окраины империи. Значит, козырной туз в рукаве у тебя появился позже. Недавно. А что может быть козырем? Вторичная инициация у обладателей Силы проходит в двенадцать-четырнадцать лет. У девочек. Мальчишки чуть раньше получают дополнительные возможности. Выходит, что твоя старшая дочь отхватила богатый приз от Творца. Но вот какой, извини, княже, я не провидец. Усиленный Дар знахарки, лекарки, Валькирии? Или Берегини?
Князь Константин загадочно молчал, но смотрел на патриарха с нескрываемым интересом. Ждал реакции. Назаров откинулся на спинку стула, аккуратно положил вилку на пустую тарелку и резко забросил в себя содержимое рюмки.
– Вот как… Берегиня, значит. Ну что ж, княже, поздравляю тебя с головной болью.
– Почему? – удивленно засмеялся Меншиков.
– Намучаешься с ней, – уверенно ответил Назаров. – И дело даже не в молодости и ветрености девушки. Берегиня на эмоциональном уровне очень долго выбирает себе пару. Поставь перед ней сотню молодых красивых, сильных и правильных парней, из них она выберет – от силы – десяток, не больше. А потом еще долго будет оценивать по своим, неведомым нам критериям. Так что задумка с обручением Никиты с твоей дочкой может провалиться с треском.
– Ты так уверенно говоришь об этом, как будто уже знаешь грядущее, – уверенности же своей в словах князя Константина поубавилось. Последовав примеру старика, он тоже выпил водки, но дальше наливать не стал. Все-таки репутация «Вологодского отшельника» слегка довлела над Меншиковым. Разное рассказывают, и умение глядеть в будущее – один из мифов. Или же нет?
– Да здесь и знать не надо! – лукаво блеснули глаза патриарха. – Берегини – существа с тонкой душевной организацией и с убийственной Силой, которая может обернуться как во благо, так и во вред. У них что-то после инициации меняется в полевой структуре ауры, перенастраиваются энергетические потоки, меняется механизм волхвования. Мощи прибавляется до дури; вот почему Берегиня может создать защитный купол для своего выбранного мужчины на огромном расстоянии. Лучше всякого амулета действует.
– А при чем здесь Никита?
– Никиту я знаю плохо, к сожалению. Вернее, совсем не знаю, – старик, кажется, слегка захмелел или делал вид, что водка начала действовать. Князь не верил в его лицедейство. – Но знаю, что твоя старшая дочка…
– Ее Тамарой зовут, – почему-то решил напомнить Меншиков.
– Тамара еще лет пять будет прицениваться к избраннику, – Назаров навалился на стол и сложил на него руки, – чтобы не ошибиться в выборе. Взять под защиту гнилого мужика – это хуже смерти. Конечно, Берегиня может развестись с таким субъектом, но отметина останется на всю жизнь, и как она потом будет влиять на защитные функции ее волшбы? Вопрос, княже… Так что? Согласен взять под опеку мальчишку, когда меня не станет? Не промахнешься ли в своем выборе? Потеря времени и ресурсов своего клана тоже может повлиять на твое личное положение в обществе!
– С чего бы? – Великий князь постарался взять себя в руки.
– В обход императора полез, – Назаров взялся за вилку и намотал на нее приличный клок квашеной капусты с брусникой. – Не простит тебе государь такой прыти. Вот поэтому я и спрашиваю тебя: не боишься промахнуться с мужем для дочери?
– Понял ли я, Анатолий Архипович, что мы договорились по поводу наших детей? – замер от удивления Меншиков. Такого оборота он не ожидал. Или все-таки водка сыграла свою роль? Нет-нет, патриарх хитер, как десяток лисиц, и обвести вокруг пальца даже такого тертого калача, как князь Константин, для него не составит большого труда. Как же, напоишь его!
Хозяин имения с хрустом прожевал капусту, не торопясь с ответом. Аккуратно обмакнул губы салфеткой и небрежно отбросил ее в сторону. Потом еще раз внимательно посмотрел на гостя, словно проникал своим взглядом в самое нутро Меншикова. Пытался, наверное, разглядеть истинную причину его появления в своем доме.
– Почему-то я тебе верю, княже, – наконец ответил он. – А вот немчуре не верю. Пакостная натура, как и вся его родова вместе с холопами. Ты проверь, чтобы Китсер крапленые карты в рукаве не держал. Подозреваю я, что шулер он знатный. А по поводу ребятишек я тебя предупредил, княже. Любовь нельзя навязать, какими бы путями ты к цели ни шел. Только зло посеешь, которое потом тебе неподъемным грузом вернется. Даю добро, но Никита сам ответит за себя. Если ничего не получится между молодыми, не вздумай неволить их. И дай слово, что после моей смерти возьмешь под защиту наследника. Лишь бы зла не сотворил. Он вам, Меншиковым, еще пригодится даже в роли личного волхва. Только согласится ли Никита на такую роль? Без твоей Тамары…
Константин Михайлович почувствовал, как жаркая волна накатила на лицо, даже пришлось ослаблять галстук на рубашке. Не обращая внимания на усмехнувшегося Назарова, он разлил водку по рюмкам и поднял свою.
– Обещаю, Анатолий Архипович, что в случае успеха приложу все силы для защиты твоего правнука, – твердо произнес он. – Но даже в случае неудачи не буду мальчишку зорить и травить.
– Ладно, – чересчур благодушно произнес Назаров. – Но с этого момента ты ступаешь на тонкий лед. Смотри по сторонам.
В вертолет великий князь садился с небывалым чувством. То ли радоваться, то ли искать второе или третье дно в высказываниях патриарха. Слишком все просто закончилось. Под легкое распитие хорошей водки, с разговорами, вызвавшими неоднозначную реакцию гостя. Неужели Назаров настолько сдал и чувствует, что жизненный путь подходит к концу, что заторопился укрепить положение мальчишки, взяв слово у него, у князя Константина? Назаров ничего никогда не делает просто так, сказал однажды верный холоп Китсер (или уже пора к нему применить некоторые методы воздействия?), и, значит, в согласии есть какие-то подводные камни.
Удобно устроившись в кресле, Константин Михайлович надел мягкие и звукопоглощающие наушники и раскрыл папку с материалами, полностью посвященными подполковнику в отставке Назарову. Собирал их, кстати, личный секретарь великого князя, а не Отто Китсер. Меншиков решил, что для лучшего восприятия ситуации взгляд со стороны не помешает. Секретарь слыл неплохим аналитиком и попытался дать оценку действиям «Вологодского отшельника», исходя из лично собранных данных. В кратком резюме было сказано, что Назаров, скорее всего, уже провел ряд мероприятий, закрепляющих за правнуком Никитой все права наследия. Движение активов за границу, интенсивные валютные операции подразумевают наличие в иностранных банках солидных счетов, закрепленных за мальчишкой. Осталось только самое малое: официально вывести его из тени. В права наследования Никита Назаров вступит через два года, но за это время он обязательно должен урегулировать все вопросы и де-факто стать обладателем солидных денежных счетов и предприятий, еще находящихся под руководством Анатолия Архиповича.
Вот так. Князь захлопнул папку и задумался. Парнишка в одночасье станет привлекательной фигурой на политической доске. Пока он молод, сановитые аристократы пойдут на любые попытки заполучить выгодного жениха в свои кланы. Драка будет до небес, если только император своим личным повелением не прекратит возню за своей спиной. Получается, что ему, Константину Михайловичу, надо торопиться и закрепить положение Назарова под своей протекцией. Тогда наиболее шустрые роды угомонятся. И царственный брат, скрипя зубами, вынужден будет согласиться на такой расклад. Не-е-ет! Своего куска средний Меншиков не отдаст! Зубами вцепится в парня, а надо будет, Тамару за шкирку – и под венец! Мало что там патриарх болтает об эмоциональной сфере Берегини! Тут уже дело не в Силе, а в огромных богатствах угасающего рода. Упускать такой куш нельзя!
Мальчишку срочно в Петербург, под свое крыло! Нечего ему в Албазине штаны протирать на ученической скамье губернской Коллегии! Перебесятся, да и успокоятся. Тоже мне, светочи магических наук! Загубили столько талантов, а все аппетит не поумерят! Ладно, надо признать, Наденька была права. Молодой Назаров под присмотром Службы безопасности князя Константина органичнее будет глядеться в столице. Парень не дурак, не зря же просьбу свою дважды передал: через Тамару и через Марченко. Значит, готов к сотрудничеству. И что-то подсказывает Меншикову его интуиция, что наставления старика Никита слушать будет вполуха, если вообще не проигнорирует.
Подняв себе, таким образом, настроение, князь попросил у сопровождающего его офицера внутренней охраны фляжку с элитным коньяком. Право, за сегодняшний день стоит выпить.

Глава тринадцатая

Албазин, июль 2009 года 
После приключений на Амуре Григорий вдруг понял, что еще раз в Благовещенск он не поедет. И дело было не в желании увильнуть от ненужного, в общем-то, для него мероприятия, а в банальной боязни. После разговора с Лаврентьевым молодому волхву стало ясно, что Павел Ефимович не сможет перечить одному из главных лиц губернской Коллегии. Вдруг Лаврентьев решит оставить ученика в своем распоряжении? Смешно, конечно, но именно такой вариант Григорий рассматривал вполне серьезно. Для такого решения у него сил хватит. Да элементарно: нацепит какой-нибудь блокирующий Силу браслет или с помощью «магического отряда» запрет его в комфортабельной норе. Ведь недаром господин Борисов испытывал неуверенность, когда говорил о Лаврентьеве.
Но главная причина оставалась невысказанной. И она жила через дорогу. Вторая причина – приезд Ольги. Честно, Григорий соскучился по своей «сестренке», хотя и времени прошло не так много. Третья отговорка касалась Кондратия Ивановича. Пусть дядюшка и выглядел уже вполне здоровым, но беспокойство за него оставалось главным приоритетом, чтобы отказаться от поездки. К удивлению Гришки, Борисов не стал особо настаивать на поездке и сказал, что ребята справятся без него. Архимаг нутром чуял, что Лаврентьев может переиграть ситуацию и просто волевым решением оставить у себя Старицкого. Такое случалось – и не раз. Лучше пусть дома сидит, целее будет.
Лучше и не придумаешь. Теперь можно и с Донским позаниматься, пока есть на это время.
Тамара позвонила ему сразу, как только он зашел в свою комнату и стал собирать вещи для поездки в Пески.
– Я отправила отцу письмо с твоей просьбой через капитана Марченко, – сказала она после приветствия. – И он, как ни странно, ответил.
– А что же здесь странного? – сел на подоконник Григорий и прислонился к косяку, зажав телефон между плечом и ухом.
– Странно мне, что он обещал посодействовать твоей просьбе, – в голосе девушки проскальзывало удивление. – Может, ты действительно умеешь смотреть в будущее? На подсознательном уровне…
– Может быть, – засмеялся Гришка. Все-таки лейтенант Шубин заранее подготовил почву для переговоров, не стал отмахиваться от просьбы парня. И не удивительно. Кажется, Старицкому удалось правильно рассчитать все желания и «хотелки» великого князя. Вот на этом и надо играть в дальнейшем. Давить и давить, пока уступают. Начнут упираться – значит, достиг некоего порога. – А ты не рада?
– А чему радоваться? – задала неожиданный вопрос Тамара, после паузы продолжила: – Ты уедешь, а я дальше буду прозябать здесь, ожидая, когда папочка захочет видеть меня в Петербурге. Про меня ведь речь не шла. С тобой хотя бы интересно. Вечно в какие-то переделки попадаем.
Она усмехнулась.
– Да, со мной спокойствия не будет, – пообещал Григорий, имея в виду все происходящие вокруг него события, даже грядущие. – А ты рассказала отцу про контрабандистов? Я бы на его месте после такого сразу бы домой забрал!
– Ты – не он, Старицкий! – засмеялась княжна. – Все, что происходит в его голове, даже для меня загадка. Уверена в обратном. Через сутки в нашем новом доме не протолкнуться будет от дополнительной охраны… Рассказывать я ничего не стала, для таких дел есть капитан Марченко. А он обязательно доложит, даже не сомневайся.
– Значит, мы уже не сможем так свободно гулять по городу?
– Куда на этот раз? – в голосе Тамары сквозило любопытство.
– Банально просто. Мороженое поедим, в кино сходим. Новый фильм вышел. Боевик, правда, но должен понравиться.
Из трубки донеслось странное мычание, словно у девушки заболели сразу все зубы. Потом неуверенный голос произнес:
– Я ведь забыла тебе сказать… Костя Краусе приехал на каникулы. Он уже знает, что я здесь, и пригласил меня на какой-то холодный ручей. Пикник, развлечения.
– Это дачный поселок так называется – Холодный Ручей, – вспомнил Григорий. События, произошедшие с его другом Васькой и учителями Тагиром и Арсением, ему не были известны, так как связь с Тайным Двором поддерживал только Кондратий Иванович, а он и словом не обмолвился о случившемся. – Кстати, элитное местечко, далеко за городом, природа, тишина. Для шашлыков в самый раз.
Неожиданно наступило молчание, словно молодые люди не знали, о чем говорить дальше. Только в динамике периодически пощелкивало, словно кто-то охранял линию от переговоров или же – наоборот – прослушивал.
– А если девушка пригласит тебя на этот пикник – согласишься? – с усмешкой, как будто пытаясь скрыть смущение, спросила Тамара. – Или в приличном обществе это сойдет за «фи»?
– Звали-то тебя, а я здесь ни при чем, – сердце Гришки предательски затрепыхалось от радости. – Не подумай, что я кобенюсь…
– Не захочешь – а подумаешь. Вот дурачок! Хочешь же – я чувствую. Костя не будет недовольным. Он о тебе хорошо отзывается. Упоминал в разговоре, обещал познакомить.
– Так ты?..
– Я не сказала, что знаю тебя, просто предупредила, что могу приехать с молодым человеком.
– О, какая же ты интриганка! – восхитился Гришка. – Тогда я принимаю ваше предложение, сударыня! Когда выезд?
– Послезавтра, в восемь утра договорились встретиться за городом возле армянского кафе. Со мной поедут Дима и еще парочка ребят в охране.
– Нелегка жизнь великосветской львицы, – посочувствовал Григорий, и в ответ услышал рассерженное фырканье. – Ладно, я все понял. Буду готов. Пока-пока.
Хотел ради шутки сказать «целую», но задавил в себе несвоевременную и пошлую мысль. Так можно испортить любые отношения, которые только-только завязываются. Нет, иногда это допустимо, но не с госпожой Суворовой, у которой папа великий князь и по совместительству родной брат императора. Так пнут под зад, что с высокой горы кубарем полетишь, считая каждый кувырок. И вообще, дело не в родителях и высоких покровителях. Тамара сама не допустит таких преждевременных высказываний.
Соскочив с подоконника, он лихорадочно закинул в сумку спортивную одежду, заказал такси на завтра до Песков, не забыв уточнить, что поедет в этот же день обратно. Действительно, оператор его обрадовал, на целых два рубля скинув заказ. Хорошо, что Костик задумал фуршет на природе на послезавтра. Надо как следует отработать схему подключения энергетических потоков с Донским, как он и обещал в последний раз. Что-то не все понятно и мутно в системе «коловрата» с этими потоками.

* * *

Костя за последнее время слегка раздобрел и, казалось, вытянулся еще на несколько сантиметров. Плечи телепортатора стали более покатыми, даже рыхловатыми. Фокус с разноцветными глазами, которым всегда поражался Григорий, никуда не делся. То они были сине-зелеными под солнечными лучами, то становились черно-серыми под набегающими легкими облачками.
При виде Григория, вылезшего из машины, он сначала оторопел, а потом, бросив сигарету под ноги, сделал пару шагов вперед и сграбастал парня в охапку.
– Вот это сюрприз! – оглушил он своим воплем всю площадку перед армянским кафе. – А я-то думал, кого Тамара приглядела в нашем Албазине! Не, ты реально с ней?
Он приглушил голос, увидев, что княжна вылезла из машины и неторопливо направилась к ним.
– Я оказался самым свободным знакомым, – усмехнулся Григорий. – И живем мы на одной улице.
– Да ну? – не поверил Костя. – Бывают же совпадения! Тамара! Ты можешь мне объяснить, как этот проныра оказался в твоем эскорте? Говорят, что мир тесен, но не настолько же, чтобы спотыкаться на каждом шагу о знакомых!
– Так вы знакомы? – решила дальше поиграть девушка. – Чудо просто! Тогда вас представлять не нужно?
– Нас точно не надо, – освободив Гришку от своих цепких лап, замахал Костя. – А вот с моей невестой я тебя познакомлю.
Григорий удивился, когда увидел Веронику, выходящую из придорожного киоска, стоявшего рядом с кафе, и подумал, что Андрей Логинов, один из гонщиков-рейсеров тоже находится в этой компании. Но его смутили последние слова Краусе. Вероника – его невеста? Странно, ему казалось, что у молодой целительницы был роман именно с Логиновым.
– Потом объясню, – шепнул Костя, поняв сомнения коллеги по ремеслу.
Он представил Веронику Тамаре, и девушки с любопытством поглядели друг на друга. Симпатий или отчуждений в их взглядах пока не чувствовалось. Они просто присматривались, оценивали наряды и внешний вид, но ничего лишнего не говорили. Вероника улыбнулась, когда Григорий чинно кивнул ей головой, и не преминула спросить:
– Как твое здоровье, кадет? Надеюсь, больше не экспериментировал без присмотра старших?
– Внял твоему распоряжению, – ответил Григорий. – Но за такое время я освоил нужные техники. Так что теперь за меня беспокоиться не стоит.
– Это вы о чем? – не скрывая любопытства, спросила Тамара.
– Да вот… – усмехнулась целительница, – как-то раз пришлось спасать несмышленыша от последствий волшбы. Взялся не за свой уровень.
– Расскажешь? – по-свойски обратилась к ней княжна.
– Конечно, только не при мальчиках. Они обязательно начнут из себя героев корчить и немножко врать.
– Ну что, едем? – заторопился Костя. – День классный, а мы пустой болтовней занимаемся! Я уже предупредил охрану, нас встретят на проселочной дороге. Так что поторопимся. Шашлык ждет!
– А ты предупредил, что со мной будет три вооруженных гвардейца? – напомнила Тамара. – Иначе боюсь представить последствия…
– Конечно! Сразу же сказал! – чуть ли не возмутился Краусе, уже садясь за руль своего старенького «рено-соболя». – Там же не шпана на охране поселка сидит. Ребята серьезные. В общем, так: едете за мной, и не отставайте. Через тридцать километров свернем на лесную дорогу. Она частично асфальтирована, потом пойдет грунтовка.
Костя оценивающе посмотрел на «Ладогу-кросс» и с уважением покачал головой.
– С таким танком бояться нечего. Везде пройдет.
Машины одновременно тронулись со стоянки, выехали на шоссе и, построившись в маленькую колонну, помчались в сторону Холодного Ручья, ориентируясь по указателям вдоль дороги. Доехали быстро, даже не ощутив начинающуюся жару, и свернули на асфальтовое ответвление, как и говорил Костя. Проехав еще немного, попали на грейдерную дорогу, которую поддерживали в хорошем состоянии. Ни выбоины, ни ямки, ни дождевой лужи, поблескивающей своим зеркалом в колее или посередине. Добротная лесная трасса, делающая небольшие изгибы, то ныряла в подлески из молодых ярко-изумрудных сосенок, то бежала торопливо вслед за ручьем, неожиданно появившимся из-под зарослей пахучей смородины. Картина была настолько живописной, что Тамаре захотелось открыть окно и вдохнуть полной грудью запахи леса, которые явственно ощущались даже через стекло. Но она не могла этого сделать, потому что сидела в середине между Григорием и Сергеем – гвардейцем из ее личной охраны.
– Может, приоткрыть окно? – попросила княжна.
– По инструкции не положено, – отозвался лейтенант Еремко, восседающий на переднем сиденье рядом с Димой. – Неужели вам жарко, Тамара Константиновна? Кондиционер ведь включен.
– Можно подумать, здесь за каждым кустом сидит злой бородатый снайпер и караулит меня, – проворчала девушка. – Самим не смешно?
– Нет, – ответил лейтенант и сделал попытку посмотреть на заднее сиденье через зеркало. – Я на службе.
– Иногда надо на вещи смотреть проще, – буркнула Тамара, но спорить дальше не стала, прекрасно осознавая, что Еремко не поддастся на жалость.
– А почему снайпер бородатый? – с любопытством спросил Григорий, стараясь не наваливаться на излишне резких поворотах на княжну.
– Это просто образ такой сразу на ум пришел, – усмехнулась девушка. – В Курляндии, в фамильном имении проживает дядька Федор, присматривает за домом, когда нас нет. Так он всю свою жизнь прослужил на Кавказе и насмотрелся на этих бородачей. Любили стрелять из засады по нашим пограничникам. Вот он и отлавливал этих снайперов. Командовал группой захвата. Отслеживал их лежки, а потом брал на нож.
– Группа «Кобра», – подал голос Еремко. – Она и сейчас существует, только перекочевала на Памир и Тянь-Шань. А дедок действительно боевой. Как начнет о своих подвигах рассказывать – заслушаешься.
Внезапно Дима сбавил скорость, потому что идущий впереди «рено-соболь», делая очередной поворот, тоже замигал сигнальными фонарями. Машина остановилась, но что происходило впереди, никто не понимал.
– Ребята, будьте начеку, – произнес напряженным голосом Еремко, доставая из плечевой кобуры пистолет. Передернул затвором и поставил оружие на предохранитель. Ту же операцию произвели Сергей с Димой. – Тамара Константиновна, активируйте защиту.
В этот раз Валентин с ними не поехал, будучи отговоренным самим капитаном Марченко. Тимофей прекрасно знал Костю Краусе и то, какой Силой он владеет. Двух волхвов (считая и Григория) для поездки в хорошо охраняемый объект показалось достаточно.
Опережая неприятные осложнения, Гришка сформировал парочку «амеб» и запустил их в сторону Костиной машины. Одна передавала сигнатуры людей и параметры их аур, а другая должна была вести аудиоконтроль. Так что он самый первый узнал, что впереди находится дальний пост поселка. Три метки принадлежали охранникам, а еще две со знакомыми узорами ауры – Косте с Вероникой. Вот пара меток отделилась от основной группы и направилась к их машине. Точно. Двое вооруженных мужчин в камуфляжных костюмах, в полном обвесе настороженно идут к ним. Автоматы лежат на сгибах рук.
Подошли. Один из них костяшками пальцев постучал по стеклу со стороны водителя. Дима посмотрел на лейтенанта и получил утвердительный кивок. Он уже давно держал оружие так, чтобы в случае опасности открыть огонь. Впрочем, каждый из охранников мог сразу пресечь такую попытку. У Сергея была более выгодная позиция. Через тонированное стекло нельзя разобрать, кто сидит внутри, сколько человек.
– Внешняя охрана поселка, – представился вооруженный мужик. – Капитан Степушкин. Представьтесь, пожалуйста.
– Частные лица по приглашению господина Краусе, – ответил Еремко. – Сопровождаем княжну Суворову с ее гостем. Лейтенант Еремко к вашим услугам.
Григорий про себя усмехнулся. Если лейтенант впервые озвучил титул Тамары, пусть даже по девичьей фамилии ее матери, значит, на самом верху великий князь дал отмашку не препятствовать усилиям молодого волхва добиться протекции.
Мужчина бесцеремонно заглянул в салон и профессионально оценил ситуацию. Не делая резких движений, он вернулся в исходное положение и махнул рукой.
– Можете проезжать. До поселка осталось три километра. Внутренний пост я предупрежу. Всего доброго.
– До свидания, – вежливо ответил Еремко. – Давай, двигай. Заснул, что ли? Хозяева уже хвост показали! Заблудимся, сам будешь дорогу искать.
– Не заблудимся, – уверенно ответил Дима, нажимая на газ. – Здесь всего одна дорога.
Он ошибался. Григорий насчитал три ответвления от основного пути, и все они терялись в густых зарослях леса. Никаких указателей, только едва наезженная колея говорила о том, что эти дороги хоть иногда, но видели транспорт. Впрочем, надо быть совсем сумасшедшим, чтобы свернуть туда. Грунтовка же вскоре снова сменилась асфальтовой дорогой и бетонными столбами с фонарями. Наконец показались массивные ворота поселка, а вместе с ними маячившие возле ворот охранники.
На въезде их задерживать не стали. Ворота отъехали в сторону, пропуская обе машины. Дима, как приклеенный, держался за «рено-соболем», который неспешно катился по дороге вдоль красивых особняков. Тамара, проигнорировав страшный взгляд Еремко, открыла окно наполовину и с жадным интересом рассматривала архитектуру домов.
– А здесь красиво! – выдохнула она, с улыбкой посмотрев на Гришку. – Даже русло ручья умудрились облагородить! Они берега в бетон закатали, что ли? Просто не могу понять из-за кустарников.
Наконец Костя стал притормаживать возле массивных чугунных кованых ворот, за которыми среди могучих лиственниц и пихт угадывался двухэтажный особняк из красного кирпича с аккуратными башенками и двускатными крышами, покрытыми бордовой черепицей. Ворота дрогнули и поползли в сторону, пропуская машины в царство покоя, тишины и прохлады.
– Вот это я понимаю, – с непонятными интонациями произнес Еремко. – Вот так уровень для заштатного городка.
Дима только хмыкнул, удерживая при себе свое мнение, которое могло не понравиться сидящей за его спиной княжне. Он тщательно держался за «рено-соболем», который и не думал останавливаться. Пришлось проехать за ним мимо особняка с правой стороны, завернуть по асфальтированной дорожке за угол и только после этого остановиться. Впереди с распахнутыми дверями виднелся гаражный бокс. Костя подошел к «Ладоге» и сказал:
– Можете выходить. Вещи только не забудьте. Слуги сами загонят тачки в гараж. А мы пойдем устраиваться.
– Да я и сам могу, – Дима вцепился в руль. – Тамара Константиновна, выходите, а я пристрою машину, как мне надо. Да и огляжусь заодно.
– Боишься, что подложат какую-нибудь гадость? – лейтенант Еремко не ерничал, а вполне серьезно предполагал, что такое может произойти. Каковы бы ни были намерения Кости Краусе, но расслабляться не стоило. – Хорошо, проследи. Сергей, помоги Тамаре Константиновне перенести вещи.
На пороге особняка их уже ждали. Трое служащих подхватили сумки приезжих и, на ходу объясняя, кому какая комната досталась в распоряжение, развели гостей. Григорию досталась просторная гостевая со спальней, ванной комнатой, душевой и туалетом. Комната не была перегружена излишествами, но мебель здесь была весьма недурной. Гардеробная, длинный мягкий диван, стеклянная горка с кучей мелких и милых безделушек, часть полок набита книгами, внизу стоит большой телевизор с метровой диагональю.
Спальня небольшая, практически вся занята широкой кроватью. Гришка взглянул на нее и ухмыльнулся своим мыслям, которые неизбежно появились при виде такого мягкого аэродрома, кхм…
Он достал из сумки вещи и разложил их в пустом узком шкафу, который удачно спрятался в самом дальнем углу спальни. Ничего необычного Григорий не брал, в основном шорты, футболки, ну и «парадные» брюки с рубашкой для неизбежного вечернего застолья, которое обещал Костя. Как оно будет проходить, телепортатор загадочно молчал. Может, пока сходить на улицу, прогуляться по поселку? Здесь так тихо, даже собаки молчат, не гавкают почем зря. Может, от жары прячутся в тени? Сейчас самое пекло навалится.
Вовремя спохватившись, Григорий задернул окна плотными темно-бордовыми шторами, чтобы к вечеру не оказаться в раскаленной комнате. И только потом обнаружил, что над входной дверью висит кондиционер.
Теперь можно и выйти наружу. Закрыв за собой дверь, спустился по лестнице, отмечая, что особняк больше предназначен для наездов хозяев в выходные дни или во время летних месяцев. Вроде дачи. Чувствовалось, что здесь жило не много народу, в основном те, кто следит за порядком. Пара слуг, горничные и какой-нибудь управляющий.
Спустившись в холл, он наткнулся на одного из слуг, который как раз провожал Тамару до ее комнаты. Поинтересовался, выходила ли она на улицу? Получив отрицательный ответ, решил не ждать ее, а пока прогуляться по лужайке вокруг дома. Но на улице столкнулся с Костей и Вероникой. Они направлялись в беседку.
– Ну и как тебе наша дача? – поинтересовался Костя, но как-то без энтузиазма, привыкший, видимо, к постоянным восторгам гостей.
– Неплохо, – вежливо кивнул Гришка. – Вы же здесь не живете?
– Нет, – подтвердил телепортатор догадку молодого волхва. – Только наездами. Вот сегодня кроме нас еще кое-кто приедет.
– Еще гости будут?
– Да, кроме нас и родителей еще пара человек, – подтвердил Костя. – Они нам мешать не будут. Сегодня отсидим семейный ужин, а завтра займемся свободной развлекательной программой.
– Шашлык на природе? – поинтересовался Григорий, не заходя следом за ребятами в беседку. Так и остался стоять на низенькой ступеньке.
– И это тоже. Дорогая, посиди пока здесь одна, мне надо с Гришей поговорить, – Костя поцеловал Веронику и жестом поманил парня за собой. Они пошли по гравийной дорожке, опоясывающей все двухэтажное строение.
– Я вот хотел спросить тебя: ты как умудрился с княжной Меншиковой познакомиться? – первым делом спросил Костя, наивно раскрывая инкогнито Тамары, которое так тщательно скрывалось от Гришки. Если бы не откровенный разговор с Шубиным и другие случайные обмолвки, то такое заявление могло повергнуть парня в шок. Но не сейчас. Сейчас Гришка был готов, оставалось только подыграть. Он остановился и выпучил глаза:
– Княжна Меншикова? Ты чего мелешь, Костя? Откуда здесь взяться дочери Меншикова? И какого, кстати, из великих князей?
– Она – дочь Константина Михайловича, – телепортатор, кажется, не ожидал такой реакции от гостя. – Ты не знал, что ли?
– Откуда мне знать? Она вообще Суворовой назвалась! Ты думаешь, я всех родственников императорской семьи знаю? Она живет на моей улице напротив через два дома! Сам подумай, что делать Меншиковым в Албазине? Ничего себе!
Григорий яростно почесал макушку и взглянул на Костю, едва сдерживая смех. «Хорошо играю – верит, как младенец», – удовлетворенно подумал он. Доверять человеку, носящему фамилию Краусе и связанному какими-то обязательствами перед родом Китсеров, Григорий не собирался. Пусть даже телепортатор находится с ним в дружеских отношениях. А дружескими ли они были с самого начала, или уже тогда его стали вести?
– Вот и я удивляюсь, что Тамара забыла в нашем дремучем краю, – усмехнулся Костя, – причем без родителей. Те люди, которые были с вами в машине, – охрана?
– Да, они постоянно сопровождают Тамару, – Гришка оглянулся с вороватым видом, – прикинь, даже наедине не дают остаться. Пару раз пробовали прогулять по городу, так их офицер приказал за нами «хвост» пустить. Думали, что не замечу!
– Странно очень, – буркнул Костя. – Знаешь, я в первый момент обрадовался, увидев княжну здесь, а потом не было времени поинтересоваться о причине ее появления в Албазине.
– Она говорит, что у ее отца какие-то трения с аристократами других родов, но я не задавался целью выяснить причины, – махнул рукой Григорий и продолжил медленно идти. Косте пришлось подстраиваться под его шаг. – Поэтому и оказалась здесь.
– Глупости какие! Никакой логики не вижу! Здесь, наверное, что-то другое… – Костя задумался или сделал вид, что думает. – Ладно, брат! Теперь ты знаешь, кто твоя соседка. Хочу спросить. Только не обижайся. Тебе Тамара нравится?
– Конечно, – нахально ответил Григорий. – Хочешь сказать, что мне нельзя дружить с девушками высокого ранга? Она, кстати, Валькирия. Ты знал?
– Угм… – невнятно промычал Костя. – Дружить не запрещено. Но она дочь великого князя. В столице к дому Константина Михайловича очередь стоит из родовитых дворян, желающих породниться с ним. Тамара – выгодная партия, а ты простой дворянин, который никогда не дотянется до тех высот.
– А для чего ты все это мне говоришь?
– Чтобы не рисковал своей башкой, парень, – Костя вцепился пальцами в плечо Григория, но тут же отпустил его, встретившись взглядом со Старицким. – Не увлекайся. У тебя еще много девчонок будет, красотой не уступающих Тамаре. Просто есть небожители, а есть обычные люди.
– А я к каким отношусь? – едва сдерживая гневную дрожь в голосе, спросил Григорий.
– Ты – перспективный волхв, за которым будут охотиться все государственные структуры империи. Тебе останется только перебирать предложения. И это твой уровень. Тамара – мимолетное увлечение, свойственное ребятам твоего возраста. Она уедет – ты останешься при своих интересах. Зачем заранее расстраивать себя из-за несбывшихся надежд?
Костя рассуждал как взрослый, терпеливо и нудно поясняя, как себя вести в жизни, расписанной по минутам и секундам. Он и был взрослым человеком, уже стоящим на пороге самостоятельной жизни, профессиональным волхвом с уникальными возможностями телепортатора. Григорий был ему симпатичен, и желать ему зла Костя никак не хотел. Волхв из рода Краусе жил в Петербурге уже не один год и насмотрелся на нравы высокой аристократии сполна, с некоторыми даже стремился завязать дружбу, но очень скоро понял, что существует четкое разграничение, некая граница, делящая высокородных на две части. Одни повелевают массами, другие им подчиняются. Даже среди дворян есть холопы, пусть по чистоте крови и не уступающие первым, и весьма одаренные. Но… Костя Краусе это понял и всеми силами старался войти в узкий круг людей, держащих Империю в своих руках. А что для этого нужно? Служить клану. Только вот клан, в который входит его род на основании вассалитета, не совсем подходящий для прорыва наверх. Китсеры хоть и вхожи в покои великого князя Константина, но они не та сила, которая поможет. Если, конечно, сам Константин Михайлович обратит внимание… Костя, признаться, давно приметил Тамару, еще на многочисленных петербургских балах, и в его голове начала складываться комбинация, как очаровать высокородную прелестницу, и даже робко намекал отцу, чтобы он поговорил с патриархом клана Китсеров. Что поделать, если Краусе холопы с дворянской кровью. Все решает патриарх.
Однажды все встало на свои места. Отец, в то время приехавший в Петербург по торговым делам, после разговора с бароном Китсером прямо сказал сыну, что о княжне Тамаре он может забыть. Приз уходит в другие руки. В какие – не сказал. Просто туманно пояснил: ничего не решено, но сам барон решительно воспротивился просьбе молодого человека. И пусть даже не заикается в дальнейшем.
А год назад, вернувшись в Албазин на каникулы, встретил Веронику и узнал, что она и Андрюха Логинов разбежались в разные стороны. Даже до помолвки дело не дошло. Раз не дошло у товарища – дойдет у Кости. Телепортатор давно был неравнодушен к целительнице, но как истинный джентльмен не стал перебегать дорогу Логинову. Поняв, что появился реальный шанс устроить свою личную жизнь, предложил руку и сердце Веронике. Так совпало, что ей оказался симпатичен перспективный волхв. Свадьба должна состояться в октябре в столице. Девушка как раз переведется из Хабаровского медицинского университета туда для продолжения учебы. В этом деле помощь от барона Китсера была огромной.
– Странно все это, – прервал молчание Григорий. – У меня такое ощущение, что ты меня хочешь о чем-то предупредить и несешь всякую чушь о каких-то запретах, родовитых дворянах. Для чего? Тамара, если честно, мне нравится, маломальский шанс я должен использовать.
Костя себя пересилил и не стал говорить о том, что в последнее время его отец, барон Китсер и господин Ломакин слишком часто встречались для каких-то приватных бесед, и его допустили в этот круг всего лишь один раз. Потому что патриарх Отто Китсер был очень недоволен поведением Кости, когда тот упустил потайников из своих рук неподалеку от Холодного Ручья. Он считал это серьезным проступком, позволяющим подозревать молодого человека в симпатиях к бандитам, к которым причислял членов Тайных Дворов. Доказательств не было, так как вся охрана была убита, а сам Костя спасся с помощью телепорта. Такую версию озвучил парень. Ни барон, ни Хазарин ничего не сказали тогда, но недовольство было явным и недвусмысленным. Так вот: тот разговор, к которому допустили Костю, шел о княжне Тамаре. То, что она приедет в Албазин, телепортатор знал заранее, и «неожиданность» встречи отыграл как заправский актер. Задача, которую ему поставили старшие, не отличалась оригинальностью и не могла насторожить внимательного человека. Всего-то дел: пригласить Тамару Константиновну на небольшой трехдневный пикничок в Холодном Ручье. Кто же знал, что девушка возьмет с собой приятеля, которым оказался Никита Назаров, которого пока решили вывести из разработки на некоторое время. Творец иногда и не такие шутки откалывает!
Приехав на свою дачу, Костя первым делом связался с Хазарином и доложил о ситуации. Волхв долго молчал, а потом с ледяным равнодушием ответил:
– Что ж, видимо, такая судьба для некоторых несмышленышей.
– Что вы собираетесь делать? – с замиранием сердца спросил Костя, впервые почувствовав неладное.
– Ненужный вопрос, – ответил Хазарин. – Твоя главная задача: задержать на несколько дней княжну у себя в гостях.
– Да она и не собирается никуда в ближайшее время, – хохотнул Костя. – Все продумано до мелочей. С завтрашнего дня – сплошные развлечения.
– Вот и хорошо. Вечером жди гостей. Отец еще не приехал?
– Говорит, что задержится, но ненадолго.
– Сколько человек приехало вместе с княжной, не считая Назарова?
– Два человека из охраны и водитель, – перечислил Краусе.
– Посели их в самых дальних комнатах, приставь слугу, чтобы присматривал и докладывал о каждом их шаге. Куда, зачем… Чем вооружены?
– Не знаю, их машину осматривал Степушкин. Наверное, он лучше разглядел, что есть у гвардейцев.
– А сам-то их не видел? – усмехнулся Хазарин.
– Они из машины не выходили, а потом сразу разбрелись по усадьбе. Но пистолеты точно есть. Охрана без них никуда не поедет! Автоматического оружия не заметил.
– Ладно, жди гостей. Сам у Степушкина узнаю.
Хазарин отключился, оставив Костю в смятении. О чем он хотел сказать фразой «такая судьба для некоторых»? Неужели хочет решить вопрос с мальчишкой Назаровым? Но каким способом?
– Короче, Гриша, – телепортатор почувствовал, как тяжело ему даются слова, но он себя пересилил. – Мой тебе совет: к Тамаре не приближайся. Серьезно. Тебя просто спихнут в обочину, если вздумаешь под ногами крутиться.
Что-то было не так с Костей. Мямлит, бледнеет, говорит непонятными фразами, словно пытается намекнуть товарищу о грядущих проблемах.
– Костя, не финти, – поморщился Григорий. – В чем дело? Я кому-то дорогу перешел?
Интересно, как будет отвечать телепортатор? Признается, что все время играл на руку клану Китсеров, стараясь перетянуть Гришку на их сторону, или снова промолчит?
– Да ладно, забыли, – Костя судорожно вытащил из кармана брюк пачку сигарет, закурил. – У тебя, вообще, какие планы на будущее?
– Самые простые, – буркнул Старицкий. – Меня уже в губернскую Коллегию сватают. Может, в следующем году перееду в Петербург. Поможешь освоиться?
– Не вопрос, брат! – воскликнул чересчур воодушевленно Краусе. – Всегда готов. Я, кстати, в Албазин уже не вернусь, наверное. Если все с Вероникой устроится, останемся в столице. Надумаешь приехать – найди меня, – Костя невесело усмехнулся.
– И каким образом?
– Ты же волхв! Придумаешь что-нибудь! Пошли, там, кажется, родители приехали. Будем знакомиться.

Глава четырнадцатая

Холодный Ручей 
Ужин хозяева решили провести в летней беседке, где дачная прислуга накрыла на стол. Все с воодушевлением приняли возможность посидеть на свежем воздухе, а не в душном гостевом зале. Верховой ветер медленно раскачивал тяжелые величавые шапки елей и лиственниц, окруживших ажурное строение в глубине природного парка; длинные вечерние тени от деревьев падали на лужайку и крышу дома. Зажгли садовые фонари, и стало вполне уютно и приятно. Здесь даже мошки и комаров не было. Григорий почувствовал легкую магическую завесу в виде тонкой вязи вокруг беседки. Она и отпугивала насекомых.
Григорий сидел рядом с Тамарой и увлечен был больше ею, чем разговорами гостей. В этот раз девушка надела на себя однотонное платье с открытыми плечами, и он в который раз изучал плавные изгибы шеи княжны, на которой висела цепочка с защитным амулетом, совершенно выпав из реальности. Заплетенная толстая упругая коса каштановой змеей уютно сползла вниз и пристроилась в ложбинке спины. Но почему-то молодого волхва привлекла массивная заколка в виде бабочки с изумрудными глазками на крыльях, идеально подходящая по цвету к платью Тамары. Приглядевшись внимательнее, Григорий понял, что глазки бабочки действительно были вкраплениями драгоценных камней. Внезапно эти крылышки дернулись и сделали пару маховых движений, словно богато инкрустированное насекомое собралось улететь от своей хозяйки. Тамара инстинктивно схватилась рукой за косу и с изумлением посмотрела на соседа. Григорий сделал вид, что не понимает причину ее испуга, глазами изобразил вопрос.
– Это твои шуточки, Старицкий? – шепотом проворчала девушка, отрывая руки от заколки. – Нашел время для баловства.
А у самой глаза искрились весельем.
Молодежь вместе с лейтенантом Еремко полностью переместилась на одну сторону стола, тогда как гости и хозяева дачи сели напротив. Из гостей приятным сюрпризом для Григория стало появление Джека Бэккета, одного из ярых участников автомобильных гонок в серии «Мэджик бокс». Американец тоже, увидев парня, обрадовался и долго с ним разговаривал с забавным небольшим акцентом, энергично жестикулируя руками, словно помогал себе найти правильные и нужные слова. Оказывается, Костя пригласил и его, несколько дней назад столкнувшись нос к носу на одном из светских раутов в Албазине.
«Что-то много случайных встреч в одном месте», – мысль стукнула Григорию в голову неожиданно, но столь же быстро пропала под напором других эмоций.
А вот второй гость ему категорически не нравился. Высокий худощавый мужчина с пронзительными черными глазами и сухой кожей на лице был одним из учредителей фирмы «Амурская фармация» и представился Ломакиным Евгением Сидоровичем. Скользнув равнодушным взглядом по Григорию, он улыбнулся Тамаре, как знакомой, и даже встал, после чего излишне церемонно обозначил поклон. Это покоробило Григория. По его мнению, такое поведение было недопустимо для человека, являвшегося представителем купеческого сословия, как он сам себя представил. Но Тамара тихо пояснила, что Ломакин не тот, за кого себя выдает. Он служит господину Китсеру, и папенька его хорошо знает. И действительно, присмотревшись к полевой структуре этого человека, Григорий увидел, что под мощной защитой гость скрывает свой высокий ранг, чуть ли не восьмой. Да, для купца излишне много. Тогда для кого инкогнито? Приехал по приглашению или затевается что-то? Осторожно начал пробивать защиту Ломакина, следуя за хитроумным щупом, который подобно тонким паучьим лапкам раздвигал плотные золотистые нити, опутывающие физическое тело. Аура гостя сохраняла подвижность и надежность. Каждый раз, как только Григорий пробовал усилить давление, нити начинали судорожно сжимать враждебные лапки и отталкивать их. Ломакин со слабой усмешкой посматривал на молодых людей, как будто не зная, кто из ребятишек шалит с его энергоструктурой.
Беседа текла в спокойном русле; родители Кости, оказавшиеся очень даже милейшими людьми, особенно замучили вопросами Григория. Ирина Савельевна, невысокая дородная женщина с приятным округлым лицом и плавными движениями рук, словно все время пытавшаяся что-то пригладить, с сочувствием в глазах восприняла короткий рассказ Гришки, что родители у него погибли в аварии, а он живет на попечении своего дядюшки. Конечно, о дальнейших планах тоже спрашивали. Тамару тоже спрашивали, но как показалось парню, больше из вежливости, сведя вопросы к житью-бытию в столице. Такое ощущение, что все эти люди совсем недавно виделись и не успели соскучиться друг по другу.
Увлеченный взломом защиты сидящего напротив него волхва, он не стал обращать внимания на несуразность ситуации. Какое ему дело до светской болтовни? Интереснее же всего следить за лапками, разрывающими крепкую защиту. Одной тварюшке удалось-таки пролезть в небольшую щель и вгрызться в ауру Ломакина. И сразу же сработал сигнал «картотеки». А вот это было интересно! Оказывается, на волхве уже висела метка Григория! Лихорадочно соображая, когда он мог навесить на Ломакина маячок, молодой волхв не заметил усмешки своего более искушенного коллеги.
Хазарин слегка ослабил защиту, пропуская щуп внутрь ауры, считывая волновые колебания энергетического контура Назарова, и с удовлетворением заметил, что мальчишка является достойным носителем Дара. Чувствуется перспектива. Жаль, что условия изменились, он бы поработал с пацаном. Может, позже?
Знай Ломакин, что несколькими днями раньше ему подсадили отслеживающий маячок, когда он совершенно расслабленный заходил к Якуту в гости, не вел бы себя так благодушно. Умело упрятанный в «коконе времени», этот малюсенький шпион уютно спал, пока его не разбудил активный сигнал родной системы в виде лапок паучка.
И до Григория дошло, где он мог «пометить» гостя.
– Господа, может, кому-то хочется перекурить? – предложил после пары бокалов вина и стопок водки Виктор Аркадьевич, отец Кости, такой же круглолицый, с небольшим брюшком мужчина, ростом едва ли перегоняя свою жену. Удивительно, почему Костя вымахал такой жердью при таких-то родителях. – Евгений Сидорович, мистер Бэккет? Молодых не уговариваю, потому что вредно для здоровья.
– Скажешь тоже, отец, – усмехнулся Костя, показывая пачку сигарет.
– Вот что бывает, когда сам подаешь дурной пример, – вставила шпильку Краусе-старшему жена.
Виктор Аркадьевич с сыном и Ломакиным растворились между деревьями, подсвеченными садовыми фонарями, и сразу стало тихо.
– Гриша! – оживился вдруг Бэккет, отодвигая от себя тарелку. – Мы можем поговорить? Пусть женщины посекретничают о своем, а мы – о своем…
– Я возьму на себя тяжесть этой заботы, – с усмешкой сказал Еремко и улыбнулся хозяйке. Сейчас комплименты начнет рассыпать цветнику, собравшемуся возле него.
Американец, хоть и коверкал изредка слова, но говорил правильно, ничего не путал, логических связей в построении предложений не нарушал. Григорий подумал, что гонщик-артефактор просто притворяется, а сам прекрасно знает русский язык. Посмотрев на Тамару, он получил благосклонный кивок и пошел с Джеком в другую сторону, подальше от курящих мужчин. Возле освещенного гаража на скамейке сидели Дима с Сергеем и увлеченно резались в шахматы. Возле них крутился какой-то худощавый парень в темно-голубой робе, наверное, кто-то из автомехаников. В действительности же парни контролировали гостей, но, скорее, для профилактики, осознавая, что здесь собрались люди, знакомые друг с другом не один год. Единственный, кто выпадал из общей картины – американец, но ведь он хорошо знал Костю.
– Гриша-аа! – Джек забавно тянул его имя. – Как так вышло, что ты знаком с этой очаровательной молодой мисс?
– А что здесь такого? – Григорий второй раз за сегодняшний день шел тем же маршрутом в обход дома по дорожке. – Чему ты удивляешься?
– Ты знаешь, кто она такая? И кто ее отец?
– Я слышал, что очень важная шишка, приближенная к императору, – как можно небрежнее ответил парень.
– Биг босс, да! Ты правильно сказал. Но он не только приближенный к императору Александру, но и его брат. Князь Константин, – Джек задумался на мгновение и продолжил: – Да, так и есть. Твоя девушка – княжна Меншикова. Хороший приз!
– Она не моя девушка, – вдруг смутился Григорий. – Мы просто друзья.
– О’кей, пусть так, – не стал спорить Джек. – Но ты не удивлен моим откровением?
– Удивлен, – решил поиграть молодой волхв. – Мне теперь что, прыгать от радости?
– Я бы прыгал, – засмеялся Бэккет. – Меня удивляет, почему такая важная персона приехала в Албазин одна, без усиленной охраны. Так не положено. Или охрана есть? Я не имею в виду вот этих беспечных людей возле гаража. Ты ведь должен лучше знать, если поддерживаешь отношения с Тамарой.
– У нее есть квалифицированная охрана, – осторожно ответил Гришка. – Даже волхв имеется.
– О, маг – это хорошо, – американец медленно вышагивал, заложив руки за спину, а голову почему-то опустил вниз, словно хотел рассмотреть в густеющих сумерках дорожку. И вдруг сменил тему разговора: – А ты знаешь, ваши дикие гонки мне понравились. Хотелось бы еще разок поучаствовать. Есть в них что-то от нашего «Соляного Кубка». Такая же безудержная страсть, минимум вредных наблюдателей, которые все портят своим занудством. Все по-честному, без протекции. Слышал, хотят объединить все подобные гонки в одно крупное соревнование, разбитое на этапы. Россия, Америка, Франция, Британия… Отличные призовые, реклама, известность.
– А магическое сопровождение допускается?
– Конечно! – воскликнул Джек. – Но в меру! Обсуждали, представляешь, побочный конкурс с применением всех хитроумных артефактов. Как говорят… А, бои без правил! Думаю, будет весело.
Григорий хмыкнул, представив, какое поле деятельности открывается перед одаренными, когда им дадут возможность напичкать свою машину различными плетениями и артефактами без ограничений. Особенно для таких прохвостов, как Джек Бэккет. Для простого артефактора-гонщика он осведомлен слишком хорошо.
– Наверняка в этой специализации ты победишь, – польстил он американцу.
– О! Ты намекаешь на мои фокусы? – засмеялся гонщик и доверительно обнял Григория за плечи. – Не поверишь, но я не единственный, кто мастерски управляет артефактами. В Европе живут несколько умельцев, которые делают из гоночных машин монстров-победителей. А ты сам не хочешь в этом поучаствовать?
– В качестве кого? – засмеялся Гришка. – Я еще права не получил, чтобы просто машину водить, а тут сразу – гонки!
– Техническим магом, – без тени улыбки заявил Джек. – Здесь все просто. Я могу посоветовать твою кандидатуру Филиппу Зайнцу. Он из Вены, сейчас ищет себе компаньона. Как смотришь на такое предложение? Поживешь в Европе, посмотришь, чем отличается жизнь за границей от России. Что скажешь?
Тренькнул тревожный звоночек. Впору насторожиться.
– С ума сойти, – удивился Гришка. – А он обо мне знает?
– Нет, но я готов стать твоим протеже, – показал свои ровные белые зубы американец.
– Спасибо, конечно, – покачал головой молодой волхв, – но у меня сейчас голова пухнет: надо гимназию закончить, потом дальше обучаться. Без профессии быстро под забором окажешься.
– Так, это правильно, – Бэккет вздохнул и убрал руку с плеча Гришки, чем вызвал у него большое облегчение. – Попроси помощи у княжны, она тебе не откажет.
«Очень странно, почему все вдруг, почти одновременно, начали раскрывать инкогнито Тамары? Даже какой-то гость, пусть и хорошо знакомый в семье Краусе, знает о статусе девушки, – Гришка задал себе мучивший его уже некоторое время вопрос. – Сначала все старательно избегали называть ее княжной, а потом вдруг – резко выложили карты. Особенно часто на это нажимает Бэккет. И какие у него дела с Ломакиным, этим мощным волхвом? Тамара, кстати, успела шепнуть, что этот волхв связан вассальной присягой с Китсерами. Опять они! Куда ни плюнь – всюду обложили своими связями!»
Они постепенно обошли дом кругом, и Джек снова вернулся к обсуждению знатной знакомой Григория.
– Если у тебя есть чувства к мисс Меншиковой, не бойся столкнуться с предрассудками элиты. Я знаю, насколько важны связи для русского менталитета, и тебе придется испытать столько ненависти и злобы… Не завидую тебе.
Бэккет покачал головой, погрузившись в свои мысли. Григорий осторожно прощупал его полевую структуру, то бишь ауру, и не нашел каких-нибудь следов лжи. Да и как ее обнаружишь? Ложь невещественна, вопить о себе на каждом углу не будет. Грязные всполохи энергопотоков, сигнализирующих об отклонениях в психологическом настрое человека, можно принять за что угодно: раздражение, злость, недовольство чьим-то присутствием или словами.
В полном молчании они подошли к беседке, где уже собрались все гости. Тамара внимательно посмотрела на задумчивого Григория и решила пока ничего не спрашивать. Тем временем начали обсуждать завтрашний выезд на пикник за пределы Холодного Ручья. Взрослые сразу же отказались, предоставив молодым возможность как следует повеселиться без их сопровождения.
– Отец, может, нам тогда стоит взять квадры? – спросил Костя, обрадовавшись. – Я планирую отвезти ребят в Черничную падь. Там место отличное. Зимовье старое, ручей рядышком.
Виктор Аркадьевич переглянулся с Хазарином, словно ожидал от гостя его волевого решения. Волхв почти незаметно кивнул. Не присматриваясь – не заметишь. Но Гришка странное подчинение заметил. Но опять же логики во всех мелких манипуляциях не углядывал. И это его раздражало.
– Только осторожнее будьте, – сказал он. – Туда последние годы никто не ездит, дорогу размыло дождями. Пешком-то можно без особого риска прогуляться, но идти придется долго.
– Не для нас вариант, – переглянулся Костя с Вероникой. – Поедем на квадрах.
– Со мной будет охрана, – напомнила Тамара. – Придется ехать на машине.
– Зачем, Тамара Константиновна? – улыбнулся старший Краусе. – В поселковом гараже есть несколько квадров. Я попрошу охрану подогнать их к нашему дому. Вам останется только сесть и поехать.
– А ты водить умеешь? – наклонившись к Гришке, спросила Тамара. Бабочка на косе снова взмахнула крыльями. Девушка захихикала. – Прекрати баловаться, а то все камешки с заколки осыпятся.
– Больше не буду, – соврал парень. – Ты не переживай, с этим транспортом я уже имел дело. Увезу и привезу.
– Тогда нам нужно четыре штуки, – сказал Еремко. – Квадры – двухместные, а отпускать Тамару Константиновну без полной охраны я не имею права.
– Никаких проблем, господин лейтенант, – успокоил его хозяин. – Будет четыре, если пожелаете. Я попрошу ребят с КПП подогнать транспорт. Сейчас этим и займусь, чтобы утром время не терять.
Уже стало совсем темно. В беседке зажгли свет. Несколько небольших светильников, вмонтированных в деревянные потолочные панели, давали хорошее освещение, и благодаря этому сразу стало уютно. Кроны деревьев шумели под усилившимся ветром, а густая чернильная ночь бессильно топталась на пороге беседки. Тамара встала, поблагодарила хозяев за ужин и в сопровождении Григория пошла к дому.
– Холодно стало, – пожаловалась она. – И сидеть устала. Тебе понравилось здесь?
– Мне все нравится, где есть ты, – выпалил от накатившей на него смелости парень и замер. Как себя поведет Тамара?
– Какой ты смелый, – задумчиво ответила девушка, не глядя на затихшего Гришку. – И торопливый. Не наломай дров своими поспешными действиями.
– Каких дров? – проворчал Григорий. – Я честно сказал, что мне хочется быть с тобой. С самого начала, как только тебя встретил.
– Давай пока не будем обсуждать такую тему, – остановила его Тамара. – Это… как-то неожиданно для меня. Не думала, что услышу откровенное признание после короткого знакомства. Кажется ли тебе, что все еще может измениться в другую сторону? Порой накатывает чувство тревоги.
– А что именно?
– Не знаю, – Тамара дошла до ступенек, ведущих в дом, и остановилась. – У волхва Ломакина такой взгляд неприятный, словно пытается загипнотизировать. Все время ощущаю, что он на меня смотрит изучающе, как на букашку под микроскопом. А сам закрывается ментальным щитом, словно боится.
Григорий подумал, стоит ли рассказывать девушке, что неприятный гость контактировал с преступниками. Ведь вскрытие таких обстоятельств повлечет за собой кучу правильных, но не нужных сейчас вопросов. Лучше поговорить с Еремко, он сумеет что-нибудь придумать. Интересно получается, ведь ему удалось прорвать защиту волхва, но ничего подозрительного не заметил. Резервуар Силы – да, ощущается. Мощь магии несоизмеримо выше, чем у самого Григория. Но эта мощь – уже на пределе, то есть Ломакин дошел до края своих возможностей, и активно черпать резервы не получится. А у Гришки этого резерва полно. Значит, можно расти дальше. Потенциально он сильнее Ломакина, но в открытом бою, если гипотетически смоделировать такую ситуацию, проиграет. Щенок против матерого волка. Здесь двух мнений быть не может. Опытный маг всегда переиграет новичка, пусть тот и забит под завязку Силой.
– Не беспокойся, – улыбнулся Григорий, глядя прямо в блестящие от уличных светильников зрачки девушки. – Я присмотрю за ним. Скажу честно: он мне тоже не нравится.
– Телохранитель прекрасных дам! – фыркнула Тамара. – Не забыл, кто на яхте нейтрализовал бандита с Шаром? Эх, Гриша… Ладно, я пошла к себе. Разбудишь утром? Я сама не встану, честное слово! Всегда тяжело просыпаюсь по необходимости!
– Я пришлю своих каракатиц, – уязвленный ее словами о телохранителе, он согласился. – Они тебя пощекочут, и ты проснешься.
– Только чтобы они были мягкие и пушистые, – играя капризную девицу, сделала заказ Тамара.
«Может, поцеловать? – от крамольной, но притягательной мысли у парня перехватило дыхание. Казалось, ну все для этого момента способствует: погода, тихий вечер, таинственные отблески фонарей на лице девушки. – Сделать первый шаг, а там видно будет! Получу по морде или…»
Звучный шлепок девичьей ладони по щеке вывел его из забытья.
– Комара убила, – пояснила девушка, показывая вредное насекомое с обвисшим туловищем.
– Спасибо, – машинально ответил он.
– Спокойной ночи! – быстро произнесла Тамара, как будто подслушала его мысли, и проскользнула мимо него в дом, обдав тонким ароматом духов.
«Баран!» – заклеймил себя Гришка.
Оказавшись у себя в комнате, он первым делом раскидал «слухачей» по комнатам гостей. Дело это оказалось легким. По остаточным следам аур можно было понять, кто где расположился. Охрана Тамары занимала две угловые комнаты, выходящие на восточную сторону дачной усадьбы. Там ничего интересного не представлялось. Никто еще из ребят не вернулся с улицы. Комната Бэккета находилась рядом с гостевой Ломакина. А вот здесь можно много интересного узнать. Тревожное ощущение подспудно давило на мозг, заставляло искать какие-то решения, чтобы раз и навсегда опровергнуть надвигающиеся неприятные события или спокойно отдыхать.
Оказывается, американец уже был у себя (и когда успел?) и без остановки что-то бормотал по-английски. Да еще ходил взад-вперед. Половицы поскрипывали под тяжестью его шагов.
Григорий завалился на постель, погасил ночник и стал ждать. В голову лезла только одна сверлящая мозг мысль: почему вдруг в одном месте в таком количестве оказались люди, служащие клану Китсеров? Тот же Костя с родителями, волхв Ломакин, американец, связанный какими-то еще делами с Краусе, пусть даже через Костю. Единственная, кто выпадает из общего строя – Вероника. Она, кажется, чувствует себя не в своей тарелке. Слегка зажата, мало говорила… Ладно, речь не о ней.
Незаметно для него конструктивные размышления, как часто бывает, слетели с ровной дорожки, и сон взял верх над организмом. Сколько Григорий спал, он сразу не сообразил. Его разбудил едва слышный писк «шпиона», просигнализировавший о начале разговора в комнате американца. К Джеку кто-то заявился посреди ночи. Мимолетный взгляд на наручные часы. Половина третьего. Ни фига себе, аудиенция! Гришка мгновенно уничтожил старую «прослушку» и послал в «капсуле времени» еще одну, которая должна передавать аудиосигнал из надежного места. Ничего, что разговор пойдет с некоторой задержкой. Но так он страховался от случайного раскрытия своих интересов в чужой комнате. Кто еще мог прийти к Бэккету, как не Ломакин? Так и оказалось.
– Я тебя не разбудил? – голос Ломакина булькал и плыл, но распознать, что он говорит, было можно. – О! Да ты, сэр, с бутылкой в обнимку! Налей-ка и мне тоже своего дрянного пойла.
– Зря ты так говоришь, – на удивление трезво произнес американец, только больше обычного растягивал слова. – Это же «мальт виски», солодовый. «Сингл кэск».
– Не изощряйся, я все равно не понимаю классификацию самогона. В сортах… кхм, не разбираюсь.
На какое-то мгновение наступила тишина. Жучок-шпион с усилием отрабатывал свое предназначение, но по невнятному бульканью и треску понять, пьют мужики, или это просто статические помехи эфира, было нельзя. Вероятно, действительно пили.
– Беру свои слова обратно, – прорезался голос Ломакина. – Пойло не дрянное, но лучше водочки ничего нет. Ты же сам недавно сколько стопарей уговорил? Неужели мало?
– Нет, все хорошо, – Джек растягивал слова все больше и больше. – Водка – продукт качественный. Но ведь и у вас тоже выпускают всякую дрянь, а?
– Ладно, давай к делу, – голос Ломакина стал жестким и твердым. – К завтрашнему вечеру все должно решиться. У вас все подготовлено, я знаю. Где будете держать объект? Я сразу предупреждаю, что провожу первую фазу акции, а остальное за вами. Если сорвете дело, можете сразу стреляться.
– Да все в порядке, Хазарин, ты излишне паникуешь, – икнул Джек. – У нас все в порядке. Две точки готовы. Они в разных концах города, и одна – запасная, ты даже не представляешь…
– Не надо мне ничего говорить, – оборвал словоизлияния американца волхв. – Если контрразведка возьмет меня за жабры, обязательно прощупают память. И чтобы такое печальное событие не вывело на ваш след, я сразу же исчезаю из России. Документы, деньги и прочие прелести уже на руках. И не вздумайте меня ликвидировать. А то я знаю ваши методы, янки.
– Но-но, господин Ломакин! – кажется, голос Бэккета стал чуточку трезвее. – Я бы попросил вас не срезать острые углы! Все по-честному! Вы обеспечиваете прикрытие и силовую акцию, а все остальное – за нами. Следите лучше за своими людьми. Они же не профессионалы, а какое-то отребье, набранное по бандитским притонам!
– Плевать, – спокойно ответил волхв. – Расходный материал. Я уже просчитал, что они все должны исчезнуть или лечь здесь. Если мальчишка впадет в ярость, он их всех укатает под землю. А мне это и нужно, но только после того, как объект будет в ваших руках.
Григорий насторожился. О ком он говорит? Здравый смысл подсказывал, что в стенах дома Краусе зреет махровый заговор, но вот против кого он направлен? Какого мальчишку имеет в виду Ломакин? Его или Костю? Он как бы тоже не совсем взрослый мужик, всего лишь молодой парень. Но для волхва такой же щенок, как и Старицкий. В какой сговор вступили гости? Неужели речь идет о завтрашнем мероприятии? Если так, поездку нужно отменить, предупредить лейтенанта Еремко и валить отсюда, пока есть возможность, тем самым сорвав планы заговорщиков. Но каковы цели заговорщиков? Почему волхв опасается контрразведки? Неужели завербован? А каков Бэккет, а? Отлично разыграл рубаху-парня, помешанного на автомобилях!
Нет, пока ему не станут понятны мотивы и цели Ломакина с Джеком, Григорий не будет поднимать панику. Спокойно слушаем и анализируем!
– Давайте еще раз пройдемся по схеме, – забулькал Джек. – Сегодня в шесть утра ваши люди уже должны быть на позиции. Все вооружены. Предположительно в девять или в десять часов – это зависит от сборов – объект в сопровождении охраны из трех человек и с гостями проследует по старой лесной дороге к… ик! Заимке… Охрану ликвидируем. Огневое прикрытие за вами, господин маг. Делаете так, чтобы эти люди не смогли больше препятствовать захвату объекта. Остальных не трогаем?
– Это мое условие. Дети должны остаться в живых, – твердо ответил Ломакин. – Можно, конечно, подстрелить не смертельно, но я надеюсь, что кое-кто проявит благоразумие и не будет подставлять голову под пули в приступе ненужного героизма. Если все произойдет иначе… Что ж, так угодно Творцу.
– Еще один момент, господин маг, – звякнуло стекло. – Охрана вооружена, а это значит, что будет много стрельбы. Вдруг кто-то отреагирует на нее? Мы ведь в приграничной зоне находимся как-никак.
– Не беспокойтесь, никто не услышит, – усмехнулся Ломакин.
– О’кей. Идем дальше. После завершения силовой акции мои люди отвезут объект на явочную квартиру или, по обстановке, на запасную точку. У нас нет планов вывозить человека за рубеж. Будем играть отсюда.
– Это уже ваша головная боль. Я после зачистки следов сразу же покидаю Россию.
Внезапно наступила тягучая тишина. Григорий напрягся, уже подумывая запустить еще одного жучка для прослушивания. Но передумал. Волхв снова заговорил:
– Комната мальчишки, Назарова, находится через две от вашей?
– Да, он заселился в комнате, которая ближе к выходу со второго этажа.
– Подождите, Джек, мы слишком разоткровенничались. И я, старый дурак, не подумал проверить… Подождите.
– Что вы делаете? – голос у американца был полон удивления. – Я уже проверял комнату. Нет здесь никаких «жучков». Не забывайте, что я сам специализируюсь на подслушивающих артефактах.
Григорий беззвучно выругался.
Ломакин рассмеялся.
– Не переоценивайте себя, мистер Бэккет. В наших краях такие умельцы рождаются, что с ранних лет вам еще фору дадут.
– Глупости, – фыркнул американец. – Не раздувайте свои опасения до вселенских масштабов.
– На кону моя жизнь, – отрезал Ломакин. – А Назаров мог нашпиговать комнату целой кучей технологичных жучков, что даже с таким опытом, как ваш, не сразу их найдете.
Григорий медленно перевел дух. Отыщет Ломакин его «временную капсулу» с жучком или нет? Какова его квалификация в этой сфере? Сообразит, где и что искать? Волхв сейчас в любом случае обыскивает комнату американца. К бабке не ходи – щупает пространство потоками Силы. Даже здесь чувствуется вибрация плетений.
– Парень сам себе на уме, – раздалось бормотание Ломакина, – и я не поверю в его незаинтересованность. Вокруг него собрались одни враги, если называть вещи своими именами, и любой человек в такой ситуации начнет анализировать происходящее. Почему именно так? Чего от него хотят? Зачем он вообще здесь? На его месте я уже давно натыкал бы прослушки во все дыры. Н-да, я ощущаю след давно распавшегося жучка. Значит, Джек, мальчишка вами заинтересовался. Поздравляю. О чем вы разговаривали?
– О пустяках, – усмехнулся Бэккет. – Мне кажется, ему нравится княжна Меншикова, и он приехал ради нее. Парень весь светился, когда сидел рядом с ней. Думаете, здесь тоже случайность?
– Случайность здесь одна – сам Назаров. Его вообще не должно было быть на даче Краусе, – отрезал Ломакин чересчур резко. – А в остальном – все закономерно. Думаете, княжна появилась в Албазине в результате ваших хитроумных комбинаций? Ха-ха! Вы только пользуетесь ситуацией, которую могли бы ждать еще сто лет. Такой приз на блюдечке поднесли, так не проморгайте. Я бы, кстати, подстраховался.
– Будьте уверены, господин маг, все у нас получится, – бодрости в голосе американца поубавилось. – Неужели Назаров столь опасен?
– Он молод и непредсказуем с таким Даром! Вот и весь ответ!
– Хорошо, я вас понял. А теперь извольте покинуть комнату. Я хочу спать. До утра осталось совсем немного времени. Спокойной ночи.
Уф! Не нашел Ломакин тайничок с подслушкой! Слаб оказался не в своем деле! Григорий откинулся на подушку и победно улыбнулся в темноту. Потом лихорадочно слепил мягкого «осьминога» и задал ему программу поиска ауры Тамары. Шустрый шпион нашел девушку быстро и, получив команду разбудить ее, принялся за дело. И первые пять минут Григорий выслушивал о себе много полезной информации от проснувшейся княжны. Эти эпитеты были далеки от изысканных литературных словоформ. Ладно, хоть не материлась, как сапожник.
– Старицкий, это у тебя в крови – будить людей посреди ночи? – наконец, выпалив последний заряд, успокоилась Тамара.
– Ты выслушай, что я узнал, – через жучка, ставшего ретранслятором разговора, произнес Гришка. И в нескольких словах передал разговор волхва с американцем. С тревогой спросил, нужно ли ехать на пикник и рисковать жизнью.
– Я подозреваю, что разговор шел о тебе. Слишком много намеков, хотя ни разу твоего имени не произнесли.
– Это и к тебе может относиться, – не поверила Тамара.
– Нет, меня игнорируют. Даже относят к потенциальной угрозе срыва похищения, – польстил себе Григорий довольным голосом. – Так что делаем?
– Утром спокойно встаем и делаем вид, что ничего не слышали. Я предупрежу лейтенанта Еремко, а ты даже не вздумай надолго заговаривать с охранниками, чтобы никто не заподозрил, что нам известны намерения Ломакина. Он за тобой теперь будет смотреть очень внимательно. Вдруг обнаружил твою закладку?
– Не думаю. Но все-таки лучше ехать домой… – Григорий уперся, понимая, как трудно сломать сопротивление княжны, вздумавшей сыграть в свою игру с матерым волхвом. Попытаться все равно надо. Иначе произойдет то, о чем придется жалеть всю жизнь. – Давай уедем. Если Ломакин и Бэккет настроены серьезно – а они не отступят, – нам не выстоять против их банды. Даже с нашими способностями мы не сможем выбить высокорангового волхва.
Тамара замолчала, обдумывая слова Григория, и у него возникла слабая надежда, что она согласится с его доводами. Одного не учел молодой волхв: кем была княжна Меншикова. С самого детства она привыкла к атмосфере интриг и политических игр, которые мастерски разыгрывали ее отец и венценосный дядя. Конечно, глупо было бы говорить, что Тамара сама участвовала в этих играх, но определенные законы жанра знала и сама с охоткой пользовалась наивно-хитрыми ходами, когда вошла в пору показательных или, как их еще называют, «выставочных» балов и нужных визитов для знакомств. Для нее утренний выезд на пикник становился не просто праздным времяпровождением, а настоящим вызовом тем событиям, которые случились в последнее время в Албазине. Фотография, найденная в кармане топтуна, только подогрела жгучий интерес к этой тайне, тянущейся, оказывается, к настоящему заговору. И не было у княжны Меншиковой ни капли авантюрного настроя, а только лишь здравый расчет. Ведь ее сопровождали три подготовленных гвардейца, да и ребята – Костя с Гришей – могут защитить. Как и все амулеты и браслет, заряженные Валентином.
– Мы остаемся, – решительно ответила Тамара. – Ты делаешь вид, что ничего не слышал. Господин Ломакин наверняка подозревает, что утечка информации может пойти через тебя, и будет все время рядом с тобой до самого отъезда. Умеешь покер-фейс делать?
– Морду кирпичом строить – не яму копать, – пошутил Гришка, но тревога осталась. Не переубедил он Тамару.
– Ладно! Исчезни из моей комнаты! – засмеялась княжна. – Спокойной ночи!
То, что он не настоял на своем решении, было его ошибкой. И результаты просчета очень скоро не замедлили проявиться.

Глава пятнадцатая

Холодный Ручей 
Хазарин не ложился спать. Прошедший разговор с Бэккетом укрепил его во мнении бежать из страны в любом случае. Будет провал или успешная акция – его это не касается. Документы на имя представителя «Амурской фармации» с возможностью заключать договоры с любым поставщиком, деньги, драгоценности – все уже лежало в тайнике неподалеку от границы. Самое главное – переждать шум, который начнется после заварушки. Граница будет перекрыта однозначно. Патрули, проверки на дорогах, вокзалах – мышь не проскочит. И все равно: уходить надо.
Он посмотрел в окно; сквозь просветы высоких лиственниц, окружавших поселок, просматривалось едва сереющее небо. Пора. Не давал Хазарину покоя найденный в комнате американца «жучок». Прослушка была подарком от Назарова. Мальчишка весьма любопытен, сует нос куда не следует, и поэтому нужно исходить из момента, что он уже знает о предполагаемой атаке во время пикника. Да, надо начинать. Люди, подобранные Якутом, давно ждут в условленном месте. Чертова спешка! Приспичило же американцам провести операцию в максимально сжатые сроки! Но тут виноват сам великий князь Константин, подкинувший для заокеанских разведчиков такой лакомый кусочек в виде своей дочери. Лучшего рычага давления на дальневосточную политику России и не придумаешь. Цинично можно слить взрослого человека, жизнь которого с годами обесценивается, а вот детки – за них будет грызня. Правильно рассчитали американцы. Как только они узнали о приезде княжны Меншиковой (сам хозяин подсуетился, шулер швабский!), выдернули из «спячки» Хазарина и заставили крутиться, как бешеного волчка.
Их идея была проста, как мычание коровы. Меншикову похитить и использовать для шантажа русского внешнего Кабинета, чтобы заставить ворчливого медведя уйти с Корейского полуострова или хотя бы из Вонсана, где развернулось грандиозное строительство военно-морской базы. Желая быть хозяевами в азиатско-тихоокеанском регионе, САСШ не погнушаются никакими средствами для достижения цели.
Мысленно обругав князя Меншикова эпитетами, из которых самыми приличными были «болван» и «самовлюбленный идиот», Хазарин быстро встал с постели (он даже не раздевался) и достал из большой дорожной сумки рацию. Она была уже настроена на нужную волну, оставалось только включить.
– Росомаха – Кедру.
– На связи, – хрипло выдавил динамик. Удивительно, но люди Якута оказались довольно организованны и, несмотря на предрассветные часы, не дрыхли на своем месте. Значит, кто-то из них имеет опыт в таких делах, или наиболее ответственный. Уже радует.
– План «а» отменяется, переходим на второй, – бросил Хазарин. – Как понял? Подтверди.
– Понял тебя, Кедр. Переходим на запасной. Когда быть на точке?
– В пять ровно. Ждите сигнала.
– Принял.
– Отбой.
Хазарин вздохнул. Теперь или он удачно соскочит с острия кинжала, или его уничтожит клан Меншиковых. Идти против самого императора, что мочиться против урагана, как бы вульгарно ни звучала эта фраза. Проклятье на голову мальчишке! Ну зачем лезет не в свое дело? Приезд молодого Назарова не планировался, но кто же мог предугадать желания княжны? Захотела взять с собой ручную собачку, а Хазарину теперь мозги напрягать, что с ним делать. Убить? Зачем ему нужна мелкая возня, в которой желание князя Константина улучшить свою породу перечеркивает дело всей жизни самого Ломакина? Ради этого он столько лет умело маневрировал между кланами, чтобы остаться незамеченным?
Волхв умел себя настраивать и находить нужные решения во сне. Пока спишь, мозг отдыхает и перерабатывает десятки вариантов. Но сейчас пришлось измышлять на ходу. Но решение нашлось.
Его рука снова нырнула в сумку и вытянула небольшую жестяную коробку из-под чая, всю расписанную яркими деревенскими мотивами вроде петушков и пляшущих краснощеких девиц. В ней Хазарин хранил несколько простецких колечек с мелкими камушками. Особо не выбирая, он взял два из них, а коробку закрыл и вернул на место. Решительно встал. Сейчас, пока еще в доме властвует сонное царство, надо действовать. И в первую очередь – лишить Силы двух человек, представлявших наибольшую опасность.
Выйдя из комнаты, он осторожно прошелся босыми ногами по прохладному полу и остановился возле двери, ведущей в гостевую, где сейчас спала Тамара. Присел на корточки и внимательно осмотрел небольшой зазор между дверным полотном и полом, сжал в кулаке одно из колечек. Раздался хруст раздавливаемого камешка. Хазарин щелчком отправил активированное кольцо в комнату и продолжил свое движение. Где обитал Назаров, он уже знал. Проделал такую же манипуляцию со вторым артефактом и только потом вернулся к себе. Теперь без спешки оделся, собираясь навсегда покинуть гостеприимный дом. Вещей брал минимум, потому что все остальное дожидалось его в логове. Свою роль волхв выполнил, осталось проконтролировать исполнение. Но это уже издалека, сидя в уютном салоне своего внедорожника.
Виктор Аркадьевич – хозяин дачного особняка – встретил его на крыльце. По его лицу Хазарину стало понятно, что Краусе-старший отчаянно трусит. Даже несмотря на прохладу раннего утра, на его висках скопились мелкие капельки пота.
– Не тряситесь вы так, Виктор Аркадьевич, – брезгливо поморщился Ломакин. – Ничего страшного с вами не произойдет, если будете вести себя так, как я вам сказал.
– А что будет с моей семьей? – залопотал мужчина, быстро смахнув капли, проведя рукой по виску. – Костя с Никой остаются здесь, а нас вы просите уехать!
– Вы знаете, что я конкретно планировал? – глядя ему в глаза, спросил Хазарин.
– Нет! Вы только попросили меня снять на два дня мою дачу, заплатили за аренду. Чем вы здесь занимаетесь, я без малейшего понятия. Отто Карлович тоже не посвящал меня в планы. С одной лишь просьбой – слушаться вас.
– Вот так и говорите следователям, если они к вам прицепятся, – убавил жесткости волхв. – И не бойтесь, что к вам начнут применять спецметоды. Для этого нужно особое разрешение Коллегии, когда дело касается дворянина с Даром. А она такого разрешения не даст. Чего вообще бояться, Виктор Аркадьевич? В мои планы вы не посвящены, я об этом позаботился. Сейчас со своей женой вы тихо выйдете из дома и уедете в город.
– А прислуга? Они ведь тоже глаза имеют! – не успокаивался Краусе.
– Я прослежу, чтобы с ними ничего не случилось, но и лишнего слова не могли сказать, – Хазарин бесцеремонно похлопал мужчину по плечу и подтолкнул его к дверям, словно намекая, что нужно торопиться.
Через полчаса, когда стрелка уже подползала к пяти, машина с четой Краусе через открытые лично Хазарином ворота выехала на улицу и помчалась прочь от дачи, старательно объехав стоявшие вдоль забора квадроциклы. Волхв успел заметить недовольное лицо жены Ирины Савельевны, но ему было наплевать. Пусть сердится. Зато потом лишнего ничего не скажет. Начнется расследование – весь поселок перетрясут. Конечно, в первую очередь начнут подозревать хозяев дачи. Почему уехали так рано? Какие такие необходимые дела вдруг появились? На фабрике работаете или на заводе? Дети малые остались в городском доме? Визит Тамары был организован в воскресенье, а сегодня уже понедельник. Дворяне, как ни странно, тоже работают; у них есть производства, офисы, кабинеты. Ранний отъезд замотивирован.
Ломакин закрыл ворота, но не на замок, а с таким расчетом, чтобы можно был одним пинком распахнуть их. Взглянул на часы. Почти пять. Провозился вот с этим трусом… Пора начинать. Он вытащил из куртки рацию.
– Росомаха – Кедру.
– На связи, Росомаха.
– Готовность по команде. На позиции?
– Так точно. Ждем сигнал. Наблюдаем за домом. Видимость отличная.
– Как только возьмете объект, сразу же уходите в лес. Остальные должны сесть на квадры и выехать из поселка. От КПП проедете триста метров и свернете на старую просеку. Объект будет там. Подберете его. Дальше работаете с «гонщиком». Периметр прошли без проблем?
– Отключено. Все четко.
– Основную задачу понял?
– Да. Как быть с остальными?
– Охрану объекта ликвидировать. Прислуга будет спать. Младшего хозяина не трогать. Он не помешает. Есть еще один пацан, к нему особое внимание. Если начнет мешать, зачищайте.
Вот именно. Самая головная боль – мальчишка Назаров. Артефакт, который уже заблокировал его Дар, рассчитан на пять часов. За такое время можно что угодно провернуть. Главное, когда действие блокировки пройдет, княжна Меншикова уже будет за много километров от Холодного Ручья, сидеть в каком-нибудь глубоком подвале с прочными стенами. Американцы напичкают ее снотворным, но это ненадолго. Дальше в ход пойдут уколы. У заморских спецов не простые таблетки, а магические инъекции. Блокираторы, замедлители реакций и метаболизма – какой у них только дряни нет! Угробят организм княжны. А мальчишка, если его не придержать, даже без Силы представляет собой вполне боевую единицу. Наслышан про его успехи. Черт побери, если бы охрана Меншиковой спала в гостевых комнатах! А они же в хозяйском гараже разместились, вернее, в маленькой пристройке для слуг. Ладно, с ними решат кардинально. Все. Пора уходить на заранее подготовленную позицию. До смены на въездных воротах осталось немного времени. Американец остается здесь и покинет дачу вместе с людьми Якута. Он в любом случае рискует, проводя акцию на территории чужого государства. За это ему и платят. Кстати, Джек уже проснулся, судя по возмущениям эфирных волн в его комнате. Психует, что рано подняли по измененному плану. Но такой вариант предусматривался.
Закинув на плечо сумку, Хазарин последний раз окинул взглядом милый особняк, высокие нахохлившиеся в наваливающемся тумане сосны и лиственницы и зашагал по дорожке к выходу. Аккуратно закрыл за собой решетчатую калитку и направился к КПП поселка. Там его машина стоит под присмотром верных людей. Ну вот, вроде и все. Хазарин на ходу вытащил рацию и коротко произнес:
– Через пять минут.

* * *

Странным было ощущение после сна. Какая-то тварь душила его своими когтистыми лапами, все сильнее и сильнее сжимая горло, а узкие, похожие на металлические полотна, ножи изготовились для последнего удара. И он знал, куда будет направлен этот удар. Точно в ямочку под кадыком.
Неимоверным усилием вырвавшись из дурноты, Гришка со всхлипом вскинулся на постели и очумело уставился в стену. Уняв непонятную дрожь в пальцах, он перевел взгляд на окно. Белая прозрачная кисея едва колыхалась от притока свежего воздуха, а туман, окутавший деревья, глушил все звуки. Обычно рассвет заполнен радостным пением лесных пташек, а сейчас как будто их разогнали по кустам, чтобы своим чириканьем не мешали спать жителям поселка.
Что не так? Тишина? Так и время раннее. Поднял руку и поглядел на часы. Ну вот. Десять минут шестого. Конечно, рань. Собирались ехать в семь часов. Так что еще можно немного подавить на массу. Вместо этого, с трудом подавив соблазн, он распахнул окно шире, чтобы прохладный воздух заполнил комнату, и провел несколько активных упражнений, разгоняя кровь. Какая-то несуразность ощущалась в теле. Ничего не болело, все функционировало как положено, а вот не чувствовалось чего-то важного, без которого Григорий становился обычных человеком. Словно какой-то стержень выдернули.
Пожав плечами, он снова подошел к окну и замер. В редких просветах тумана возле гаража промелькнули две темные фигуры. Они крадучись шли вдоль стены пристроя, где обычно жила прислуга, отвечающая за автомобильную технику. Один из них остановился, выглянул за угол и двинулся дальше. Еще ничего не понимая, Григорий с нарастающим удивлением заметил, что движения незнакомцев стали совсем непонятными. Они нагнулись, когда проходили мимо оконца, а потом расположились по обе стороны от дверей. Сердце волхва скакнуло вверх. Он увидел в руках этих людей оружие. Длинные стволы вздернуты вверх. Не иначе глушители навинтили на пистолеты. Ох, что здесь творится?
Щелкнув пальцами, Григорий сформировал небольшое плетение, которое должно было вызвать осечки в оружии. Просто изменил структуру пороха в патронах. Вернее, хотел сформировать. Потому что ничего не вышло. Донельзя удивленный таким поворотом, он снова повторил движение пальцами.
– Что за?.. – запаниковал парень, потому что никогда еще не испытывал такого состояния. Любое движение руки создавало плетения, сбоев никогда не было. Даже малейший росчерк пальцем по воздуху мог сформировать руну. Мог. Но не сейчас.
Сейчас он чувствовал, что какой-то сдерживающий барьер не дает потокам Силы вырваться наружу. Именно барьер или что-то похожее на обручи, которыми бондари скрепляют бочки. Так эти обручи непонятного происхождения настолько туго стянули энергетические потоки, что волхвование не представлялось возможным.
Тем временем люди в темной одежде скрылись за дверью.
– Черт! Там же гвардейцы! – со злости Гришка шарахнул по подоконнику и рванул из комнаты. Подбежав к Тамариной гостевой, со всех сил стал бить по полотну двери. Удивительно, но девушка распахнула дверь чуть ли не сразу. Она стояла перед Григорием в забавной пижаме бежевой расцветки и со скачущими по зеленой лужайке зайцами. Лицо у нее было скорее удивленным, чем рассерженным.
– Заходи, чего встал? – мрачно буркнула она, пропуская Старицкого в комнату, не забыв за ним закрыть дверь.
– Собирайся, надо валить отсюда! – выдохнул Григорий. – У нас, кажется, гости с плохими намерениями. Только что видел двоих вооруженных людей возле гаража. Проникли в сторожку, а там ведь Дима с Серегой! Убьют же их!
– Кинул бы в них «адское копье»! – метнулась куда-то в угол Тамара.
– У меня Дар блокирован! – чуть не взвыл парень.
– И у тебя? – застыла девушка и тут же лихорадочно стала копаться в своих вещах. – Беги к Еремко, он в торцевую комнату заселился! Да живее же! Я оденусь и разбужу остальных!
Гришка метнулся дальше, чуть не буксуя по гладкому мастичному полу. Сориентировался быстро, нашел комнату и таким же способом разбудил лейтенанта. Всклокоченный после сна Еремко сразу сообразил, что ему хочет сказать парень. Ему даже одеваться было не нужно. Кажется, он так и спал: в шортах, футболке и не снимая кобуру.
– Прикроешь меня «щитом»? – спросил Еремко на ходу, сбегая по лестнице.
– У меня Сила блокирована каким-то непонятным заклятием! – пояснил Гришка. – Но я могу и без нее!
– Я тебе покажу – без нее! – рявкнул лейтенант. – Что за хрень, брат? Тамара наверху что-то кричит, а в доме как будто сонное царство!
Он первым понесся по лестнице вниз, перепрыгивая сразу через несколько ступенек, нигде не задерживаясь. Гришка старался от него не отставать, но лейтенанта не обогнал. Еремко с грохотом распахнул дверь и оказался на уличной веранде. И волчком завертелся на месте, согнувшись в три погибели, словно его кто-то ударил. Гришка только и успел заметить расплывающиеся пятна крови на футболке гвардейца. Откуда-то из лесопарковой зоны раздались непонятные щелчки. Разом вспомнились навыки, вдалбливаемые Тагиром и Арсением на практических занятиях. Пусть и вбивались они в мальчишескую голову в детском возрасте, но сейчас они спасли ему жизнь. Ласточкой нырнув за пузатые керамические вазоны с пышной зеленой растительностью, он избежал попадания пуль в свою тушку. Один из вазонов принял на себя огонь и, жалобно крякнув, развалился на куски.
Били кучно, стараясь не дать ему высунуть голову. Досадно, что лейтенанту не помочь и не вытащить его из-под обстрела. И пистолет не взять. Ситуация аховая. Пока его закрывают дурацкие горшки, но сама-то веранда простреливается со всех сторон. Стоит только нападавшим сменить позицию – хана. Разве что за угол прорваться… Почему никто не поднимает тревогу? Где Костя? Неужели Тамара не может его разбудить? Вероника тоже дрыхнет? Сейчас как никогда нужна помощь лекаря? Стоп! Куда ты девчонок толкаешь? Под огонь?
– Костя! – заорал Григорий, не поднимая головы. – Проснись уже! Тамара, не выходи на улицу, прячься!
Правильно, куда ей без Силы против оружия?
После таких воплей даже мертвые поднимутся, а не то что спящие. Но если до сих пор никого не видно из прислуги и гостей – вероятна магическая атака с усыплением. Все дрыхнут, а его с Тамарой лишили Дара. Точнее, поставили блок. А, один черт! Почему он не может сломать его?
Скрежетнув от злости зубами, он попробовал еще раз мысленно пробежаться по контуру своей ауры. Все точки выхода энергии, пресловутые чакры, закрыты. Закупорены так, как бутылки с вином, пальцем не вытащишь. А если попробовать вбить их внутрь? Напрягаясь от неимоверных усилий (попробуйте, будучи неодаренным и без практики хотя бы слегка напитать ауру энергией извне!), парень понял, что все тщетно. Какой-то странный алгоритм, основательно закупоривший эту самую бутылку!
Со стороны беседки, где только вчера все ужинали и мило беседовали, шли три человека, облаченные в темную униформу, похожую на ту, в которую одевают муниципальных служащих вроде грузчиков или мусорщиков. Они не торопились, с осторожностью поглядывая по сторонам. И приближались неумолимо, как метеорит к земной поверхности.
– Ваня! Еремко! – громко позвал Григорий, с тоской глядя на неподвижного лейтенанта, скорчившегося на ступеньках лестницы. Как же глупо он подставился под пули! Эх, кто-нибудь бы отвлек, пока он будет бежать к гаражу. Парень был уверен, что справится с парой убийц. Но для этого сначала надо пробежать открытое пространство на виду приближающихся наемников. Помещение скрыто за углом, и обзор со стороны особняка плохой. Напрягая все мышцы рук и ног, он уже собрался рвануть с низкого старта, когда дверь дома снова распахнулась, жалобно звякнуло разбитое стекло. На пороге показался Бэккет, тащивший как мешок картошки неподвижную Тамару. Ее длинные волосы, которые девушка не успела забрать в косу, волной спускались по груди американца. Переодеться она успела, нацепив на себя бриджи и рубашку, а вот на то, чтобы спрятаться, не хватило то ли времени, то ли удачи. Сам же автогонщик морщился от боли; с правой ладони обильно сочилась кровь. Хотел, наверное, зажать рот княжне, вот она и цапнула его от всей души. Как же она допустила к себе Джека? Что он с ней сделал? Выглядит девушка странно, безвольно, даже не дергается. Так и есть. Голова бессильно болтается от движения американца. Выстрелы тут же прекратились.
– Стой, гадина! – рыкнул как лев Гришка, стремительно сокращая расстояние между ним и Бэккетом, уже примериваясь, куда врежет кулаком.
Он не успел добежать до американца, нарвавшись на подоспевших помощников. Один из бандитов наставил на него пистолет. Время застыло в патоке. Гришка отчетливо видел, как палец медленно сжимает курок, а дульный срез оружия глядит ему в глаза. Его спасло кратковременное замешательство нападавших, смутившихся возрастом человека, волком кинувшегося к ним. Резким удар по чужому запястью Гришка увел оружие в сторону. Хлопнул выстрел, оглушив его звоном и запахом пороха. Открытая ладонь летит в наемника и бьет того в подбородок. Наемник кувырком летит с крыльца, запинается о лежащего Еремко и, падая, замирает. Второй нападавший оказался расторопнее. Перехватив пистолет рукоятью вперед, попытался нанести боковой удар в голову, но Гришка уже «поймал волну», как учил его Донской. Рука противника проваливается в пустоту и вдруг неведомым образом, схваченная в цепкий капкан, помимо своей воли делает разворот, уводя за собой тело хозяина. Незадачливый наемник всей тяжестью налетел на перила и с хеканьем перевалился через них.
Не останавливаясь после приема, молодой волхв увернулся от среза глушителя, которым третий противник решил просто ткнуть ему в переносицу, нанес рубящий удар по запястью и локтевому сгибу, а следом – коленом в бедро. И как-то забыл, что еще один человек, до вчерашнего вечера не вызывавший у него опасений, остался за спиной. Оглушительный удар по голове бросил Гришку вперед. Упав на колени, парень с ужасом понял, что не может подняться. Сознания он не потерял, но в движениях наступило непонятное оцепенение.
Нога в берце прилетела в лицо, и только после обжигающего удара парень опрокинулся на спину, чувствуя, как горячая кровь заливает подбородок и шею.
– Стоять! – выкрикнул американец. – Мальчишку не трогать! Уходим!
– Шеф сказал валить всех лишних, – пробасил очухавшийся раньше всех наемник. Именно он и ударил Гришку.
– Убрал оружие, дубина! – чуть ли не взвизгнул американец. Если бы сейчас Григорий мог анализировать ситуацию, его бы позабавило, как Джек защищает плывущего на грани беспамятства, лежащего навзничь, нравившегося ему мальчишку. – Быстро уходим!
Преодолев земное притяжение, Старицкий утвердился коленями на полу и с разрывающейся в груди болью смотрел, как бесчувственную Тамару волокут куда-то за дом, а потом громом среди ясного неба прозвучали выстрелы откуда-то со стороны гаража. Хлесткие, словно переломанные сильной рукой ветки сухостойного дерева. Раз! Второй!
Время то ли съежилось до состояния быстродействия, когда одни картинки сменяются другими как в калейдоскопе, то ли растянулось, затягивая в бесконечное прокручивание одного и того же события. Обмякшая девушка в руках бывшего коллеги-мага…
– Жив, пацан? – склонился над ним Дима, тоже далеко не в лучшей форме. На левом плече расплывалось кровавое плечо.
– Уа-аагх! – невнятно промычал Григорий, чувствуя, как во рту шевелятся зубы, а подбородок обожгло болью. Наверное, лицевые кости сломаны. – Тама-а-а!
– Не успел я! – сокрушенно хрястнул кулаком по полу Дима. – Ушли на квадрах! Ты полежи пока, не вставай!
Что он там делал, Григорий не видел. Он со злостью смотрел на бледного Костю, каким-то образом материализовавшегося возле него. Телепортатор сам был не краше водителя княжны: такой же бледный и съежившийся. А Вероника мелькнула шустрой белкой мимо него и затараторила:
– Отойдите от него! Дайте мне посмотреть! У него серьезная рана…
– Девушка, пожалуйста… – голос Димы-водителя то куда-то уплывал, словно нестабильная радиоволна, то снова пробивался сквозь вату.
Григорий смотрел на Костю и шевелил губами. Ему казалось, что он высказывает все, что думает о бывшем (да, наверное, теперь бывшем) приятеле, называя того трусом, ублюдком, спрятавшимся за спиной хрупкой девушки и даже носа не показавшим, когда убивали охрану Тамары, а ее саму как безвольную куклу куда-то утащили. Но Краусе-младший с непониманием уставился на залитого кровью парня, не понимая из его бормотания ни слова.
– База! – надрывался где-то Дима. – Нападение на объект! Код опасности – красный! Находимся в Холодном Ручье! Двое раненых, один убит! Преследовать не могу! У напавших – транспорт!
«Неужели Еремко погиб? – снова обожгла мысль о дикости происходящего. – Мне же надо Тамару спасать! Нельзя просто так валяться и тупо смотреть на этого предателя!»
Он попробовал встать, но руки подломились, и он снова рухнул на деревянную поверхность. Тупая боль в затылке обрушилась гигантским молотом, и его вырвало. Сил еще хватило отползти от непотребства, и его, уже крайне обессиленного, подхватил под руки Костя.

Глава шестнадцатая

Петербург, великий князь Константин 
– Ваша светлость! – проснулся коммуникатор, голосом подполковника Спиридонова вырвав Константина Михайловича из глубокого раздумья. Князь только что мысленно прокручивал в голове последний разговор с патриархом Назаровым (в который раз!), выискивая нестыковки и логические провалы. Не верилось, что старик так легко пошел на соглашение, но по прошествии двух дней головоломка чудесным образом не складывалась. Вроде бы нет подвоха, да и аналитики, прослушав записанный разговор (был грешок, решил князь записать на миниатюрный диктофон всю беседу), подтвердили серьезную намеренность Назарова по данному вопросу. – На первой линии советник по внешней политике Североамериканских штатов господин Харрисон.
Голос у адъютанта звучал ровно, но все равно за годы его службы князь наизусть выучил все интонации, по которым можно было понять ситуацию. Так вот: Спиридонов был весьма заинтригован и растерян, словно не знал, что таится за этим звонком.
– Соединяйте, Виталий Сергеевич, и прогоните разговор через шифратор.
Рука внезапно вспотела от накатившего страха. Он был иррационален, но подспудно князь понимал, что в каждый момент ожидает чего-то плохого. Это могло быть невзначай оброненное в беседе с императором слово, любая новость с просторов России и даже вот такой звонок.
– Ваша светлость? – голос в трубке был неестественно бодр. Сэр Уильям Харрисон собственной персоной. Моложавый, подтянутый, спортивный мужчина сорока девяти лет, переживший не одну штатную смену в своем посольстве. Старожил как-никак. И акцента уже нет, все сгладилось по причине тесного общения с местным населением. Умеет мужик работать и погружаться в мир, окружающий его. Профессионал, с каким приятно (если не считать Харрисона врагом) работать.
– Я слушаю вас, мистер Харрисон! – взял себя в руки князь. – Чем могу быть обязан вашим звонком?
– Мне бы не хотелось отрывать вас, Константин Михайлович, от важных государственных дел, – Уильям сама любезность, – но есть некоторые моменты, которые нужно обсудить до того, как об этом узнает сам император Александр.
– Предлагаете стать посредником? – холодно поинтересовался князь, сжимая трубку. Паника нарастала. – Если дело важное, почему тогда в обход служб, занимающихся такими вопросами?
– Информация касается вашей морской базы в Вонсане, – мягко стелет американец, но удавка уже накинута на шею. – Я знаю, что именно вы курируете ее…
– Это неверное суждение, – прервал советника князь. – Я не занимаюсь военно-морской базой в Корее.
– У нас другая информация. Впрочем, я не настаиваю, чтобы вы подтвердили или опровергли свое участие в проекте. Дело совершенно в ином. Если я скажу всего лишь одно слово, вы согласны встретиться со мной?
– Говорите, – хрипло произнес великий князь.
– Албазин… Надеюсь, вы поняли, о чем речь? Итак…
– Через час в моей резиденции, – выдохнул Меншиков. – К сожалению, нет возможности что-то менять в сегодняшнем расписании. Но для вас я найду полчаса.
– Хорошо, ваша светлость, – покладисто согласился советник, не особо настаивая на своем. И это уже был хороший знак. – Я буду у вас ровно через час. Но разговор наш должен быть наедине без подслушивающих устройств. Сами понимаете…
– Я вас жду, – оборвал его князь и положил трубку. Потом встал и медленно прошелся по кабинету, заложив руки за спину. Дошел до дверей, задумался. Все тревоги Наденьки стали сбываться. И с самой неожиданной стороны. Если Харрисон подключился к проблемам Албазина, значит, появился мощный рычаг давления на русский Кабинет Министров. Тамара, конечно же… Значит, с самого начала кто-то усиленно сливал информацию геополитическому сопернику. Крот хорошо устроился под боком. Ну, ничего, и на него найдется капкан.
– Виталий Сергеевич! – князь выглянул в приемную. Подполковник Спиридонов тут же подскочил со своего места. – Ровно через час подъедет господин Харрисон. Будьте добры, сдвиньте часы приема посетителей на позднее время, извинитесь от моего имени.
– Слушаюсь, ваша светлость, – кивнул адъютант и с тревогой посмотрел на своего шефа. От его проницательного взгляда не укрылась нервозность, с которой великий князь открыл двери. – Что-то с Тамарой Константиновной?
– Надеюсь, что ничего особенного, – рассеянно ответил Меншиков. – Проследите, чтобы никого не было в приемной, когда приедет советник. Все магические подслушивающие устройства снять, оставить только «завесу», чтобы ни одного звука из моего кабинета не донеслось.
– Будет сделано, ваша светлость.

Мистер Харрисон появился в точно назначенное время. Он вошел в кабинет с лучезарной улыбкой во все тридцать два зуба. Сразу видно, что нашел хорошего доктора в Петербурге, не иначе у профессора Гасько наблюдается. Отличный лекарь с Даром целителя имел богатую клиентуру в лице столичной аристократии. Советник американского посольства кивком головы обозначил почтение высшему сановнику и, слегка опираясь на вычурную трость с набалдашником в виде совиной головы, сел в предложенное кресло. Сам же великий князь на правах гостеприимного хозяина спросил:
– Выпьете, мистер Харрисон?
– Пожалуй, да, – оживился мужчина. – Если можно – французский. Я знаю, что вы тоже цените хорошие напитки из этой чудесной страны.
– «Ожье» вас устроит? – невольно улыбнулся Меншиков, хозяйничая возле бара. Проще говоря, разлил в пузатые рюмки пахучий напиток.
– Ох, Константин Михайлович, а вы тоже не лыком шиты, так правильно? Знаете о моих предпочтениях, – откликнулся Харрисон, принимая свой бокал.
– Не лукавьте, Уильям. Я вас давно изучил, как и вы меня, – великий князь наконец сел напротив американца. – Поэтому не будем ходить кругами и выискивать слабые места друг у друга. Я так понял, что в вашей душе возникла неожиданная симпатия к среднему из Меншиковых и вы решили поделиться со мной новостью. Хотите подготовить меня к удару?
– Не скрою, этого и хочу, – подтвердил Харрисон, отпив коньяк. – Через пару часов император Александр узнает о происшествии в Албазине и сразу же пригласит вас к себе. Подготовьтесь к хорошему такому пинку, извиняюсь за свою скабрезность. Ваша дочь Тамара находится в наших руках. Вы так спокойно отреагировали! Знали?
– Догадывался, – глухо произнес Меншиков. – С ней все в порядке?
– Да, не переживайте. Дело в том, что акцию готовило ведомство Бергера. Но согласована она с Конгрессом. Мы пошли на этот шаг только с одной целью: убрать вашу базу из Вонсана. И вы ее уберете в обмен на жизнь и здоровье племянницы императора. Александр очень любит вашу дочь, хотя никогда не выказывал перед вами свои симпатии. Подозреваю, что он хочет сделать на нее ставку в дальнейшей ее карьере.
– Может, так и есть, – сердце у Константина Михайловича засбоило. Ох, сейчас Наденька вскинется и срочно примчится в резиденцию через полгорода! – Я действительно не наблюдал у императора особых чувств к нашим детям. У него же есть свои, в конце концов.
– Напрасно вы так невнимательны, великий князь, – построжел советник. – Поэтому удар нанесен сразу по вам и по амбициям русской короны. Беря в заложники великосветское лицо, мы заставим играть русского медведя по своим нотам.
– Значит, Вонсан?
– Да. Наши требования будут простыми: сворачиваете деятельность на Корейском полуострове и прекращаете милитаризацию региона. Маньчжурию мы вам прощаем. Все равно рано или поздно русской армии придется иметь дело с воинственными хунхузами Цин Го.
– Лишь бы вы не прикладывали к тому руку, – усмехнулся Меншиков.
Возникла пауза, которую американец использовал по своему усмотрению. Он попивал коньяк и через стекло бокала поглядывал на погрузившегося в раздумья великого князя.
– А если император не согласится на условия САСШ? – спросил Константин Михайлович. – Вы же знаете его позицию: никаких уступок.
– Позиция императора Александра известна нам досконально, – советник постучал пальцами по навершию трости. – Россия землями не торгует. Но здесь ведь речь идет о базе на чужой земле. Обмен равноценный. Неужели он не пойдет на него?
– Может, и не пойдет.
– Ох, не пугайте меня, Константин. База за кровь вашей дочери? Подождите, мы все рассчитали. Вам не следует бояться. Все будет нормально, и ваш брат пойдет на такую жертву. Единственная проблема возникнет потом, когда Александр начнет задвигать вас в темный угол политической жизни из-за потери морской базы. Да, это проблема. Но вы же сами спровоцировали ее! Живи девочка под вашим боком в Петербурге – ничего не случилось бы! Конечно, мы все равно искали бы возможность надавить на русский Кабинет…
– Вы – прожженные циники, американцы, – не выдержал князь, – и считаете, что люди с другими взглядами на жизнь будут действовать диаметрально противоположно. Это не так. Мой брат по духу ближе к вам, господин советник. И я боюсь, что вы неудачно выстрелили. Никто не будет сдавать Вонсан. Даже ценой высокородной крови.
– Знаете, ваше высочество, когда начинаешь играть в политику, все кажется настолько интересным: новые люди, связи, интриги, возможность давить на оппонента любыми методами. Взрослея, имею в виду духовное начало, мы осознаем, в какой грязи нам предстоит провести остаток своих дней. И невольно начинаем приносить в жертву свои идеалы и даже близких людей. Вы сейчас находитесь именно в таком положении, и я вас не собираюсь жалеть. Мы одного поля ягода, правильно? Соберитесь с мыслями, найдите нужные слова и убедите императора пойти на уступки.
– Когда планируете выйти на Александра со своими требованиями?
– Завтра. Сейчас всего лишь легкие наброски, проверка реакции. Первые действия всегда показательны, они же определяют вектор переговоров. Приготовьтесь к шквалу обвинений, но не бросайтесь сразу в атаку. И – да, не старайтесь провести силовую операцию по освобождению дочери. На ней стоит блок невидимости, любые попытки найти ее по ауре бессмысленны. Она хорошо защищена нашими магами. В любом случае это чревато нехорошими последствиями.
– Полагаю, вопросы о ее безопасности задавать бесполезно, – хмуро произнес князь. – В случае провала ваших требований я больше не увижу дочь?
– Гадать можно, но не нужно, – советник резко встал. – Сейчас я не уполномочен решать такие вопросы.
– Почему вы так открыто афишируете ваше участие в акции в чужой стране? Это открытое вмешательство во внешнюю политику России! И да! Вы же таким способом сдаете своих агентов, подвергаете риску тех, кто еще не раскрыт русской контрразведкой. Будьте уверены, наши люди умеют рыть землю и раскроют обширную сеть.
Собравшийся уходить Харрисон задумался на несколько мгновений, словно подбирая правильные слова, но великий князь был уверен, что ответ у советника заготовлен заранее.
– Игра стоит свеч, ваше высочество, не так ли? Отсутствие русской базы в Корее для Америки посущественнее некоторых агентов. Ну и вы не будете в обиде, если наш президент совместно с Конгрессом и Сенатом закроют глаза на происходящее в Маньчжурии.
Глядя на искренне улыбнувшегося советника по внешним делам, Константин Михайлович вдруг понял, что такой подачкой американцы постараются стравить Россию и Китай за обладание империей Цин Го, которая и так дышит на ладан. Вполне вероятен конфликт, если произойдет падение Кабинета последнего императора. Только кто его начнет? Единственное, в чем был уверен князь, американцы обязательно толкнут маятник в нужную сторону. А похищение его дочери – всего лишь удачный момент в цепи бесконечной геополитической игры.

* * *

Долгое ожидание сродни медленной и изощренной казни. Особенно когда знаешь, за что предстоит ответить. Великий князь не строил иллюзий в отношении своего старшего брата. Человек с тяжелым характером, неуступчивый и помешанный на догмах, которые сам когда-то возвел в правила своего властвования, Александр, скорее всего, откажется от наглого шантажа. Рисуя императора человеком, любящим племянницу, Харрисон или был безнадежно наивен, или таким образом пытался успокоить Константина Михайловича. А средний Меншиков слишком хорошо знал, чем закончится аудиенция. Самое малое – опала. Военно-морская база в Корее является мощным аргументом в борьбе с САСШ на азиатско-тихоокеанском театре военных действий, и сворачивать строительство из-за какой-то девицы, пусть и высокородной, никто не будет. Публичная порка – вот что будет. Великий князь принес в жертву политике свою единокровную дочь.
Признаться, что проиграл и Сашка был прав? Так он изначально был уверен в этом. Не поверил, что брат не замышляет против него каверз, а всего лишь укрепляет свои позиции в свете. На будущее, так сказать.
– Доигрался? – рыкнул Александр, когда великий князь очутился в его рабочих апартаментах. Он стоял спиной к двери и нарочито внимательно рассматривал развод гвардейской охраны на небольшом плацу. Как только услышал щелчок замка, развернулся. И понеслось: – Ты решил, что умнее других? Сказано было: возвращай княжну в Петербург! Это было мое повеление, но ты же истолковал все по-своему! В тот же день надо было посылать самолет в Албазин и вывозить ее оттуда! Чего ты ждал, болван?
– Не ори, Сашка, – устало проговорил Константин, рухнув в кресло.
– Встать! – как лось во время гона заревел император. – Я не давал тебе разрешения прижимать свою жопу! Ты у меня сам будешь разгребать дерьмо, в которое посадил весь Кабинет! Пять лет работы с корейцами псу под хвост пустил своими личными амбициями! Куда свой ум подевал, брат? Знаешь же, что американцы спят и видят, как выдавливают нас из региона! Вот подарочек им приготовил, а?
Он со всей дури хрястнул кулаком по журнальному столику, сделанному из кедрового дерева и отделанному шпоном из сандала и кипариса. Мощь Силы, выплеснутая императором, обрушилась на ни в чем не повинную мебель. Столик жалобно треснул и развалился пополам. Завихрения выплесков ударной магии взлетели к потолку и расшатали люстру. Звонко запели хрустальные висюльки. Никто даже не заглянул в кабинет. Великий князь полагал, что сейчас в радиусе ста метров вообще никого нет. Рев Сашки слышен, наверное, на всех этажах дворца.
Первый шквал гнева пошел на убыль. Александр судорожно подтянул к себе коробку и вытащил сигару. Гильотинкой срезал кончик и закурил, окутывая кабинет дымом, как старинный паровоз, кои еще остались стоять на запасных путях в пригородных депо во многих городах империи. С треском распахнув окно, император широкими шагами стал мерить расстояние до двери, потом обратно, не обращая внимания на стоявшего брата. Потом резко повернулся и задом прислонился к столу.
– Мне доложили, что у тебя был Харрисон. Что хотел этот масонский клоун?
– Предупредил меня о произошедшем, – не стал запираться Константин Михайлович. – Честно признался, что похищение – их рук дело. Сработала внешняя разведка ведомства Бергера. Видимо, разыгрывает какую-то свою карту. Еще не проанализировал, почему именно ко мне решили подкатить.
– Рассчитывают, что я, благороднейший император русский, не стану брать на душу грех убийства своей любимой племянницы, пусть и чужими руками? – зло усмехнулся Александр. – Ты чего зенками лупаешь? Думаешь, я, тварь кровожадная, поступлюсь жизнью девчонки ради базы? Так и думал, признайся. Эх, Костя, вот так всю жизнь ты что-то себе напридумываешь, а потом свои проблемы на мою голову вываливаешь. Как спасать Тамару будем? Думал?
– Харрисон предупредил, что силовая акция безнадежна и бесполезна. Они спрятали Тамару в непроницаемый кокон. Найти ее по ауре невозможно. Если попытаемся спасти, последствия неизбежны.
– Пусть сказки наивным юношам рассказывают, – запыхтел сигарой Александр. – Я уже дал указание контрразведчикам. Группа Сайдахметова уже через час вылетает в Албазин. У него есть квалифицированный маг, который собаку съел на таких потеряшках. Дальневосточники своих ребят подтянут. Главное, Тамара еще в России. Граница полностью перекрыта, железнодорожные станции под присмотром, аэропорты контролируются. По дорогам тоже не проскользнут, если только не по проселочным тропам… Но там егерей поднимут. Нет, Костя, девочка еще в Албазине или в пригороде. Может, на какой-нибудь лесной заимке.
– А мне что делать? Может, я сам в Албазин полечу?
– Сиди на месте, интриган! Ты сейчас здесь нужен. Операция должна пройти тихо, никаких резких телодвижений мы делать не будем. Американцы скоро сделают заявление по Вонсану, я буду тянуть время, пока не получу сигнал о готовности от наших служб. Всех причастных уже «изъяли» и ведут душещипательные беседы. Там, кстати, твоя теплая компания: семейство Краусе, мальчишка Назаров, охрана Тамары. Все в один голос утверждают, что присутствовали некий Ломакин и американец по имени Джек Бэккет. Знаешь такого?
– В первый раз слышу, – пожал плечами Константин. – Полагаю, что объяснение такому событию уже дано?
– Молодежь собралась на пикник, вот и решили приехать на дачу Краусе, – усмехнулся император. – Я не знаю пока всех подробностей, но следствие обязательно проинформирует меня.
– А Назаров? – непроизвольно вырвалось у великого князя.
– Мальчишка, что ли? – удивленно вскинул брови Александр. – А что в нем такого? Переживаешь за будущего зятя?
– Сашка! – вскинулся средний Меншиков.
– Что – Сашка? Ты считаешь его всемогущим? Так вот, разочарую: ни хрена он не сделал, чтобы защитить девчонку. Правда, подрался немного, сейчас со шрамом на подбородке ходит, герой недоделанный!
– Но он же волхв! Мог применить Силу!
– Заблокировали его Силу! Кто-то здорово поработал с его энергопотоками. Полагаю, что и Тамару «обезоружили» таким же способом. А кто обладает достаточной квалификацией, чтобы сотворить такое? Твой Ломакин? Его, кстати, ищут. Куда-то пропал.
– Бред какой-то, – Константин Михайлович все же опустился в кресло, но в этот раз окрика не последовало. – Что там произошло?
– Отлично спланированная акция, – жестко ответил брат-император. – Говоришь, не знаешь, кто такой Бэккет? Не в курсе? Шпион американский, сотрудник разведуправления по дальневосточному региону. Ладно, я сам еще многого не знаю. Наворотили вы мне дел по самую маковку, Меншиковы. Хлебать полной ложкой, не выхлебать.
– Может, привлечь Тайный Двор? – предложил великий князь. – Младший Назаров – один из воспитанников потайников. Я думаю, он сразу побежит за помощью своих друзей. Не будет в сторонке торчать.
Император только усмехнулся, держа при себе некоторые мысли. Знал что-то, но не хотел пока говорить.
– Не будем ему мешать, – кивнул он. – Отличная шумовая завеса. Пусть дерзает. Он сейчас злой и страшный. Если найдет Тамару, одними привилегиями не отделается. И еще: не вмешивайся сейчас в процесс. Какие бы я ни стал делать заявления, постарайся оставаться адекватным, не наломай дров. Сейчас время работает против нас, но как-нибудь вывернемся. Ты меня понял? Что бы я ни говорил, не верь ничему. Я постараюсь сыграть кровожадного ублюдка, собью уверенность с рож американских конгрессменов. Пока они будут менять стратегию давления на Россию, Тамару должны найти и тихо изъять. Все понял?
– Вполне.
От брата Константин Михайлович вышел если не обнадеженный, то уже более спокойный. Какие бы преференции император ни выгадывал из ситуации, сейчас важным оставалось найти дочь и вернуть ее домой живой и невредимой.

Глава семнадцатая

Албазин, июль 2009. Тамара 
Приходить в себя оказалось делом мучительным и трудным. Все тело казалось одеревеневшим, словно его держали в узком длинном ящике с минимумом пространства, достаточного для того, чтобы почесать нос или вытянуть руки вдоль тела. Но не это оказалось самым плохим. Состояние организма вызывало тревогу. В горле стоял какой-то противный ком, отдающий застарелой плесенью, а желудок крутило невыносимой болью. Тошнота периодически возникала из глубин и с помощью спазмов стремилась найти выход наружу. Стоически сдерживая себя, Тамара не спешила освободиться от желчи, уродующей ее пищевод. Не на себя же блевать, в конце концов. Можно и потерпеть. Надо лишь осмотреться, где она находится.
Приоткрыв глаза, девушка повела ими из стороны в сторону. Полутьма окружала ее, не давая возможности точно определить место своего заточения. То, что ее похитили, она осознавала четко. Помнила все тонкости злосчастного утра: как к ней забежал Гриша Старицкий с вытянутым от непонимания и ужаса лицом, что куда-то пропала Сила; потом появление этого странного американца Джека и предательский удар по затылку чем-то мягким и тяжелым. Все это Тамара помнила, кроме дороги и места, куда ее привезли. В отключке она была очень долго. Если судить по сгущающимся сумеркам за маленьким замызганным старыми потеками дождевых капель оконцем, сейчас уже вечер. Неплохо так она «поспала»!
Повернувшись на бок, княжна пожалела об этом. Желчь рванула вверх, и сдерживать себя уже не было сил. Облегчив желудок, Тамара почувствовала себя униженной и раздавленной. Лежит в каком-то сарае на жесткой поверхности, застеленной тонким соломенным матрацем или циновкой, под головой маленькая подушка, набитая то ли опилками, то ли слежавшимися перьями. Великолепное ложе!
Лучше всего сейчас встать, чтобы проанализировать, как функционирует организм. Тамара заставила себя сначала сесть и первым делом оглядеть с ног до головы. Все нормально. Никто не покушался на девичью честь. Темно-бордовая рубашка в крупную клетку расстегнута лишь на две пуговицы. Не страшно. Под ней футболка. Специально так оделась для пикника. Бриджи тоже в порядке, на ногах легкие кроссовки. Видимо, как привезли сюда, так и бросили неподвижным бревном. Пока очухается, сообразит… А время идет. Хорошо уже то, что голова не кружится, затылок слегка побаливает, но не критично. Желудок успокоился. Но медикаментозный запах изо рта вперемешку с плесенью и горечью ее убивал больше всего и делал такой несчастной и жалкой.
– И где же я? – слабым голосом спросила саму себя Тамара, всего лишь для самоуспокоения. Гнетущая тишина в сарае и за его стенами давила на уши. Напрягая слух, пыталась разобраться в звуках. В любом случае что-то должно дать подсказку. Ага! Вот что-то стукнуло по крыше, прокатилось из одной стороны в другую и затихло. Потом раздался легкий шорох чего-то, словно мелкую крупу рассыпали сверху. Пару раз звонко гавкнула собака. Слава Творцу! Все-таки она здесь не одна, пусть и с похитителями!
– Собака – это уже хорошо, – призналась себе Тамара и встала, старательно обходя засыхающую дурно пахнущую лужицу. Внезапно она поняла, что стоит на земляном полу, и с радостью закидала продукты выделения землей, активно работая ногами. Хотя бы вонять не будет. Но что же это за место?
Ее глаза привыкли к полутьме, и теперь можно хоть что-то разглядеть. Помещение было небольшое, шагов так шесть в длину и четыре в ширину. Потолок очень низкий, что для высокой девушки было некомфортно. Макушка то и дело задевала за какие-то жерди, протянувшиеся от одной стены до другой. Наверное, на них сушат одежду и носки, появилась первая рациональная мысль. Вон там, в уголке, небольшая чугунная печка, обложенная диким камнем. Труба, обмазанная алебастром, уходит в потолок. Вдоль дальней стены протянулись полати из грубо сколоченных горбылей, где Тамара и лежала до сей поры. Скорее всего, ее увезли куда-то за город или в лес, подумала княжна. Такие домики никто в черте города или в дачных поселках строить не будет. Пещерная хибара какая-то, предназначенная для кратковременного пережидания непогоды. Или для охотников, что шастают по лесу до первого снега. Практического опыта распознавания таких мест у Тамары не было, но она много читала, особенно мемуары знаменитых путешественников, и кое-какое представление о жизни вне столицы имела.
Подойдя к обнаруженной двери, осторожно подергала. Как и думала – закрыто. И в щели не посмотреть. Отесанные жерди, составляющие дверное полотно, тщательно пригнаны друг к другу, а с другой стороны, наверное, натянут то ли дерматин, то ли кусок брезента.
Теперь о себе, любимой. Первое, что Тамара сразу почувствовала – Сила ее никуда не делась, но была блокирована настолько мощным ограничителем, что самолично разорвать невидимые путы ей не удавалось. Оглядев себя со всей тщательностью, вынесла вердикт, произнеся в темноту:
– Личных артефактов нет, браслет изъят, амулеты и кольца пропали. На руках какие-то дешевые железяки. Не они ли блокируют энергию?
Подергав плотно сжатый на левом запястье широкий металлический браслет (чужой, не ее) с нацарапанными нарочито грубо рунами, потом повторив такое же действие на правой руке, Тамара убедилась, что все попытки сорвать их тщетны. Браслеты замагичены. Руны похожи на скандинавские или друидские. С таким блоком девушка не умела работать. Что есть, то есть. Надо признать, не во всем обладатель Дара преуспевает. Интересно, а Старицкий сумел бы расцепить эти железяки? Он, кажется, говорил, что рунической магией он занимался с раннего детства и для него нет секретов в запутанной методике употребления древних начертаний.
Так что имеем, дорогуша? Родных амулетов нет, кольца с защитой сняты, Сила блокирована. Получается, сейчас в сараюшке сидит обыкновенная девица с растрепанными волосами, в грязной рубашке и бриджах. Какие-то черные полосы на бедрах, словно ее волочили по земле, собирая весь мусор. Хорошо хоть бриджи не порвали.
Снова раздался лай собаки, но теперь он звучал гораздо ближе, словно животное куда-то бегало, а теперь крутится возле сараюшки. А вот и человеческие голоса! Один что-то бубнит непонятно, а второй отвечает со смехом. Шаги приближались к двери. Тамара отпрянула назад и села на полати, и от резких движений ей сразу стало плохо. Появилось подозрение, что вкололи что-то наркотическое, чтобы не могла далеко убежать, буде появится такое желание.
После короткой заминки дверь распахнулась, и на пороге появился какой-то низкорослый человек с кривыми ногами и в меховой куртке.
«Надо же, и как ему не жарко!» – удивилась Тамара.
– Встала? Очень хорошо! – голос у мужчины был низким, хрипловатым, и по каким-то едва различимым признакам княжна поняла, что он не русский. – Пошли кушать, чай пить! Два дня, однако, лежишь! Плохо это!
Два дня? Тамара ужаснулась. Двое суток в отключке? Да быть такого не может! Словно загипнотизированная, она поднялась и пошла следом за кривоногим мужчиной. А на улице не так уж и темно. Просто день пошел на убыль, да и над лесом (точно, куда-то в глухомань завезли!) скопились облака, закрывая заходящее солнце. Первым делом девушка с жадностью осмотрелась, куда ее нелегкая занесла. Сараюшка, в которой она находилась под замком, находилась на краю большой поляны и почти до самой крыши вросла в землю. Сразу видно – построена давно. Бревна позеленели от мха, кое-где осыпаются трухой, но в целом избушка еще крепка. Над ней раскинули свои кроны сосны. Они то и дело сбрасывали с себя хвою и шишки, часть из которых падала на крышу. Стала понятна природа странных шумов. Чуть в сторонке, на ровном месте среди мощных сосен и кедров стоял дом, чуть побольше ее узилища. Рубленный из листвяка, приземистый, с парой небольших окон; маленький крытый пристрой вроде веранды; из крыши торчит жестяная труба – значит, дом не предназначен для постоянного проживания. С чугунной печью много не назимуешь. Возле дома сложена аккуратная поленница, неподалеку от нее возвышается большая конура, словно здесь живет не собака, а тигр. Где, кстати, собачка? А вот и она! Мамочки, какая она огромная! Это явно не лайка! Какая-то овчарка или помесь ее! Лохматая, черная, на груди белая подпалина. Собака с умным видом подошла к замершей Тамаре и с ярко выраженным ехидством обнюхала девушку, ткнулась в левую руку и степенно направилась в сторону своей конуры. Для такого крокодила жилье в самый раз.
– Признала, однако! – усмехнулся низкорослый мужик. – Это плохо!
– Почему? – неожиданно вступила в разговор Тамара, разглядывая мужчину.
Он действительно не был русским. Скорее, в чертах его лица присутствовали все признаки азиатской внешности, но кого именно, Тамара не смогла бы ответить. То ли даур, то ли монгол, а может, и вовсе якут. В этом она совершенно не разбиралась. Знала, что в Амурской губернии много как раз выходцев из Маньчжурии, но и своих инородцев хватало. Кто здесь проживал? Нивхи, эвенки, орочи, удэге… По одежде не определить. Штаны неопределенного цвета из плотной ткани, легкая куртка из тщательно выделанной шкуры какого-то животного, на ногах добротные кожаные сапоги со стертым верхом. Лицо мужчины словно выдублено ветрами и морозами, покрыто морщинами, но не кажется старым. Нос маленький, как и щелки глаз, которыми абориген поглядывал на девушку с непонятной серьезностью и опаской.
– Когда убегать будешь – догонять не станет, – то ли в шутку, то ли всерьез пояснил мужчина.
– Не убежит! – раздался голос второго человека, сидящего у костра. – Пуля быстрее будет.
А вот он не понравился девушке исключительно по гадкой улыбочке на простом русском лице. Крупный нос с красными прожилками, большие ломаные уши, фикса, поблескивающая в полуоткрытом рту, блеклые серые глазки с затаенным желанием – все говорило о том, что этот персонаж точно не из благородных. Пальцы в наколках, на темной от загара шее висит приличных размеров цепочка, если не цепь! Тип уголовной наружности, заклеймила его Тамара, но чувство гадливости неотвратимо преследовало ее, когда она села на чурбак напротив него. Ясно, какие мысли вертятся в короткостриженой голове приставленного для ее охраны человека. Представив, как она сейчас выглядит со стороны, княжна поморщилась. Рубашка, завязанная узлом на животе, неприлично топорщится на высокой груди; бриджи тоже в облипку, обрисовывают бедра и стройные ноги. Волосы, хоть и потеряли свой первоначальный каштановый блеск, все равно выглядят эффектно в виде растрепанной косы. Хорошо, что заколка-бабочка осталась на месте, хоть волосы в порядок можно привести. А этот мужлан уже дорисовывает картину, и что будет дальше – непонятно. И Силу ведь не применишь.
Между тем абориген поколдовал над котелком, бурлящим на тагане, пошуровал ложкой и сыпанул туда две горсти какой-то буро-зеленой травы. Вода сразу вспухла, а мужчина тут же снял посудину и поставил на землю рядом с углями.
– Сейчас пить будешь, – назидательно сказал то ли охотник, то ли просто лесной отшельник. – Тебе плохо, надо травку пить.
– А что это такое? – втягивая в себя слабый запах луговых трав с примесью горечи, попыталась понять Тамара. Не наклоняться же над котелком! Нос ошпарить недолго!
– Зелье, – подмигнул татуированный, не сводя жадных глаз с девушки. – Надо вывести шлаки от инъекций. Приказано давать тебе каждые два часа, как только очухаешься.
– Приказано? – растерянно спросила Тамара. – Кем приказано?
– Хозяевами, – загадочно подмигнул уголовный тип и невпопад добавил: – А меня Ленькой кличут.
– Мне безразлично, как вас зовут, – холодно ответила княжна, – и пить эту траву не буду.
– Надо пить, обязательно надо! – абориген зачерпнул эмалированной кружкой варево из котелка и перелил в другую такую же, потом протянул девушке. – Пей, однако!
– Не буду пить! – заартачилась Тамара. – Что за гадость в меня вкололи?
– Какой-то замедлитель… как его… метаболизма, – сумничал Ленька. – Пока ты спала, делали уколы. Три раза тебя ширнули. Сказали, это блокирует твои восстановительные процессы в организме. И браслеты напялили, чтобы, значит, ты не могла тут все разнести своей магией.
– Вот суки! – не выдержала Тамара, а Ленька жизнерадостно заржал, не ожидая от красивой холеной аристократки такого пассажа. – А зачем трава?
– Я же говорил, что для промывки кишков, – усмехнулся Ленька. – Пей, легче станет. Иначе отрава по печени и почкам ударит, а откачивать тебя здесь некому. Ласты склеишь разом.
Приняв из рук аборигена нагревшуюся от варева кружку, Тамара сморщилась и сделала глоток. Пить было совсем не противно, просто еще горячий напиток обжигал язык.
– Сразу пей, не давай остыть, – предупредил тот, нависая над пациенткой.
Теперь пошло легче. Варево отдавало легким привкусом мяты, смородины, еще каких-то трав и горечью, вязавшей язык. Стоически преодолев рвотные позывы, девушка осушила кружку и отдала ее аборигену.
– Как вас зовут? – спросила она, не поворачиваясь к Леньке.
– Петька, – безразлично ответил мужчина, подкидывая в костер мелко нарубленные чурбачки.
– Петр, значит. Понятно.
– Нет, – замотал головой абориген. – Петька я. Петькой зови.
– Да его так назвали, вот он и говорит, что Петька – правильно, а Петр – совсем другое имя, – опять заржал Ленька. – Хотя врет, наверное. Дурочку валяет.
– Как мне увидеть ваших хозяев? – Тамара вдруг почувствовала, как дико проголодалась. Действие неведомых и опасных препаратов, наверное, стало заканчиваться, вот и захотелось есть.
– Завтра приедет. Все вопросы к нему, – Ленька достал из потрепанных ножен широкий клинок и понтовито закрутил им в руке. Хотел произвести впечатление на барышню, а может, и запугать, чтобы вела себя тихо, как мышка. А то действие препаратов закончилось, сразу глазки разгорелись, мордашка надменной стала.
Петька тем временем успел сходить в дом и вернулся с большим котелком, в котором плавал приличный кусок мяса. Сняв с рогулек закопченную палку, продел в нее ручку котелка и повесил над костром.
– Сварится – кушать будем, – пояснил он, как будто никто не понял, для чего все эти манипуляции.
Тамара сглотнула комок горечи, оставшейся после напитка, и осторожно прощупала свои энергетические точки. Она знала их расположение, но в том и дело, что чакры «молчали», упорно не отзываясь на сигналы. Мощная блокировка не давала возможности проанализировать состояние организма. Но не все было так плохо. Тошнота прошла или затаилась, ожидая момента, когда можно будет накинуться на свою жертву. Плевать на нее. Так есть хочется, что уже живот сводит.
Интересно, кем является Петька? Интересный типаж, мало похожий на представителя коренных северных народов. Скорее всего, он из удэге или из даур. Живет себе в лесной глуши, прячется от цивилизации, и ничего его не тревожит. Но как же угораздило Петьку спеться с уголовниками? А то, что бандиты причастны к ее похищению, Тамара не сомневалась. Недаром же за ней с Гришей некоторое время топтуны ходили, вот и выследили. Тогда получается, что семейство Краусе причастно ко всему этому безобразию? Думать сейчас о людях, так подставивших ее, не хотелось. Потом, ночью, когда голова будет свободна. Бежать смысла нет. Собака, хоть и показала свой добродушный нрав, непонятно как себя поведет. Ленька вооружен. Помимо ножа у него еще и кобура с выглядывающей из нее рукояткой пистолета. У Петьки есть карабин. Висит на ошкуренном столбе неподалеку от дома. Там же и импровизированный умывальник из большой пятилитровой пластиковой бутылки. Странно, почему оружие далеко от себя оставил. Ага, наивная. Там же лохматый крокодил бдит. Попробуй, подберись к хозяйской вещи.
– Петька, а ты кто по национальности? – не выдержав, спросила Тамара.
– Элькан бэйэнин, – странно ответил абориген и бесстрастно взглянул на девушку. Дальше наступила тишина.
– Это кто? – удивилась княжна. Не помнила она что-то таких народностей в Приамурье.
– Петька – негидалец, – оскалился Ленька, блестя фиксой. – Что-то общее с тунгусами и маньчжурами. Мало их осталось, вот и разбрелись по глуши, чтобы совсем не извели.
– Да кто же их изводит? – удивилась девушка. – Все малочисленные народы освобождены от налогообложения, им еще и приплачивают. Сама знаю. Есть указ императора на этот счет.
– Плохие людишки шастают туда-сюда, – вдруг ответил Петька, решив присоединиться к разговору. – Золото ищут, зверя мелкого бьют. И нас бьют, если не показываем, где они водятся.
– Но это же преступление! – воскликнула Тамара и осеклась. Кто она такая, чтобы сейчас поднимать бурю в стакане? Здесь изначально люди живут по другим законам, отличным от западной и центральной России. До сих пор главным аргументом является наличие оружия. Вооружен – значит, за тобой право и сила. Можно навести порядок железной рукой, но, когда власть уйдет, на пустошь придут такие мрази, что прошлые страхи покажутся мелкими неприятностями. Так было и так будет всегда, пока над головами этих людей шумят вековые сосны, кедры и лиственницы.
Горел костер в сгущающейся темноте; изредка стреляли раскаленные угли из пламени, отлетая далеко в сторону. Петька аккуратно подбирал их голыми пальцами и кидал обратно. Тамаре казалось, что ночь как-то быстро подобралась к загадочному становищу и стала обступать со всех сторон, сжимая живое пространство до маленького освещенного пятачка, где сидели люди. Нет, вот и собака подобралась ближе, разлегшись между Петькой и Тамарой. Осмелев, девушка запустила в густую шерсть пса руку и задумчиво перебирала ее между пальцами. Пес лежал смирно, отрешенно глядя на пламя, иногда топорща уши, настраиваясь на загадочные таежные звуки.
– Что за порода, Петька? И как зовут собаку?
– Монгольский волкодав, хотошо, – ответил абориген. – Подарили друзья. Зовут Оськой.
– Оська! – позвала Тамара, и волкодав добродушно посмотрел на нового жильца, после чего зевнул, обнажая мощные клыки. Да уж, от такого не убежишь.
Когда мясо сварилось, Петька шустро повесил котелок поменьше, в котором он варил зелье для девушки. Но сейчас там была чистая вода для чая.
– Жрать пошли, – сказал Ленька, вскакивая с чурбака. – В доме стол есть, не на коленях же рубать.
В дом так в дом. Тамаре было любопытно, что собой представляет лесная изба. Конечно, она была побольше сараюшки, но не отличалась простором. Сразу у входа слева стоял струганый стол со скамейками, справа – чугунная печь, большая, а рядом кучка аккуратно наколотых чурбаков. Дальше – крепкие полати. Для мужиков в самый раз. Здесь и было все рассчитано на мужскую компанию, приезжающих сюда поохотиться или шишковать. Никаких перегородок, комнатушек. Одно на всех помещение. Уже хорошо, что пол деревянный.
– Спать будешь здесь, – заявил Ленька и нехорошо ухмыльнулся. Он вообще весь вечер не сводил глаз с Тамары и уже, наверное, раз двадцать мысленно раздел ее. Похоть читалась в его взгляде, тут самая тупая курица сообразит, что надо держать ухо востро. Но как защититься от придурка? Хотя бы простенький перочинный нож под рукой иметь, с тоской подумала девушка, присаживаясь за стол.
Петька вошел следом с котелком, из которого до ноздрей долетали умопомрачительные запахи бульона, кореньев и мяса. Вареный шмат упал на разделочную доску. Абориген нарезал крупно хлеб и кивнул Тамаре:
– Кушать будем. Не стесняйся, бери, сколько надо.
Потом сообразил, что с голыми руками девица ничего не сделает, и быстро напластал мясо такими же крупными кусками, поставил на середину стола солонку, а бульон разлил в кружки.
– Вот, пей сначала это, – очень уж заботливым оказался Петька. И каким боком он с этим придурком?
Ленька успел откуда-то достать шкалик с водкой и мутный граненый стакан. Плеснул туда и махом выпил, отчего маслянистые глаза в свете керосинового фонаря, подвешенного над столом за крюк, вбитый прямо в потолок, засветились непонятной радостью. Тамара поняла, что обязательно надо озаботиться какой-то защитой. Да хотя бы гвоздь найти! Уж его-то вогнать в глаз Леньки, если полезет со своими ручонками, сумеет!
Эх, если бы не реальная угроза со стороны блатного, нахождение княжны в лесу могло стать неплохим приключением для столичной барышни! Даже сторонние мысли о людях, подстроивших это самое приключение, куда-то улетучились.
Поев, Тамара сразу осоловела. Питательный бульон, два приличных куска оленины и горячий чай с сахаром мгновенно срубили ее – захотелось спать. Но предстояло сделать еще одно дело: найти хоть самое захудалое оружие. Взгляд ее упал на кучку наструганных лучин возле печки. Они предназначались для растопки, но деятельная мысль девушки уже определила одной из них нужное место. Делая вид, что интересуется печкой, княжна присела возле нее, а сама незаметно зацепила щепку поострее и с трудом затолкала под рубашку.
– Ты чего там высматриваешь, цыпа? – уже довольно хмельным голосом поинтересовался Ленька. Он в одиночку оприходовал шкалик и теперь жадно рвал мясо, густо засыпая его крупной солью.
– Печку на ночь затапливать будете? – придавая голосу наивность, спросила Тамара.
– С ума сошла? – засмеялся Ленька. – Июль на дворе, можно с открытыми дверями спать! Жара на улице уже неделю стоит, воздух прогрелся. Задохнуться захотела?
– Ну и ладно, спросить нельзя? – пожала плечами девушка. – Мне выйти надо.
– Куда собралась? – надзиратель воткнул нож в столешницу.
– Тебе обязательно надо знать? – огрызнулась Тамара. – По своим делам хочу, в кустики.
– Давай провожу, – работая челюстями, сказал Ленька. – Посторожу, чтобы волки не утащили.
– А Оська на что? – усмехнулась девушка, продвигаясь к выходу. – Где здесь можно…
– Тебе кто-то разрешал выходить? – голос у надзирателя изменился. – Вольную почувствовала? Прижми свои булки! Здесь я милую и казню. Поужинаю, тогда сходишь.
– Мне очень нужно, – сжимая зубы, ответила княжна. – Я двое суток с магической отравой внутри провалялась, а теперь она наружу просится. Пусти, будь человеком!
– За выход – рубль, – хекнул Ленька, опрокидывая в себя остатки водки. – Если нет денег – натурой расплатишься.
– А твои хозяева тебе вольную давали? – сощурила глаза Тамара, наливаясь бешенством. – Не думаю, что за такое удовольствие тебе руки целыми оставят.
– Хорош бакланить! – мужик осерчал. – Как сказал, так и будет.
– Я могу посторожить, – поднялся молчавший до сих пор Петька и взял в руки карабин, который неведомым образом перекочевал со столба в избушку. – Пошли, унатч, не бойся Леньку. Он дурной после водки бывает, сейчас спать ляжет.
– Но-но! – покачал пальцем надзиратель, но с места вставать не захотел. Своему приятелю, или кем ему приходился Петька, он доверял.
Тамара с аборигеном вышли под звездное небо. Девушка остановилась в растерянности, не зная, куда нужно идти. Любознательный хотошо Оська уже был тут как тут, забавно тыкаясь прохладным носом в ее ладонь.
– Иди за сарай, – тихо сказал Петька, закидывая карабин на плечо. – Не бойся ничего. Сейчас медведь и росомаха далеко отсюда, никто не подберется. Завтра покажу тебе, куда надо ходить по своим делам. Давай, Оська тебя покараулит.
Удивительно, как сразу у Петьки пропал легкий аборигенский акцент. Словно всю жизнь прожил в цивилизованном обществе, где правильно разговаривают. Не успев подивиться такой метаморфозе, Тамара сиганула в сторону своего первого узилища, завернула за угол, прижалась к бревнам и перевела дух. Волкодав, шумно сопя, уселся где-то неподалеку.
– Кавалер лохматый, – прошептала Тамара, – хоть бы отвернулся…
И она внезапно почувствовала, как горячие жгучие слезы полились из глаз, и стало так тоскливо и одиноко в безбрежности ночной тайги, что захотелось зареветь во весь голос. Княжна осознала, что без Дара она всего лишь ноль, обычная девушка, которую может сломать простой грубой силой даже такой никчемный человечишка, как Ленька, пускающий на нее слюни. И ничем-то она не лучше других, живущих обыденной жизнью. Привилегия, данная ей природой и наследственностью, внезапно вильнула хвостом и исчезла, давая право носителю самому разбираться со своей проблемой. Погрузила с головой в самое дерьмо. Или это еще не самое страшное?
Всхлипывая, Тамара привела себя в порядок, переложила щепку так, чтобы можно было сразу ее выхватить и нанести удар, и нарочито бодрым голосом сказала:
– Пошли, Оська, домой! Хватит на меня пялиться своими жуткими глазищами!

Глава восемнадцатая

Григорий 
Кондратий Иванович не решился оставить парня одного, который уже вторые сутки не выходил из своей комнаты. Чем он там занимался – один Творец знал. Но к завтраку, обеду и ужину мальчишка выходил исправно, быстро насыщался и с извинениями уходил обратно к себе. На его лице невозможно было прочитать что-либо: никаких эмоций, окаменевшее и спокойное лицо. Пару раз до того, как Барышев решился войти к нему, он подходил к двери и прислушивался к звукам, доносящимся изнутри. Григорий с кем-то подолгу разговаривал, потом замолкал и снова говорил.
Когда Кондратий Иванович постучался в дверь, парень сам открыл ее и сразу же сказал:
– Мне нужно уехать из города на несколько дней.
– Зачем? – дядюшка прошел в комнату и сел на стул, повернувшись спиной к черному экрану монитора. – Ты собрался что-то предпринять и в одиночку отыскать девушку?
– Я не могу сидеть на месте с ощущением своей вины, – буркнул Григорий, кидая в свою сумку вещи. – Ее похитили из-за меня. Если бы мне удалось порвать блокирующее плетение, я бы раскидал этих уродов по всему поселку.
– Ты говорил, что в ваших комнатах на полу обнаружили кольца, – напомнил Барышев.
– Да, их уже забрали люди из контрразведки, – кивнул парень, оглядывая комнату в поисках того, что может пригодиться в отлучке. Вроде бы ничего не забыл. – С ними парочка мощных архимагов прибыла, три часа меня допрашивали, снимали слепок событий. Что мог – рассказал и показал.
– И какие у них были выводы? – осторожно поинтересовался Кондратий Иванович.
– Эти кольца, вернее, камни, которые были в кольцах, являлись блокираторами Силы. Они кратковременные, потому что уже в городе я почувствовал, что могу волхвовать без всяких проблем. Но тогда возникает вопрос, почему Тамара не воспользуется ею?
– Потому что похитители не допустят, чтобы она обрела Дар до того момента, когда их условия будут выполнены. Кстати, а куда ты собрался, если не секрет?
– В Раздольную, – кратко ответил Григорий. – Меня подвезет Олег.
– И ради чего?
– Попрошу парочку спецов у Стража, и мы перевернем весь город с ног до головы. Я сам найду Тамару.
Кондратий Иванович крякнул от досады. Вот же неугомонный мальчишка! Взвалил на себя весь груз вины и теперь стоически несет его на своих плечах. Не каждому взрослому-то такое выдержать, а этот сухопарый, вытянувшийся и раздавшийся в плечах мальчишка готов в одиночку сотворить невозможное. Барышев по своему жизненному опыту знал, что отсутствие результата в первые два-три дня серьезно ударит по Григорию и подкосит его желание что-то делать. Значит, апатия и черная меланхолия еще оседлают «племянника». Хозяин особняка знал и то, что в город прибыла целая команда из Петербурга, состоящая из контрразведчиков, сыскарей и волхвов. Сам капитан Марченко вчера шепнул, когда столкнулся с Барышевым на улице. Теперь дело осталось за малым: найти след девушки.
– Я не имею права тебя держать за руку, но в этом случае ты поступаешь опрометчиво, – сказала Барышев.
Григорий ничего не ответил, и такое поведение для него было несвойственным. Раньше он всегда считал нужным ответить на любые претензии дядюшки, а сейчас словно погрузился в черные глубины и не желает оттуда вылезать.
– Завтра Оля приезжает, – напомнил Кондратий Иванович. – Мне кажется, она с радостью тебя хочет видеть. А ты куда-то срываешься. И даже не на конкурс в Благовещенск.
– Я ненадолго, – откликнулся наконец парень и выпрямился с облегчением, закрыв сумку. – Дядя Кондратий, я же не дурак, понимаю всю ответственность. Мешать полиции не собираюсь. Мне бы только узнать, где Тамару держат. А там буду действовать по ситуации. Я не чувствую ее нигде, вот что страшно.
– Ты бы к деду Фролу заскочил, у него попросил совета, – сдался Барышев.
– Я звонил ему на домашний телефон, но он трубку не берет. Может, уехал куда или не хочет разговаривать, – Григорий пожал плечами. – Он же всегда сам себе на уме.
– Как твое лицо? Кость не беспокоит? – на всякий случай спросил дядюшка. Григорий вернулся с чертова пикника с разорванной губой и с рассеченным подбородком, словно кто-то со всей дури врезал по лицу ногой. Вызванный на дом лекарь-волхв из той самой больницы, где лежал Барышев, подтвердил опасения, что сломана лицевая кость. Его квалификация позволила наложить сращивающее кости плетение, но для полного выздоровления должно пройти не меньше суток. Григорий сам помог себе вечером, занявшись самолечением. В итоге срастил губу, но шрам пока убирать не стал, доведя его почти до полного исчезновения. Барышев понял, что таким образом парень хочет выглядеть героем в глазах своей девушки. Забавно, но он действительно уже считал соседку Григория его девушкой.
Барышев усмехнулся и встал, потому что парень схватился за ручки сумки и вежливо ждал, когда дядюшка первым покинет комнату. Поняв намек, мужчина, постукивая тростью, вышел в коридор. Гришка пристально посмотрел на его походку. Кажется, лечение колена принесло неплохие результаты. Дядюшка хоть и опирался на трость, но уже не наваливался всем весом на нее, и хромота не так бросалась в глаза. Ну чуток приволакивает ногу – и не более того.
Полозов подъехал прямо к воротам особняка, но выходить из машины не стал, а, дождавшись Григория, сразу же рванул вверх по улице. Гришка успел снять информацию со своих новых «жучков», которых еще вчера закинул на территорию дома Тамары. Получивший доступ к его шпионским модулям Валентин почти сразу же обезоружил их, довольный своей задумкой на яхте. Не догадываясь, что слитые «шпионы» всего лишь приманка, не обратил внимания на новую напасть. Усовершенствованные модули сейчас исправно давали пищу для размышления. Во-первых, в доме находилось большое количество народу. За пару дней их прибавилось чуть ли не вдвое. Несколько волхвов, куча вооруженных людей и усиленная охрана – все говорило об интенсивной работе петербургских гостей. Каждое утро отсюда выезжал микроавтобус, но куда он направлялся, Гришка не выяснил. Возможно, контрразведчиков здесь и не было, и работали они совершенно легально совместно с полицией и военными. Но шум в астральном поле стоял нешуточный. По всем волновым диапазонам шел поиск по слепкам ауры княжны Меншиковой. Какая глупость, думал Григорий, так палиться и откровенно показывать направление поисков. Но так, возможно, и лучше. Есть возможность по-тихому начать нормальную, целенаправленную работу. Если Страж согласится помочь, предложу некоторые наработки. Что-то все равно должно всплыть на поверхность.

* * *

Машина Полозова медленно свернула с асфальтированного шоссе на проселочную дорогу, укатанную грейдером. Видно было, что хозяйство станицы люди содержат в полном порядке. Вдоль дороги были высажены березки, чтобы со временем они превратились в густую тенистую аллею. Когда Григорий уезжал отсюда, их и в помине не было.
Сама станица осталась немного в стороне, когда Олег по указке Григория направился в сторону бетонного забора, опоясывавшего базу Тайного Двора. Но еще за двести метров до ворот их остановил патруль. Двое бойцов в пятнистых комбинезонах и с автоматами встали на обочине и жестами показали, что нужно остановиться. Полозов усмехнулся. Здесь если и захочешь дать газу, не получится проскочить. Несколько бетонных блоков, положенных в шахматном порядке, перегораживали путь любому транспортному средству во избежание прорыва супостата, если таковой появится. Впрочем, для потайников такой вариант не казался чересчур фантастическим. Бывали случаи…
Для солидности и понимания ситуации меж пышно разросшихся кустов черемухи стоял «Мангуст», только какой-то странной модификации. Верх у машины был срезан и вместо крыши умельцы поставили дуги, а на месте задних сидений водрузили турель с пулеметом. Так вот ствол этого пулемета был недвусмысленно направлен на «рено-соболь» Полозова, а сидевший на стульчаке боец в солнцезащитных очках явно собрался испробовать работу смертоносной машинки.
– Здорово нас встречают, – усмехнулся Полозов, притормаживая на обочине.
Один боец подошел со стороны водителя и наклонился, внимательно рассматривая салон. Григорий встретился с ним взглядом, но не узнал этого молодого парня. Три года назад такого человека на Базе не было. Немудрено, что и он не знает Старицкого, и уж тем более – что он приемный сын Прохоровых.
– Кто такие? Почему свернули сюда, а не проследовали на станицу? Если ошиблись дорогой, возвращайтесь до развилки, – с ленцой произнес боец, поняв, что угрозы пассажиры легкового автомобиля не представляют.
– На Базу едем, к Стражу, – спокойно пояснил Полозов. – Есть разговор к Ивану Егоровичу.
Боец оживился и махнул рукой напарнику. Тот во время проверки стоял чуть поодаль, держал на прицеле машину и только теперь подошел к товарищу.
– Ну?
– Со Стражем хотят встретиться, – пояснил первый.
– Ого! А блинов со сметаной им не надо? – голос второго бойца был знаком, и Гришка, напрягши свою память, вспомнил.
– Да мы бы и не отказались! – крикнул он весело. – Может, за встречу еще и стопарик махнули!
– Ни хрена, кто такой борзый? – второй боец со знакомым голосом, в свою очередь, наклонился и заглянул внутрь. – Что-то я не понял… Ты с чего такой смелый, пацан?
– Иван, позывной «Хруст», правильно? – Гришка заулыбался, видя недоумение на рябоватом лице бойца, входившего в свое время в группу мобильного сопровождения грузов и особо важных лиц. Иван должен был помнить худощавого приемыша Прохоровых, целыми днями вертевшегося во дворе Базы, когда не было занятий.
– Ну правильно. А откуда ты… Подожди! Гриха Прохоров, что ли? Ох… Ну-ка выползай на улицу, поросенок!
Иван с медвежьей грацией облапал Григория до треска костей и минут пять тряс его за плечи, словно копилку, в которой завалилось несколько монет и они никак не хотели выпадать через узкую щель.
– Ты где пропал? Мужики про тебя всю плешь Стражу прогрызли, а он все отнекивается, говорит, что потерял связь с тобой!
– Так нужно было, – смеялся Григорий, разом почувствовавший себя дома. И ощущение, что помощь ему здесь обязательно окажут, окрепло.
– А это кто с тобой? – Иван сделал вид, что служба для него – на первом месте, а все остальные радости жизни можно отложить на «потом».
– Мой товарищ, помогает мне, – кивнул Гришка, предоставляя право Олегу самому назваться.
– Олег, позывной «Яр», – Полозов крепко пожал руки оторопевшим бойцам. – Вологодский Тайный Двор.
– Фига себе! – воскликнул первый боец, назвавшийся Серегой. Точно, не помнил этого парня Григорий, наверное, позже поступил на службу. – А что у нас вологодские забыли?
– Обмен опытом, – загадочно хмыкнул Полозов. – Ладно, парни, дадите нам проехать?
– Подожди, Яр, не суетись, – Иван достал рацию. – База – «Точке-Два»!
– Слушаю, База, – захрипел динамик.
– У нас гости. Едут к «Первому». Принимайте.
– Кто такие?
– Автомобиль «хренособоль», два человека. Оба – наши люди.
Он так и сказал: хренособоль. Да еще оскалился, довольный.
– Ты чего-то выпил, Хруст? – рация недовольно зашипела. – Все на месте, кроме блокпостов.
– Хорош базарить! Сами увидите. Все, отбой!
Ребята тепло попрощались с Гришкой и Полозовым, после чего Олегу пришлось аккуратно объезжать бетонные заградители и тихо материться на них. Поцарапать бока своей машины ему не хотелось, и поэтому он был сосредоточен. И только потом расслабился, когда вышел на прямую. Возле ворот Базы остановился и дважды просигналил. Зашелестели сервоприводы, разводя мощные створки в разные стороны, и «рено» юркнул в образовавшуюся щель, не дожидаясь, когда ворота окончательно замрут на месте.
– Давай прямо на стоянку, – пояснил Гришка, жадно поедая глазами внутреннее расположение штаба. Все осталось по-прежнему: гаражный бокс с окрашенными зеленой краской воротами, казарма из белого силикатного кирпича, хозяйственные постройки в глубине территории, клумбы возле штаба с ярко полыхающими цветами, сосенки, вытянувшиеся уже до окон второго этажа. Возле штаба стоят два внедорожника и «Руссо-Балт», на котором иногда ездит Страж. Несколько бойцов крутятся возле одноэтажного кирпичного домика с вывеской «буфет». При Гришке его здесь не было. Значит, какие-то изменения все равно произошли.
Сердце слегка дрогнуло. На крыльцо штаба вышел атаман Данилов с одним из близнецов. Совсем поседел командир, стал похож на старую массивную замшелую глыбу, передвигающуюся по земле неторопливо, но основательно. А кто с ним: Ромка или Макся? Фиг их разберешь. Это только дядя Тихон мог их даже с закрытыми глазами различить.
Конечно, он не угадал, ставя на Максима. Близнец оказался Романом. Именно он самый первый облапал Гришку. Атаман Данилов был сдержаннее, но все-таки в его глазах что-то дрогнуло, и мужчина ожесточенно потер ухо, отвлекая внимание молодого волхва от своих эмоций. Полозову атаман просто пожал руку, как старому знакомому, ненадолго отлучавшемуся по делам.
– Пошли в штаб, – сказал Тихон. – Страж заждался, места себе не находит, мечется по кабинету, как тигра уссурийская. Я ему предлагал встретить тебя с оркестром, а он даже не понял, что я шучу. И точно собрался организовывать торжественную встречу. Совсем расчувствовался старик.
Страж долго тряс Гришку за плечи, мял его, как пластилиновую заготовку, словно хотел убедиться, что из мягкого податливого подростка вышел такой крепкий юноша, чуть ли не на полголовы выше главного потайника.
– Давайте присаживайтесь, – Страж хозяйским жестом показал гостям места за столом. – Вы, наверное, не просто так заявились. Чувствую, проблемы накопились?
– Да, есть одно серьезное дело, – кивнул Григорий. – Помощь нужна.
– Тогда подождем с официальной церемонией, – чем Страж отличался, так это мгновенным преображением, превращаясь из увальня в резкого, привыкшего вникать в различные ситуации, человека. – Кого-то еще нужно позвать?
– А кто сейчас из волхвов в штабе? – поинтересовался парень.
– Кирилл и Лиходей. А Никифор на задании. Контракт интересный нарисовался пару месяцев назад, вот в командировку и отпросился с ребятами, – пояснил Страж. – Так, Ромка, ты чего стоишь в дверях, прикинулся вешалкой, чтобы не выгнали? Дуй в столовую, скажи девчатам, пусть приготовят чайку с бутербродами. Лишнего не болтай, не надо сейчас огласки. Совещание у нас. И Кира с Лиходеем найди. Они все равно где-то на территории находятся. Ты еще здесь?
Близнеца как ветром сдуло. Страж вздохнул и прошел на свое командирское место. Кресло, как видно, ему поменяли, потому что оно приняло тяжелый груз без единой жалобы. Оглядев гостей и атамана, привычно севшего в торце стола, сказал:
– Гриня, рассказывай вкратце, что за беда тебя пригнала в родной дом.
– Откуда такие выводы, дядя Ваня?
– Да ты за годы обучения ни разу не приехал, хотя бы тайком. Мы тебя зря учили, что ли, сбрасывать хвосты наблюдения? Примчался бы на часок, родителей повидал. Совсем от корней оторвался, сынок.
– Извините, – покраснел Гришка. Упреки были справедливыми. – Слишком много нового свалилось на голову, вот и увлекся.
– Ладно, не оправдывайся. Давай не отвлекайся. Время дорого.
И Гришка рассказал, по какому делу приехал. Говорил о том, что в первые годы проживания в Албазине к нему интерес мало кто проявлял, а вот в последний месяц события ускорились с поражающей быстротой. Не стал скрывать о своем интересе к соседке, оказавшейся дочерью высокородного лица. Он пока решил не говорить, кем является Тамара на самом деле, и Полозов был с ним согласен. Не надо вовлекать потайников в дела, которые могут выйти боком всей организации. Государственные структуры не терпят вмешательства в их правовое поле, а как они относятся к Тайным Дворам, знает каждый посвященный.
– В общем, дело такое: девушку похитили прямо из дома, – закончил Григорий, – и я не могу обнаружить следы ее ауры в астральном пространстве. Как будто кто-то или что-то блокирует. Ко мне Сила вернулась в тот же день, и по логике, она должна была появиться и у Тамары.
– Я не колдун, но могу выдвинуть предположение, что ей поставили блок на энергетические точки, – пробасил атаман. – Из-за этого она не может воспользоваться Даром, потому что энергии нет выхода в пространство. Только и всего.
– Каким ты умным на старости лет стал, – притворно удивился Страж. – Приятно осознать, что я не одинок в своем предположении. Но подождем, что скажут волхвы, а потом выработаем стратегию.
Местные колдуны заявились вместе с Романом, несущим большой поднос. Еще в коридоре были слышны ехидные вопросы, по какому поводу начальство устраивает пирушку с горячими пирожками и ватрушками. И что они тоже хотят присоединиться к празднику.
– Какие люди! – Лиходей даже присвистнул, увидев Григория. – А я сразу не сообразил, про кого разговоры по Базе идут. Дескать, какой-то наглый шкет прикатил на крутой тачке и потребовал Стража. О тебе и не подумал. Здорово, брат!
Они обнялись. Потом неожиданно для себя Гришка ткнулся в широкую грудь Кирилла и на мгновение замер, ощутив мощный ток Силы, начавшей подпитывать его ауру. Стало так хорошо и спокойно, что парень испугался за себя. Вдруг все заметят его небольшую слабость. Оторвавшись от старшего волхва, он представил Олега и только потом, после некоторого сумбура, возникшего в кабинете, все наконец успокоились. Атаман выгнал недовольного Романа наружу, приказав никого больше не пускать к Стражу.
– Иди, иди! Это командное совещание, – грозно пошевелив бровями, бросил Данилов.
На этот раз Григорий рассказывал обстоятельно, не упуская ни единой детали, как потребовал Кирилл. Лиходей что-то писал в своем карманном блокноте, изредка отрывал голову от писанины, чесал ручкой висок, глядя на парня. Какие-то мысли бродили в его черепной коробке, но пока волхв предпочел молча слушать.
– Ты говоришь, что твой Дар исчез на некоторое время? – спросил Кирилл, когда Гришка закончил рассказ. – Сколько это продолжалось?
– Около пяти часов, – парень почесал зудящий белесый шрам на подбородке. Еще один сеанс самолечения, и он совсем исчезнет. Но почему-то Григорию не хотелось убирать с лица свидетельство его позорного поражения. Некое напоминание о несовершенстве своих боевых и магических качеств. Пусть заставляет стремиться к вершинам и победам, чтобы больше никогда ни одна сволочь не пинала его берцами, выхлестывая из носа и рта кровь. – Потом он вернулся ко мне. Я первым делом проверил, где находится Тамара. Но не получил ни единого сигнала.
– И каким образом ты бы получил его? – Кирилл словно экзаменовал его.
– В ее ментальное поле я внедрил своих «шпионов», – слегка смутился Григорий. – Не подумайте, что мне хотелось все время знать, где она находится, но после истории с бандитской слежкой и фотографией девушки в кармане уголовника я первым делом озаботился ее безопасностью.
Мужчины сделали вид, что так оно и нужно было делать, даже покивали в знак согласия. Но в душе каждый из них усмехнулся, понимая, в какие только крайности не кидаются влюбленные дурачки.
– Значит, ее сигналов ты не обнаружил. Это понятно. На девушку надели, скорее всего, «колпак», – задумался Лиходей. – Неплохое заклятие, закрывающее все энергетические точки. Еще, я слышал, существуют такие браслетики с рунами. Нацепил на запястья – и твой Дар просто гасится внутри контура ауры. Но я ни разу не видел таких.
– Подождите вы, господа маги, – поморщился Страж. – Технические подробности можно выяснить напоследок. Кто похитил девушку? Вы внимательно слушали его рассказ? Они приехали в Холодный Ручей! В дом Краусе! Встретили там Хазарина! Не слишком ли много совпадений? Да еще какой-то странный американец крутился рядом.
– Хазарина при нападении не было, – уверенно ответил Григорий. – Американец был. Именно Джек нес девушку. Она даже не сопротивлялась!
– Ментальная блокада и небольшой удар по голове, чтобы отключилась, – хмыкнул атаман и подтянул к себе поднос с пирожками. – Пейте чай, пока не остыл. Зря, что ли, девчонки старались?
– Американец, – пробормотал Страж, прихлебывая свой неизменный чай с лимоном. – Джек… Как, говоришь, фамилия этого мистера?
– Бэккет, – напомнил Гришка.
– Ага. Если Хазарин и американец знакомы и оказались вместе в одной точке, где и Гриша с важной девушкой, выдвигаю версию похищения с целью выкупа или еще хуже – международного шантажа. Если мы выясним, кем является американец, все станет на свои места.
– А Хазарин? – спросил Данилов.
– Этот Хазарин уже у меня в печенках сидит! – взъярился Страж. – Куда ни плюнь – всюду его тень! Ясно же, что он участвует в этой игре. Просто заранее исчез с поля зрения, чтобы следствие не притянуло его как соучастника.
– Но он в любом случае будет допрошен, – пожал плечами Кирилл. – К сожалению, мы не знаем, в каком направлении пойдет расследование. Нам надо найти след девушки. Давайте на этом сосредоточимся.
– В городе ее однозначно держать не будут, – пояснил Полозов, положив недоеденный пирожок на стол. – Если мы допускаем версию выкупа, это очень рискованное мероприятие в первую очередь для самих похитителей. Отец девушки легко сможет поднять всю правоохранительную систему на поиски, и будьте уверены – уже через день виновников найдут. Значит, на такой риск могли пойти иностранцы.
– Ты допускаешь, что Бэккет – иностранный резидент? – вскинул брови Страж. Он был увлечен какими-то манипуляциями в компьютере, но разговор слушал внимательно.
– Это предположение, – не стал настаивать Олег. – Исходя из него, я думаю, что девушка находится в заранее подготовленном убежище с блокирующими ее Силу браслетами или под магическим воздействием.
– Я читал, что сейчас используют какие-то магические инъекции. Они как бы замедляют все процессы жизнедеятельности у жертвы, а у одаренных вообще блокируют чакры, – подал голос Лиходей.
– Так я о чем и говорю, – буркнул атаман. – По словам парня, у девушки ранг Валькирии. Вы сами представляете, чем рискуют похитители? Да они ее сутками на уколах держать будут, чтобы Дар не разблокировать!
– Аура блокируется при таком исходе? – спросил Страж.
– Не доказано, – откликнулся Кирилл. – Но подозреваю худшее. Доказательство тому слова Григория. Он не может обнаружить сигнал своих «жучков».
– Ага! – воскликнул Страж, вскидывая победно голову. – Нашел! Джек Бэккет – известный американский рейсер, участник многочисленных соревнований. Двукратный победитель «Соляного кубка»… Не знаю, что за штука! И многократный призер в европейских гонках. С 1985 по 1992 год проживал в Европе, в городе Флоренция. С 1993 года обосновался в России. Ему здесь медом намазано? Вот еще. Сильный артефактор. Запатентовал множество разнообразных изделий, принятых Международным Магическим бюро стандартов. Надо же, каков фрукт! Ну не удивительно, что он снюхался с Хазарином. Что-то нашему оппоненту от него понадобилось.
– Для резидента Бэккет ведет весьма бурную общественную деятельность, – заметил Кирилл. – Зачем так подставляться? Да еще не дал ублюдкам Гришку убить. Вот это у меня из головы не выходит. Парня, который знал в лицо американца, пощадили, девушку при нем похитили. На что расчет?
– Показательное похищение, – Данилов даже привстал, оглядев сослуживцев. – Свидетели должны видеть, кто именно главный участник акции. Ладно, те бандюки с грязными мордами и в странной униформе – жалкое подобие на спецов. А вот американец – это серьезно. За него должны уцепиться.
– Хорошо, мы это выяснили, – сказал Страж, отрываясь от монитора. – Наша задача сейчас – помочь в поисках девушки, не привлекая внимания петербургских сыскарей и волхвов. Задача трудновыполнимая из-за полного отсутствия информации. Куда увезли? Где прячут? Если астральное поле похищенной блокировано – это вообще безнадежно. Ты, Кирилл, справишься?
– Нет, это невозможно, – покачал головой волхв. – Только с собаками. Да вы представляете, сколько нужно людей, чтобы зацепиться хотя бы за маленький след! Уйма времени и ресурсов!
– А если тряхнуть уголовников в Албазине? – предложил Полозов. Он все-таки доел пирожок и выпил чай. С самого начала Олег был против желания Гришки в одиночку или с помощью потайников отыскать Тамару. Совершенно неподъемное дело, которое по плечу только полиции и квалифицированным волхвам. Опросить всех свидетелей, протрясти осведомителей, подключить все государственные структуры, перекрыть железнодорожные вокзалы, аэропорты, дороги – как можно ухватить одной рукой такой массив?
– И кто этим займется? – Данилов почему-то задумался.
– Я могу, – предложил Олег. – Но мне нужен ваш человек, который не боится ломать людей. Потому что вытягивать информацию надо без соплей и сюсюканья.
– Федька, – одновременно сказали Страж и атаман.
– А я возьмусь за поиски в окрестностях города, – предложил Гришка. – Мне нужна машина с парой ребят. Объездим все лесные дороги, авось и зацеплю след.
– Два лесных хозяйства, охотоведческая ферма, куча охотничьих заимок, сотни лесных тропок – задача непосильная, парень… – Страж откинулся на спинку кресла. – Время уже потеряно, надо просто ждать, когда похитители озвучат свои требования.
– Нет, – зло помотал головой Григорий. – Мне нужно первым добраться до нее.
– Давай только не будем истерики здесь устраивать, – поморщился Страж. – Ты ведь даже не сказал, чья она дочь. За кого нам впрягаться, чтобы потом не получить по башке от властей? Не делай добра – не получишь и дерьма…
– Зачем вы так? – голос Гришки предательски задрожал. – Я же не прошу многого.
– Егорыч, я считаю, надо парню помочь, – откликнулся атаман. – На два-три дня ребят подкину, пусть прошвырнутся по деревням вокруг Албазина, может, что и найдут. Пусть старенький «Вихрь» седлают, он все равно в гараже пылится.
– Кого дашь? – проворчал Страж.
– Так пусть Тагир и Арсений поезжают! – воскликнул Данилов. – Они по-стариковски обстоятельно все выяснят, не привлекая лишнего внимания. Можно их под охотников или ягодников замаскировать.
– Разрешите, я тоже с ними поеду? – встал Лиходей. – Мне все равно сейчас на Базе дела нет, а Кир сам справится, если надо будет. Хочу попрактиковаться в поиске блокированных аур. Интересно же. И помощь в случае чего окажу Гришке.
– Уговорили, черти волосатые, – пробурчал Страж. – Ладно, расходимся. Тихон, дай указание проверить машину до утра и подготовить к поездке. Сам знаешь, что надо. Лиходей, найди наших пенсионеров и обрадуй их. Без оружия не вздумайте за ворота Базы выезжать! Продовольствия взять на три дня. Столько даю времени без учета дороги. Ясно?
– Так точно! – Лиходей шустро выскочил из кабинета.
– Кадет, сейчас топай домой, к родителям. Покажись, в конце концов, живым и невредимым, – приказал Страж. – Завтра к семи ноль-ноль быть здесь. Олег, у нас есть гостиница, я сейчас распоряжусь, чтобы тебе комнату выделили.
– Можно, он со мной? – попросил Григорий. – У нас в доме места хватает. Заодно и машина под боком будет. Туда-сюда в пять минут.
– Ну, если Яр не возражает, – развел руками Страж, улыбаясь в седые усы.
– Никак нет, – ответил Полозов. – Сам хотел напроситься в гости.

Глава девятнадцатая

Петербург. Расширенное заседание Кабинета 
Разморенная летней жарой какая-то отчаянная муха сумела преодолеть все защитные бастионы в виде плотно завешенных москитными сетками окон Кабинета и теперь унылой тушкой кружилась над головами людей, не зная, куда приземлиться. На поверхность стола ей категорически не хотелось после пары попыток умертвить ее мощной дланью вон того кряжистого мужчины в темно-синем мундире с золотыми позументами и ярко начищенными пуговицами. Пришлось предпочесть люстру и уже оттуда смотреть по сторонам, потирая лапками.
Александр IV оглядел состав Кабинета. Пару недель назад он уже собирал этих людей здесь, чтобы кулуарно обсудить проблемы, возникающие как бы поточным методом, и это не выглядело странным. Сейчас же он был вынужден пригласить министра иностранных дел князя Суворова – однофамильца его невестки, но не имеющего к ее роду никакого отношения. Этакий благообразный дедушка с окладистой седеющей бородкой и с цепкостью волкодава. Такой вцепится в добычу – не отдаст. Александр Михайлович очень надеялся, что проблема, возникшая по вине братца, будет решена с наименьшими потерями для России. А проблема, надо признать, нависла нешуточная. Американцы пошли ва-банк, почуяв, что строительство базы в Вонсане подходит к логическому завершению. Мало того, два крейсера из состава Тихоокеанского флота «Гамаюн» и «Рисковый» уже торчали бельмом на глазу гавайской эскадры из состава Второго флота САСШ, вздумавшей проводить маневры вблизи Ляодунского (он же Квантунский) полуострова. Еще немного времени – и Вонсан готов будет принять корабли России и обслуживающий персонал базы. Как же не вовремя Костя затеял непонятные игры с семейством Назаровых!
Житин из контрразведки сегодня выглядит не таким удрученным, как вчера, когда получил незаслуженный нагоняй от императора. Оказывается, великий князь даже с ним не согласовал детали отъезда дочери, с чем сейчас и пожинает плоды такого упущения. Надо было настоять и послать своих людей заранее прошерстить Албазин сверху донизу. Если бы… Кто же знал, что там крутился резидент Бэккет, иначе – Стивен Хоук? Вроде бы видели его в Хабаровске, а потом вдруг упустили. Сплошные недочеты…
Ладно, министр МВД здесь, готовится, видимо, ответить на все вопросы. Даже папку перед собой раскрыл и что-то там черкает золотой ручкой. У Радостного всегда все пафосно, даже канцелярские предметы. Можно поставить на то, что и папка вся золотой пылью покрыта. Так, Генштаб на месте; глава военного ведомства по боевой магии тоже здесь; братья ерзают. Один от недопонимания ситуации, а второй от ожидаемого пинка. Готовит речь в свою защиту или покорно примет горькую пилюлю? Ну все, надо начинать.
– Господа, – густой бас императора сразу пресек шелест разговоров между сановниками, – я надеюсь, что каждый из вас ознакомился с запиской, которую я написал каждому вчера вечером. Нет нужды повторяться? Вот и хорошо. Но кое-какие тезисы я должен озвучить. Американская сторона, подключив посольство своей страны, вышла на нас с недвусмысленным предложением свернуть строительство военно-морской базы в Вонсане. До сих пор у них не было никаких аргументов против нашего присутствия в Корее, хотя очень уж хочется вытолкать нас оттуда. Но теперь, кажется, такой аргумент появился. И действовать американцы стали методом политического шантажа. А козырь мы сами вложили в их руки, к сожалению.
В помещении стояла мертвая тишина. Слова Александра Михайловича были понятны и ясны. Каждый из присутствующих уже знал, что родной брат императора вляпался в неприятную историю. Сохраняя на лице спокойствие, люди молча ждали продолжения речи.
– Моя племянница стала жертвой похищения и теперь используется как эта самая козырная карта в азиатско-тихоокеанском пасьянсе. Мы в положении игрока, севшего с шулерами за один стол… – Александр Михайлович позволил себе усмехнуться, и великий князь Константин понял, что решение по дочери брат уже принял, и оно не такое и угнетающее. – Раньше существовала добрая традиция бить канделябром по голове таких игроков. Польза огромная получается. Нам надо стукнуть американцев таким канделябром. В общем, я позвал вас для выработки конкретных предложений. Но сначала хочу выслушать вас, Самуил Петрович.
Житин встал, одернул мундир и глубоко вздохнул. Дождавшись жеста рукой императора, чтобы он садился и не высказывал свои соображения на ногах, начальник внешней разведки и контрразведки подчинился и начал говорить, не заглядывая в свои записи.
– Группа подполковника Барковского начала свою работу в Албазине. Первым делом были допрошены все члены семьи Краусе, в чьей усадьбе произошло похищение княжны Меншиковой, а также Вероника Кожевникова, учащаяся Хабаровской медицинской академии. Еще проведены беседы с прислугой Краусе, с охранниками княжны Тамары и с Григорием Старицким, сопровождавшим девушку в поездке. Позвольте, ваше величество, я сделаю краткую выжимку из всех допросов. Нападение на усадьбу произошло в пять часов утра. Нападавшие каким-то образом проникли на территорию поселка Холодный Ручей и скрытно подобрались к дому Краусе. Численность их варьировалась по показаниям от четырех до пяти человек. Двое из них убиты охраной княжны, остальные скрылись. В деле фигурирует американский подданный Джек Бэккет, которого хорошо знал господин Старицкий. Именно он, по словам молодого человека, нес на плече княжну Меншикову в бессознательном состоянии… – Житин кашлянул и, не глядя, протянул руку к стакану с водой. Хлебнул, прочищая горло, и продолжил: – Выяснилось, что перед нападением на усадьбу кто-то использовал артефакт блокировки Силы, отчего ни княжна Меншикова, ни сам господин Старицкий, характеризуемый его знакомыми как обладатель Полной Силы, не смогли противостоять акции. Наши волхвы получили в свое распоряжение кольца, подброшенные в комнаты молодых людей, которые уже были активированы к тому моменту. Сейчас их тщательно изучают. За полчаса до нападения хозяева усадьбы уехали в Албазин, а через несколько минут за ними последовал и Ломакин Евгений Сидорович.
– То есть во время атаки их не было дома? – спросил император.
– Так точно. Охрана поселка подтвердила, что указанные лица покинули территорию в четыре тридцать и четыре пятьдесят утра. Это наводит на размышления, но Краусе утверждают, что в понедельник им нужно было быть в городе, поэтому и выехали рано.
– Подождите, Самуил Петрович, – зашевелился высший иерарх Коллегии Сухарев – довольно пожилой мужчина, разменявший уже седьмой десяток своей жизни, но выглядевший еще презентабельно: прямая осанка, свежий оттенок лица, жесткие и жилистые руки на голубом сукне стола. И голос не дребезжал, как у многих старцев. – Вы говорили, что у девушки и этого… Старицкого Сила была заблокирована артефактами, подброшенными в их комнаты. Верно?
– Да, – подтвердил Житин.
– А как же тогда обстояло дело с Константином Краусе? Я специально смотрел его досье. Он – телепортатор, так? Почему же в вашем докладе о нем ничего не упоминается? Неужели молодой Краусе ничего не смог поделать с нападавшими?
– Вы немного торопитесь, высший, – наклонил голову разведчик. – Я как раз подхожу к этому странному эпизоду. Младший Краусе утверждал, что крепко спал и ничего не слышал. Да, нападавшие пользовались оружием с глушителями, что резко повышало их шансы. Вероника Кожевникова подтверждает, что оба они проснулись от невнятного шума в доме. Полагаю, во время захвата княжны американцем. На лестнице мы обнаружили следы борьбы, которая и могла стать причиной шума. Краусе выбежали на улицу в тот момент, когда нападавших уже не было. И да – им никто не подбрасывал кольца-артефакты, и Дар у обоих не блокировался.
– Уже интересно и наводит на определенные мысли. Каким образом бандитам удалось скрыться? – задумался Александр.
– На квадрах, которые для молодежи подогнали охранники поселка по просьбе отца Краусе.
– Почему их не задержали на выезде? Это же элементарно. Княжна была в невменяемом состоянии, и никто не заметил? – император с неудовольствием посмотрел на пролетевшую мимо него муху.
– Охрана в пять утра сменилась, и те, кто встал у ворот, исчезли вместе с нападавшими.
– Вот даже как? Сколько человек на объекте?
– Десять, не считая коменданта. Тот живет постоянно в поселке. Остальные меняются каждый месяц. Вроде вахтового метода. У охраны есть все для комфортного проживания во время службы. Так вот, в пять утра на охрану объекта заступили Кротов и Орешкин. Именно они и пропустили караван похитителей, исчезнув вместе с ними. Но один из свободных охранников утверждает, что через КПП девушку не провозили. Ее не было. Значит, Тамару Константиновну могли эвакуировать другим путем.
– Нашли пропавших охранников?
– Нашли, – кивнул Житин. – В трех километрах от Холодного Ручья. В канаве с простреленными головами.
– По делам и расплата, – буркнул Константин Михайлович, внимательно слушая Житина, тщательно записывая основные тезисы доклада. Пригодится в будущем. Он всех причастных на суд Творца вытащит и каждому воздаст. Ублюдки!
– Остальных не нашли. Транспорт брошен в небольшом леске возле трассы. Полагаю, что на дороге бандитов ждала машина, куда все погрузились и уехали в неизвестном направлении. Это все по формальному расследованию, – Житин перевернул листок в папке. – Теперь по волхвам. В группе Барковского работают три волхва высокой квалификации. Именно они обнаружили фон сработавшего артефакта, который заблокировал Силу у одаренных. Каким образом кольцо воздействовало на организм, еще не понятно, но общий механизм ясен. Удар был узконаправленным, на определенного человека. В кольце был камень. Артефакт активировался простым надавливанием на камень, который рассыпался после манипуляции. Дар оказывался блокированным. Господин Старицкий пояснил, что возможность волхвовать к нему вернулась через несколько часов, и это вызывает вполне закономерную обеспокоенность.
– Почему княжна не воспользовалась своей Силой? – ухнул Сухарев.
– Ваши спецы предполагают ответ, – Житин недовольно сморщил нос. Вечно эти высшие лезут куда не просят. Мог бы и подождать. – Тамару Константиновну, вероятно, держат на магических инъекциях, которые не дают Силе прорвать блокаду. Соответственно, ее аура не появляется в астральном поле. Все продумано четко. До нашего решения ее плотно держат под «колпаком».
– Следовало ожидать, – кивнул император. – Подстраховались наши оппоненты.
– Не опасны ли эти инъекции? – с тревогой спросил князь Константин.
– Жидкие «фармагики» разрабатываются в Европе и в САСШ, – ответил Житин и скорбно покачал головой. – Мы совсем недавно получили некоторые образцы таких препаратов и еще только изучаем. Но уже можно сказать, что они сильно влияют на функционирование организма, разрушая печень, почки, желудок, влияют на половую сферу. Я хочу сказать, на что-то, а не в комплексе. Где слабое звено – туда и бьет зараза. Конечно, для очень здорового человека, да еще умеющего управлять своим энергетическим потенциалом, действие «фармагика» может принести всего лишь небольшие проблемы в виде тошноты и общего недомогания. Но, повторяю, действие лекарств еще изучается. Хочу еще сказать, что волхвы предположили наличие неких артефактов, которые надежно блокируют излучение ауры. Так, помимо инъекций могли применить браслеты. Почему именно их? Тяжело снять самостоятельно. Палец, на который надето кольцо, можно отгрызть, амулет на шее тоже при должной сноровке удавалось срывать – проверено. А браслеты очень надежны. Помощь посторонних нужна.
– Про палец – серьезно? – передернул плечами министр МВД Радостный.
– Я сюда не шутить пришел, – спокойно ответил Житин.
– У вас все, Самуил Петрович? – поинтересовался Александр. Кажется, слова главы разведки и контрразведки о членовредительстве тоже впечатлили императора. – Хорошо. Спасибо. Общую картину поняли. Афанасий Николаевич, жду вашего доклада.
Радостный вскочил, одернул мундир и, получив разрешение Александра говорить сидя, тут же вернулся обратно, открыв свою дорогостоящую папку. На некоторое время наступила тишина, после чего министр обрисовал ситуацию:
– Мною дано распоряжение ввести в Амурской губернии чрезвычайное положение, закамуфлированное под обычное учебное мероприятие, дабы не спугнуть резидентуру американцев и их пособников. Введен план «Аркан». Взяты под контроль железнодорожные вокзалы, дороги, аэропорты. В помощь сотрудникам полиции приданы добровольные казачьи части, егеря – для патрулирования лесных дорог. Поиск затруднен по одной причине: мы не знаем нападавших в лицо, но фотография Бэккета разослана во все подразделения. Рано или поздно мы его найдем, ваше величество.
– Лучше раньше, Афанасий Николаевич, – пробурчал император. – Он сейчас затаился и ждет ответа по своим каналам. Мистер Харрисон тоже в ожидании решения по Вонсану через три дня, хотя настаивал, чтобы ответ был дан к завтрашнему дню. Хотят закрепить дипломатическую победу, пока мы в растерянности. Удалось его убедить, что спешка хороша лишь при ловле блох. Советнику не чуждо чувство юмора. Как-никак столько лет в России живет. В общем, господа, у нас три дня, даже уже меньше. Надо найти княжну. Господин министр, что удалось выяснить после допросов подозреваемых?
– Никто из Краусе не признает своей вины. Алиби есть у каждого. Константин Краусе и его девушка объяснили, что крепко спали. Волхвы подтвердили наличие сонных плетений в их комнатах. Старший Краусе с женой действительно уехали за полчаса до нападения. Только Ломакин выпадает из логической цепочки. Он ведь волхв и вполне мог активировать артефакты и усыпить всех в доме. Косвенно его можно считать соучастником, так как он бесследно исчез.
– Кольца проверяли? – Высший иерарх впал в глубокую задумчивость.
– Проверяли, и неоднократно. – Радостный закрыл папку. – Кольца изготовлены господином Бэккетом. Структура плетений запатентована им пять лет назад. Кольца американца. Без вопросов. Ломакин как бы здесь ни при чем. Но участие волхва, который, кстати, служит роду Китсеров, который, в свою очередь, принял вассалитет великого князя Константина Михайловича… довольно странно.
Радостный покосился на побагровевшего среднего Меншикова и дальше тему развивать не стал, сказав этим все, что хотел. Министра МВД и раньше напрягали несносные Китсеры со своими холопами, влезающими во все ситуации, связанные с отчуждением предприятий, фабрик, банков и прочих структур. Видимо, это семейное, как часто в своем кругу говорил Афанасий Николаевич. Аристократические роды всегда грешили такими вещами, и приходилось постоянно одергивать их через повеление императора. А теперь еще и великий князь Константин оказался здесь замешан. Ломакин чей человек? Меншикова. Китсеры чьи вассалы? Его же. Краусе кому подчиняются? Вот то-то и оно. Не доглядел милейший Константин Михайлович за своими людьми, а они аки змеи в самый неподходящий момент цапнули.
– Сейчас речь не о принадлежности данного человека к клану, а о его местонахождении и причастности к похищению, – резко ответил император. – По расследованию я понял. Как нам действовать, если аура княжны Меншиковой блокирована?
– Директор Департамента полиции Албазина господин Астапов предлагает провести профилактические мероприятия в уголовной среде, – Радостный слегка ослабил воротник, засунув туда палец. Действительно, жарко. Густое летнее марево начинает вползать в окна, которые нужно закрыть и включить кондиционер. Иначе все здесь просто сварятся.
– Подробнее, пожалуйста.
– Астапов имеет приличную сеть осведомителей. Через них поступали странные известия, что уголовники готовят похищение какого-то важного лица. Директор Департамента отреагировал и приказал усилить надзор за вновь прибывающими из мест заключений освобожденными элементами. Но превентивные меры не дали результата. Все заглохло на стадии разработки. Кого брать за жабры? Кто имел сношения с Ломакиным или Бэккетом? Тут уже контрразведка должна помочь. Слишком большой массив намечается.
– Передайте Астапову: пусть любыми путями выяснит, кто стоит за похищением. Если уголовники как-то причастны, даже косвенно – кто-то обязательно выдаст нужную информацию.
– Слушаюсь, ваше величество.
– Теперь по базе в Вонсане, – Александр подтянул к себе какие-то бумаги, стопкой лежавшие на краю стола справа от него, мимоходом отмахнулся от надоедливой мухи и вдруг неожиданно махнул рукой. С его ладони сорвался короткий выплеск голубоватого пламени и догнал насекомое. Раздался хлопок – и крылатая тварь была испепелена.
– Надоела уже, – пробурчал император. – Владислав Андреевич, необходимо по линии МИД провести несколько пресс-конференций и вытащить наружу историю с японским рыболовецким судном, на котором обнаружили аппаратуру слежения и пару беспилотников с видеокамерами. Мы тогда ничего американцам не сказали, решили приберечь до нужного момента. Вы же знаете, чья техника стояла на шхуне?
– Да, ваше величество, – наклонил голову Суворов. – Показания рыбаков, снимки аппаратуры, клейма изготовителей – все готово для публичного показа, только дайте повеление.
– Не торопитесь. Как только мы обнаружим, где держат княжну Меншикову, дадим вам добро. И еще… Нужно провести встречу с представителями корейского императорского дома. Прозондируйте, выходили ли на императора Ли Хона американцы, или на кого-то из младшей императорской линии, и с какими предложениями… Особенно на принца Ый Сона, который отличается крайним либерализмом. Тот может все испортить, желая получить преференции от САСШ. Жадный до денег, просто кошмар.
– Все будет исполнено, ваше величество.
– С главнокомандующим флотом я буду говорить отдельно. Задачи слишком специфичные, чтобы озвучивать их и обсуждать на расширенном заседании. Так что, господа, извините, – Александр встал, и разом поднялись остальные. – Помните, что времени у нас мало. Работать надо слаженно, не допуская ни малейших ошибок. На кону жизнь нашей подданной, и шантажировать нас ею я считаю недопустимым.

Глава двадцатая

Тамара 
Тамара проснулась от свежести раннего утра, тянувшейся от распахнутой настежь двери, и звонкого лая Оськи. Лохматый крокодил облаивал наглых бурундуков, так и шмыгающих по земле и деревьям вблизи становища Петьки. Поежившись, она натянула на себя тонкое покрывало, которое ей выделил негидалец – добрая душа, и попыталась заснуть. Петьки в избушке не было; видимо, он и открыл дверь, чтобы проветрить спертую после ночи атмосферу помещения. Ублюдок Ленька всю ночь храпел и травил воздух перегаром, а Тамара забилась в самый дальний угол полатей и вынуждена была слушать его рулады. Щепку она положила рядом таким образом, чтобы можно было сразу вколотить ее в Ленькин глаз, если вздумает лезть с грязными намерениями. Повезло. Мужику было не до женщин. Спирт оказался сильнее зова плоти.
Тихо вздохнув, Тамара приподнялась. Спать уже не хотелось. Свежий воздух и раннее утро с туманной кисеей, обволакивающей таежную глушь, манили ее наружу. Сползла с полатей, вдела ноги в кроссовки и, не зашнуровывая, протопала на улицу. Ее встретил Оська, яростно виляя хвостом из стороны в сторону, обнюхал руки, но не найдя гостинцев, отбежал в сторону, гулко гавкнув. Помывшись из импровизированного умывальника, девушка прошла к костру, уселась на чурбак и завязала шнурки. Петька уже повесил котелок с водой на таган и сидел по другую сторону от Тамары, задумчиво посасывая короткую трубку, из которой валил терпкий табачный дым.
– Петька, почему ты помогаешь бандитам? – спросила Тамара, закладывая растрепанные волосы за уши, но они упрямо разбегались в стороны, на что девушка плюнула. Все равно некому оценивать ее внешний вид, разве что медведя сразить своей красотой.
– Люди плохие, – зажав трубку пожелтевшими зубами, ответил абориген. – Пришли белые колдуны, сказали, чтобы я молчал, иначе всю семью уничтожат. Жена, дети – в городе живут. Страшно за них. Согласился.
– А что ты должен делать?
– Принимать людей, кормить их, прятать здесь. За это обещали не трогать семью.
Петька запыхтел, окутываясь дымом, но даже не стал прищуриваться и смотрел как будто сквозь Тамару куда-то вдаль.
– А если я убегу – поможешь? – с замиранием сердца спросила девушка.
– Нельзя тебе убегать. Найдут. Плохо будет. Опять начнут уколы ставить. Нет у тебя сейчас сил, чтобы по тайге ходить.
Рассуждал Петька правильно, с позиции человека, знающего лес и реальную обстановку. Ну и куда она побежит? В какую сторону? Чтобы добраться до человеческого жилья, надо хорошего проводника, но абориген не согласится. Врет он насчет семьи. Может, она и существует, только вот Петька без нее прекрасно обходится, живет со своим псом, на животных охотится. Зачем ему проблемы с непонятной светлолицей девчонкой?
– Как зовут людей, которые сюда приезжают?
– Не знаю, – пожал плечами Петька. – Между собой почти не разговаривают. Одни приезжают, другие уезжают. Меняются. Но один у них начальник, однако. Якутом все зовут. Но он никакой не якут. Русак чистый.
Якут? Тамаре стало ясно, что руку к ее похищению приложили уголовники, как Гриша и предполагал. Стало намного легче. Значит, и браслеты на ее руки нацепил Хазарин. Предатель! Как он мог! Что не хватало этому человеку? Денег, почестей, известности? И Костя… Его бездействие больше всего потрясло княжну. Ведь она кричала так, что мертвый поднялся бы и прибежал на шум, а двери комнаты телепортатора так и не открылись. Потом тяжелый удар обрушился на затылок, и все стало безразлично. Неужели он в сговоре с бандитами? Тяжело воспринимая такие мысли, Тамара с отупением смотрела на закипающую в котелке воду. Петька аккуратно положил трубку на землю, а сам полез рукой в золотистую пачку, где был чай, и густо насыпал его в котелок. Через полминуты снял его с костра.
– Ленька будет до обеда спать, – сказал хозяин избушки. – Чай пить пойдем. Потом я тебе отвар сделаю. Как вчера.
– Гадость, – скривилась Тамара.
– Знаю, но это помогает.
Внезапно он насторожился, и его уши, как показалось девушке, стали торчком. Петька схватил карабин, лежавший возле его ног, и быстрым шагом направился куда-то за сараюшку. Оська запрыгал за ним, дважды гулко гавкнул. Что случилось? Напрягая слух, Тамара услышала далекий рокот двигателя. Здесь, неподалеку, дорога проходит? Так это здорово! Можно попытаться убежать!
Между тем рокот мотора приближался, и, к удивлению девушки, из прореженного подлеска, переваливаясь на попадающих под колеса кочках, выполз черный внедорожник без какого-либо обозначения принадлежности вроде герба или родового знака. Скорее всего, бандиты приехали.
Машина остановилась за сараюшкой, мотор заглох, послышался стук дверей, мужские голоса. Тамара напряглась, силясь угадать, кого сюда мог дьявол занести. И первым увидела американца, Джека Бэккета! Ему что здесь надо? За американцем шел мужчина, прячущий под легким тренировочным костюмом растущий пивной живот. Взгляд его очень не понравился девушке. И короткая стрижка, и поседевшие виски. Волчара, хоть и с пузом. Еще кто-то разговаривал с Петькой возле машины, но разглядеть не представлялось возможным.
– Где Ленька? – седой пузан подошел к Тамаре и навис над ней, мрачно разглядывая взъерошенную копну ее волос.
– Дрыхнет в доме пьяный, – нисколько не испугавшись его голоса, с издевкой сказала девушка. – Ну и охранники у вас!
– Помолчи, краля, – буркнул мужик и тяжелой походкой направился к избушке.
Американец с любопытством стоял в сторонке, чего-то ожидая, но как только его напарник ушел, сел на чурбак по другую сторону костра и осторожно переставил котелок с густо заваренным чаем в сторону.
– Здравствуйте, Тамара! – улыбнулся Джек. – Как ваше здоровье? Ничего не беспокоит? Этот жуткий абориген давал вчера отвар?
– Это вы? – задохнулась от гнева девушка. – Вы вкололи в меня эту дрянь? Да я чуть не сдохла от нее! А это?
Она подняла руки и потрясла ими, демонстрируя тускло блеснувшие на утреннем солнце браслеты.
– Не кричите так, Тамара Константиновна! Давайте не будем устраивать истерику на весь лес! Здесь такое эхо! За десять километров слышно. Поговорим спокойно.
– Что вам от меня надо?
– От вас – ничего. Просто благоразумно дождитесь момента, когда вас отвезут обратно в Албазин. И все. Решение будут принимать ваш венценосный дядя и отец.
– Что?
– Как только мы дождемся положительного ответа от императора, вас сразу же освободят. А до тех пор, увы, придется быть заложницей, – американец театрально развел руки в сторону.
– И браслеты с меня не снимете?
– Нет-нет, ни в коем случае.
Со стороны избушки раздался грохот падающего тела, покатилось пустое ведро с жалобным звоном, и на улицу вылетел Ленька. Махая руками, как ветряная мельница, незадачливый охранник, с трудом сдерживая равновесие, пролетел вперед несколько метров и все-таки упал, зарывшись носом в кучу прошлогодних перепрелых обшелушенных шишек.
– Ах ты, гнида! – мужик с пузом вышел следом и тяжело затопал за ползущим на карачках Ленькой. – Жрешь в три горла, бусаешь в одиночку, за девкой не смотришь. Я сейчас твою тупую башку в пасть этому волкодаву засуну!
– Да хорош бодаться, Якут! – взвыл Ленька, понимая, что бежать некуда. – Ну, дерябнул малость! Третьи сутки здесь с этим чурбаном живу, одичал с тоски! А вы еще девку приконопатили ко мне! Я же не железный! Вот и бухнул, чтобы мысли хреновые в голову не лезли!
Якут метко залепил ногой в задницу Леньки, и тот снова кувыркнулся вперед.
– Собирайся, в город поедешь. Смену привез, – Якут не кричал, не бушевал, не брызгал от гнева слюнями, и говорил спокойно. – Живо шмотки хватай, и в машину. Колченогий за тебя на вахте встанет.
Тамара с Джеком рассеянно смотрели на представление, устроенное Якутом, и, чтобы не потерять нить своих расспросов, которые девушка хотела обрушить на непонятного американца, она спросила:
– Это вы меня по голове ударили?
– Я не бил вас, княжна, – слегка склонил голову Бэккет. – Всего лишь неопасное плетение «крыло бабочки».
– Звучит поэтично, но по исполнению – мерзко, – выпалила Тамара. – Как вообще можно бить женщин, даже таким способом! И еще эту дрянь в меня вкололи!
– Таково решение людей, стоящих выше меня, – без всякого сожаления в голосе ответил американец. – Пейте то, что вам дает абориген. Завтра все решится, я надеюсь. И вы вернетесь домой здоровой и невредимой. Просто не пытайтесь убежать или позвать на помощь. Кругом тайга.
Бэккет встал, показывая окончание разговора, и коротко свистнул. Якут отвесил Леньке оплеуху, поторапливая того к машине. Вся троица неспешно двинулась прочь, а вместо одного незадачливого охранника появился другой.
Колченогий, как обозвал его Якут, по мнению Тамары, оказался человеком намного неприятнее, чем Ленька. Сурового вида сорокалетний мужик с наколками на пальцах, запястьях и на плечах (на нем кроме камуфляжных штанов, заправленных в высокие ботинки, и открытой темно-зеленой майки ничего не было, талию перепоясывал широкий ремень с кобурой) по-хозяйски прошелся по становищу, заглянул в сараюшку, оценивающе посмотрел на избу и только потом присел возле костра на корточках. Усмехнулся, глядя прямо в глаза Тамаре, отчего она не выдержала волчьего напряжения и бесконечного оценивающего блеска зрачков, и отвернулась. Судорожно схватила кружку, висящую перевернутой на одном из колышков тагана, и зачерпнула уже остывающий чай. Стала глотать жуткой горечи напиток, не чувствуя его вкуса.
– Расслабься, дочка, – с изумлением услышала она голос Колченогого. – Если не будешь делать глупости, я тебе дам столько воли, сколько сможешь унести.
– Какой воли? – поперхнулась Тамара.
– По лесу гулять, цветочки собирать, ягоды. Здесь неподалеку на сопках земляника вкусная. Правда, уже оплывает, сроки вышли. Если поторопиться, можно что-то набрать.
Образ бандита с наколками так не шел к его спокойному и рассудительному голосу, что княжна ошеломленно переваривала ситуацию. Вот теперь точно не убежишь. Звериным чутьем она понимала: участливость в голосе может запросто компенсироваться жестокой расправой, если ее поймают на побеге. Такой человек без малейших колебаний устроит кровопускание. Проклятье! Ну почему нельзя воспользоваться Силой, спящей глубоко внутри? Тамара похожа на паровой котел, который бурлит от избытка пара, не находящего выход. Клапан закрыт – и как стравить излишки энергии, не понятно. Даже проверить, имеет ли Колченогий Дар, не получается.
– Спасибо, что-то не хочется, – недоверчиво ответила она.
– Как хочешь, – мужчина подхватил котелок с чаем и пошел в дом. Следом за ним метнулось лохматое чудовище. Оська, судя по его поведению, уже давно со всеми перезнакомился, а такое поведение говорило о заранее подготовленном месте, и люди с уголовным прошлым устроили себе в этом месте схрон. Запугали Петьку, заставили его обеспечивать бандитов мясом, присматривать за хозяйством, принимать заложников или беглых.
Петька, не заходя в дом, повесил карабин на столб, а сам присел на ошкуренное бревно, приготовленное для каких-то хозяйственных нужд, и закурил. Тамара глубоко втянула в себя терпкий запах нагретой солнцем тайги, несущий в себе густые оттенки хвои, сочащейся в жарких лучах янтарных капель смолы, легкого флера лесных цветов и прели. Как же все прекрасно, если бы не дурацкое положение, в которое она попала! Что же сейчас делает отец? Какие требования выдвинули бандиты? Нет, уголовники здесь вообще ни при чем. Вероятно, руку приложили американцы, и их требования будут политическими. Вот же влипла! Из-за нее сейчас идет торг! Дядя Саша, зная его характер, папеньку на молекулы разберет! Бежать! Надо бежать как можно быстрее, выбив козырь из рук американцев! Бэккет говорил, что все решится завтра. Значит, условия выдвинуты такие, что времени для раздумья у императора и его отца совершенно не остается. Ее ищут, в этом Тамара не сомневалась, но обнаружить не смогут из-за полной блокады ее энергетических потоков. Девушка не знала, существуют ли методики, позволяющие отыскать человека с блокированной аурой. Надежда оставалась на незаурядные и еще недооцененные возможности Гриши Старицкого. Страх заполз в ее сердце. А если он не захочет искать, махнет рукой, предоставит всю тяжесть поисков вести полицейским? Они-то что смогут сделать? Княжна замотала головой, не веря в свои же мысли. Оставалось уповать на счастливое разрешение вопроса. Но если до вечера ничего не произойдет, ночью надо бежать. Плевать на опасности и жуть ночной тайги. Подальше отсюда, добраться до первого крупного поселения и оповестить власти.

Глава двадцать первая

Григорий 
– Давай заедем в эту деревеньку, – предложил Тагир Лиходею, сидящему за рулем. – Здесь живет один старичок-лесовичок, всю тайгу исходил на сотни километров вокруг.
– И пожрать не помешает, – добавил Арсений, развалившись на заднем сиденье, чуть ли ни вжав Гришку в дверцу. – Целый день колесим по глухомани, а толку – ноль.
– Ну почему же «ноль»? – усмехнулся Лиходей, выворачивая руль, чтобы не влететь колесом «Вихря» в очередную колдобину, вырытую то ли свиньями, то ли телегами, то ли мотоциклами. – Теперь мы точно знаем, что на южной оконечности искать не стоит. Нет там никого. Одни егеря и казаки шарахаются по лесу. Зачистка со стороны границы идет такая, что шум по всей тайге идет. Хорошо, что успели за кольцо облавы заскочить. Иначе бы не проехали.
– Езжай, стратег, – Тагир усмехнулся и с любопытством стал рассматривать проплывающие мимо рубленные из кругляка дома, мощные двухметровые заборы, выкрашенные преимущественно в темно-коричневый цвет, лежащих на бревнах мохнатых волкодавов, пасущихся прямо на обочинах коз. – Сразу до конца деревни, а там остановишься.
Навстречу машине пару раз проскочили подростки на велосипедах, но не удержавшись от интереса, увязались за «Вихрем». Так и ехали, оглашая звонками сонную улицу. Лиходей слегка прибавил скорость и по прямой быстро доехал до околицы. Здесь стояла пара домов видом похуже, как будто рачительные хозяева давно покинули их или махнули рукой на покосившиеся венцы, на полусгнившие заплоты.
– Останови, – приказал Тагир, выглядывая из окна. – Вроде на месте. Дым из трубы идет.
Он вышел из машины, подошел к забору с облупившейся краской и пару раз шарахнул кулаком по воротам. Залилась лаем какая-то собачонка и попробовала вынырнуть из ямы, заранее прорытой ею под забором. Но Тагир цыкнул на нее и, не дожидаясь ответа, зашел во двор. Калитка, оказывается, вовсе не запиралась. Через пару минут он снова появился и свистнул призывно. Лиходей остался за рулем, а Григорий с Арсением пошли следом за товарищем.
Маленький юркий старик с неопрятной бородкой непонятного, сиво-бурого цвета стоял на крыльце, облокотившись на перила и внимательно смотрел на гостей.
– Здрасьте, дедушка, – вежливо поздоровался Григорий, на всякий случай не делая резких движений. Дворняга со злобным оскалом стояла поодаль и ждала момента, чтобы вцепиться в ногу пришельца.
– Тебе не хворать, паря, – с хитрым прищуром поглядел на него старик. – Энтот, что ли, твой новик?
Вопрос предназначался Тагиру.
– Он уже не новик, – усмехнулся мужчина. – Самостоятельный мальчишка.
– Самостоятельным, Тигр, ты у меня в тридцать лет стал, когда в нехорошую компанию попал, – хмыкнул старик. – Я ведь тебя и Арсюху предупреждал, чтобы глупостями не занимались. Само-о-остоятельные! Здорово, Арсюха!
– Здравствуй, Добран, – улыбнулся в усы Арсений.
– А я Тагир, а не Тигр, – добавил его товарищ.
Потом оба пожилых уже мужика тепло обнялись с щуплым говорливым стариком, носящим удивительное имя. Григорий подивился, узнав через своих «осведомителей», сколько лет хозяину дома. Выходило, не меньше восьми десятков.
– Чего приперлись-то, бандиты? – Добран махнул рукой, приглашая всех в дом. – Случилось чего нехорошего в суетном мире?
– Случилось, – Тагир подтолкнул заробевшего Гришку в спину. – Супостат обнаглел, по земле нашей шастает, людей ворует.
– Вот как? – Добран вошел в избу и первым делом убрал со стола самовар и мелкую посуду.
Григорий огляделся. Помещение казалось небольшим, потому что половину дома занимала печь. Вся мебель была самодельной, но искусно сделанной чьими-то заботливыми руками. Буфет с резными дверцами и витражными вставками вместо прозрачных стекол возвышался почти до самого потолка; возле входа стоит удобная лавка, чтобы переобуться, не ломая спину; за печью угадывается неширокая кровать с лакированной спинкой. Современных предметов обихода здесь как будто вовсе никогда не было, словно не приживались в застывшем безвременье дома. Но нет. Электричество здесь точно было. В маленькой комнатке видна настольная лампа с оранжевым абажуром, над столом висит стеклянная цветная колба со спрятанной в ней лампочкой.
– Ладно, излагайте дело, – старик жестом пригласил гостей присаживаться за стол, даже не предлагая традиционный чай. Чувствовал, что ненадолго гости заявились. И голос его сразу стал деловым, куда-то исчезли дребезжащие нотки.
– Дело такое, Добран, – Арсений пригладил ежик своих волос, взяв на себя переговоры. – Похитили очень важного человека. Никто не видел, куда его повезли. В городе его точно нет. Свидетелей вообще не нашли. Мы определили район поисков, начиная с южной оконечности Албазина и пригородных поселков. Там пусто.
Тагир тем временем развернул на столе карту, и Арсений стал пальцем показывать маршрут передвижения и поисков. Добран молча слушал и глядел в карту со своим прищуром.
– Потом решили проверить заимки по старым лесным дорогам. Карта у нас, сам видишь, подробная, там все отмечено.
– Вы проверяете все точки? – хмыкнул старик.
– Старались брать те, куда периодически забредают охотники.
– Это все потеря времени, – Добран разгладил карту грубыми, с застарелыми мозолями руками. – Искать надо по верхним кордонам. Там малопроходимые места, много зыбунов, тропы давно заросли молодняком. На своем вездеходе вы, может, и проедете, но все равно все точки не сможете осмотреть. А разве ваш волхв не может определить поле пропавшего?
Добран с ухмылкой посмотрел на Григория. Парень смутился.
– Ее… Его Силу заблокировали, не могу обнаружить.
– А, девицу, значит, похитили, – Добран, заноза такая, услышал то, что должен был услышать внимательный к мелочам человек. И вообще, как он узнал, что Григорий – волхв? Надо проверить его энергополе. Совсем расслабился, за что и стал пропускать удары. Нет, не похоже, что старик обладает Даром. Но есть зачатки ясновидения. – Если ты не чувствуешь другого человека, можно объяснить. «Закрыли» твою подружку.
– Мы уже давно поняли, – терпеливо ответил Тагир. – По существу говори, что можешь предложить.
– На свадьбу уже поздно торопиться, – не полез за словом в карман Добран. – Просвистел ты свою судьбу, Тигр. А теперь не гони меня, а слушай внимательно. Значит, так. Я знаю несколько точек, где могли спрятать девочку, но я не утверждаю, что она может быть там. Это для парня, а то обидится. Скажет: старая перечница обманула. Лесничество Зорина уже давно ликвидировано, там ничего не осталось, даже все постройки разобрали и вывезли хозяйство. Отпадает. Никто туда не полезет в здравом уме. Потом… Кордон Херкани, там целое семейство живет, охотятся на белку да соболя. Помимо хозяина и его жены трое сыновей – здоровенные лоси! – и две дочки. Все стреляют отменно. Чужаков не привечают.
Добран провел рукой по затылку, приглаживая короткий ежик волос (где-то и стричься умудряется!), и продолжил:
– Туда похитители не сунутся. Есть еще два места. Добраться можно, как я и говорил, но в одну точку придется пешком три-четыре километра в хребет топать. И не думаю, что ваши враги умом тронутся, чтобы туда идти. Продовольствие, связь с миром, да просто обеспечение водой тех, кто на точке жить собирается, – все представляет трудности. Нет. Езжайте-ка на Петькин балаган. Он там один живет все лето, подъездная дорога есть, но только добраться до нее сложно. Слишком путаная. Можно на другую колею съехать и заблудиться.
– А ты знаешь ее?
– Я знаю, как до балагана дойти пешком отсюда, – Добран ткнул пальцем в нужную точку на карте. – Вот он. На своих ножках до вечера доберетесь. Я хорошие ориентиры дам. Через болотце, водораздельный хребет, парочку урочищ проскочите – и как снег на голову. Здрасьте!
– Лихо у тебя, батя, на словах получается… – Арсений отлип от карты, внимательно до этого изучая маршрут, указанный Добраном. – Тридцать-сорок километров с гаком. Почти семь часов, если чуть-чуть отдыхать…
– На ходу отдохнете, – пожал плечами старик. – Чай, не совсем развалины, как я.
Н-да, чувство юмора у Добрана было своеобразное. Григорий едва сдерживал улыбку на губах. Он был благодарен судьбе за то, что у Тагира оказался такой всезнающий знакомый, и почему-то уверенность в позитивном исходе их поисков увеличивалась с каждой минутой. Добран дал ему надежду, и каждое слово товарищей, возражающих старику, больно било в душу парня. Неужели спасуют, не захотят провести марш-бросок на какие-то сорок километров? Если надо, он один пойдет, зубами выгрызет эти версты, но освободит Тамару.
– У нас машина, – напомнил Тагир.
– И что? – фыркнул Добран. – Воротья сейчас откроем, загоните во двор. Пусть вас дожидается.
– А если девушки там нет? – Арсений все пытался найти какую-то зацепку или другое место, которое могло тоже стать убежищем для похитителей.
– Больше никаких мест не найдете, – уверенно ответил старик. – Если нет на Петькином балагане, то в этом квадрате уже точно никого не найдете. Тогда надо будет на Джалинду ехать и там искать.
– Я хотел сказать, если там нет девушки, мы потеряем очень много времени, возвращаясь пешком сюда, – поправился Арсений. – Если она там и мы ее вытащим, то как нам уходить от погони?
– Пешком и уйдете. Урочища там гиблые, – напомнил Добран. – Будет погоня – устройте засаду. Вы убийцы, или только курам головы откручивать научились? Вона, у вас колдун молодой в запасе есть. Шарахнет своими огненными шарами… Нет, пожалуй, огнем не балуй, спалишь тайгу к едрене фене. Что-то другое придумай.
– Ладно, – едва сдерживаясь, чтобы не расхохотаться, пообещал Григорий. – Что-нибудь другое подберу.
– Пешком уже отсюда идти придется? – на всякий случай уточнил Тагир. – Может, Лиходея оставить при машине, пусть подбросит, а потом встретит.
– Не, парни, так не пойдет. Ставьте телегу свою во двор и выдвигайтесь через лес, – старик хлопнул ладонью по столу. – Харчи с собой есть?
– Есть, – кивнул Арсений. – Ничего лишнего. По паре банок тушенки, галеты, вода, спирт.
– Обратно сюда придете – накормлю как следует, – старик снова провел ладонью по затылку.
У Григория закралось подозрение, что этот жест как-то связан с ясновидением у Добрана. Но сейчас не было времени расспрашивать хозяина об этом.
Когда выходили на улицу, откуда-то сверху, издали, послышался стрекот вертолета. Действительно, с юга шли две винтокрылые машины и, не долетая до неприметной деревеньки в лесу, разошлись в разные стороны. Один из вертолетов стал кружить над каким-то местом, а второй рванул на север.
– Прочесывают местность, – кивнул в их сторону Арсений. – Я их вчера еще заприметил. Отрабатывают по квадратам. Или они на след напали, или наудачу.
– Нам все равно, – отрезал Тагир. – Давайте поторопимся. Добран прав. Дорога долгая – к ночи надо успеть дойти до балагана.
Чтобы попасть во двор Добрана, пришлось потратить еще полчаса. Ворота никак не хотели раскрываться, упираясь осевшими краями в землю. Добран дал лопаты, и Гришка с Лиходеем тщательно расчистили заезд, освобождая ворота от наносов застарелого мусора. И только потом аккуратно загнали машину внутрь.
– Здесь ей самое место, – сказал старик. – А мой Кабздох получше всякой сигнализации будет.
Дворняга с каким-то упрямством ходила за пришлыми, беспрестанно щерясь в злобной ухмылке, словно примериваясь, кого бы цапнуть за малейшее нарушение установленного порядка. Гришка подозревал, что злобная тварь выбрала его в качестве жертвы, и поэтому был очень внимателен. Не хотелось воздействовать Силой на животное, чтобы не огорчать Добрана. Пусть себе рычит.
Тагир тем временем открыл багажник, где лежали две объемные сумки с оружием, патронами и амуницией. Оба старых волкодава с самого начала облачились в камуфляж, а теперь очередь дошла до Лиходея и Гришки. Пока волхвы переодевались, мужчины нацепили на себя разгрузки, рассовали по кармашкам гранаты, запасные рожки к автоматам Федорова и обоймы к пистолетам. Переглянулись и радостно ухмыльнулись. Григорий представил себе, какими оторвами его инструкторы были в молодости. Не один хунхуз, наверное, плакал, увидев перед собой живые машины для убийств. Даже Лиходей остался под впечатлением, показав большой палец.
Гришке тоже вручили оружие: двенадцатизарядный девятимиллиметровый «Стриж» с кобурой. Пистолет был компактным и удобно лежал в руке. Именно из такой модели он учился стрелять, когда поступил в обучение к Тагиру и Арсению. Мужчины знали, что дать своему ученику.
– Хоть ты и колдун, но обычное оружие не помешает, – назидательно сказал Тагир. – Был бы у тебя ствол тогда на даче Краусе, глядишь – отбились бы от похитителей. Никогда не пренебрегай огнестрелом, надеясь только на свои умения. Сколько уже волхвов рассчитались с жизнью, игнорируя обычный пистолет. Правильно, Лиходей?
– Совершенно точно, – кивнул Лиходей, споро цепляя на себя кобуру. Накинул куртку и добавил, что он готов.
Выходили со двора Добрана через задний двор на картофельное поле и между рядами дошли до заплотов из старых, потемневших жердей. Здесь их никто не видел. Заросли черемухи и высокой крапивы надежно скрывали от лишних глаз. Старик успокоил их. Деревенские, даже если их и заметили, ничего не будут говорить. Если к нему завернули гости и куда-то решили прогуляться, так оно и должно быть. Может быть, потом аккуратно расспросят, а кто, собственно, по твоему полю в броской форме разгуливает, да еще и с оружием?
Нырнув между жердями, маленький отряд почти сразу попал в овражек и по нему дошел до опушки леса. Спокойно зашли в лес и углубились в него по тропинке, которая хорошо просматривалась между деревьями и кустарниками. Ходили здесь часто и много, как предупреждал Добран, рисуя маршрут. Но после брусничной пади тропку придется искать тщательно, а вскоре она совсем пропадет. Ориентироваться придется по компасу и некоторым знакам, которые приведут к Петькиному балагану.
Шли размеренным шагом, чтобы не устать и как можно больше покрыть километров. В лесу расстояние скрадывается: не понять, какое расстояние ты прошел. Лесные тропы имеют обыкновение крутить, делать замысловатые петли, возвращаться к пройденному, только с другой стороны, поэтому укорачивать путь, сходя с проложенного другими людьми маршрута, лучше не стоит. Опытные лесовики сами не балуются такими вещами, только в экстренных случаях. Зачем судьбу искушать? Сегодня хозяин леса помог тебе добраться до места очень быстро, а завтра заведет в гиблые дебри.
Тропка, как и предупреждал Добран, начала мельчать. Хожалые места, где можно разжиться грибами и ягодами, остались позади. Впереди показалась старая гарь. Лесной пожар когда-то пронесся здесь яростным ураганом, оставив после себя залитые желтизной деревья с унылыми обвисшими ветвями. Но жизнь не закончилась на пепелище. Уже молодой осинник делил территорию с березками, густой кустарник плотной стеной перегораживал путь. Прорвавшись через него, отряд чуть ли не сразу попал на зыбун. Остановились перед небольшой речушкой, попили, ополоснули разгоряченные лица, к которым липла мошка, и посмотрели на карту.
– Да, начинаются топкие места, – сказал Арсений, оглядываясь. – Если подняться чуть выше, можно проскочить, не замочив ног. Смотрите, ручей уходит вниз и разливается там. А вокруг все сухо. Дождей было мало в этом году, может, и зыбуны застыли.
Так и оказалось. Тайга была сухой, и Тагир от радости прибавил шаг. Только через три часа после выхода из деревни решили сделать привал. Пока отдыхали, Гришка попробовал настроиться на волну Тамары, но вместо знакомых очертаний полевой структуры проваливался в пустоту. Создавалось впечатление, что девушки просто не существовало в природе. Мельтешащие ауры своих товарищей он старался игнорировать, потом, разозлившись, «отключил» их, чтобы не засорять восприятие.
Каким образом умудрились «закрыть» Тамару? Что за артефакт, начисто отсекающий ауру человека от астрального поля? Пришлось пошагово вспоминать все лекции, которые вел архимаг Борисов и другие преподаватели, но ответов не находил. Все методики ориентировались на другие обстоятельства.
– Женя, – обратился он к Лиходею, лежащему на траве и закинувшему ноги на ствол дерева. Так волхв боролся с усталостью. – Ты ничего не слышал о методиках блокирования с полным погашением ауры?
– Да я со вчерашнего дня об этом думаю, – удивил его Лиходей. – Думаешь, зря слепок ауры девушки попросил? Сам пробовал добиться результата. Что скажу… Плетением или рунической техникой человека надежно не спрятать. Даже не стоит пробовать. А вот какие-то артефакты вполне могут содержать блокираторы. Предмет сам держит энергопотенциал и не дает ауре пробиться через силовое поле, да еще подпитывается Силой человека. Ты будешь слабеть, а браслет или кольцо – только увеличивать свою энергию. Читал я одну статью, случайно на глаза попалась. Лет пять назад занялись разработками таких блокираторов, но потом все патенты стали выкупать неизвестные лица. Подозреваю, что разработки ушли в недра разведывательных контор.
– А что конкретно было сказано в той статье?
– Да, в общем-то, одни предположения, что таковое может быть. Ведь мы отталкиваемся от постулата, что всякое живое и неживое существо имеет свою полевую структуру, ауру. Ее невозможно погасить, если человек жив, а предмет не рассыпался на молекулы… – Лиходей со вздохом убрал ноги с дерева и принял нормальное положение. – И здесь мы сталкиваемся с полным отрицанием магического закона. Не для того похищали девушку, чтобы ее убить. Значит, она жива и по всем канонам излучает энергию в пространство. Некий предмет, надетый на нее, блокирует эту энергию и не дает позиционировать себя в информационном поле Земли. Заодно и питается ее Силой. Мощный артефакт, очень мощный.
– Может, Бэккет его и создал? – задумался Гришка. – Хотя… О Шаре Теслы мы слышали, что это легендарный предмет, и его наличие не подтверждалось до того момента, когда я сам лично его увидел. Может, так и с этой вещью?
– И такое бывает, – кивнул Лиходей. – Значит, надо просто дойти до Петькиного балагана и убедиться.
– А если в обход блокировки? – Гришка даже привстал, отчасти от того, что затекла рука, на которую он опирался. – Есть же в любом поле дыры? Пробраться задворками.
– Это как? – заинтересовался даже Арсений.
– Любой артефакт имеет свойство накапливать энергию, – пояснил Григорий. – Но бесконечно этот процесс не может продолжаться. Предмету нужен сброс. Для этого существуют некие физические процессы, стравливающие избыток энергии в пустоту, в пространство.
– Вроде выпускного клапана, – кивнул инструктор.
– Правильно. Так я хочу влезть через этот клапан и выяснить, что происходит. Если получится – сниму блок. Не физически, конечно, а ментально. Изменю потенциалы артефакта.
– Но каким образом? – хмыкнул Лиходей. – Не зная, где объект, куда полезешь?
– А вот это самое интересное, – Гришка раскрыл свой заплечный рюкзак и стал что-то искать в его недрах. Сначала на свет появилась жестяная банка, раскрашенная в красно-черные цвета и с фиолетовой молнией, опоясывающей эту банку. Поверху молнии шла надпись «Энергетик женьшень».
– Пить захотел? – участливо спросил Тагир, привлеченный копошением парня. – Водички хлебни, а не этой гадости. Потом будешь всю дорогу к фляжке прикладываться.
– Это не то, – махнул рукой Григорий, потом удовлетворенно хмыкнул. Достал спичечный коробок, раскрыл его и вытащил с помощью пальцев маленький бесцветный кристалл. – А вот это самое то.
– Кадет, что это? – подозрительно прищурился Лиходей.
– «Радуга», – пояснил парень. – Я хочу рискнуть. Поэтому вы будете смотреть за мной, и, если что-то пойдет не так… Поможете.
– Эй! Так не пойдет! – Тагир посмотрел на часы. – У нас еще пять минут на отдых – и пора топать. Неизвестно, что с тобой будет. Я наслышан про этот наркотик. Дурью не майся.
– И все же… – Григорий и сам колебался. – Во-первых, если получится, мы будем знать, где находится Тамара, что сэкономит нам время, и во-вторых, я постараюсь снять блок. Говорят, что надо хорошо представить себе, что хочешь увидеть, и сознание само подстроится под твои желания.
– Большего дурня я еще не видел, – обратился Арсений к своему боевому товарищу.
– Не говори, – подтвердил Тагир. – Он с детских лет всю плешь проел своей вредностью. Лиходей, приглядывай за этим авантюристом. Знаешь, что делать?
– Реаниматором никогда не был, – признался волхв. – Постараюсь вытащить…
Григорий посмотрел на кристалл, открыл банку с энергетиком. Газировка, нагретая в рюкзаке, зашипела и выплеснула часть жидкости наружу, облив его пальцы. Вздохнул и кинул в рот «радугу», не ощутив никакого вкуса. Это было странно. Любой пищевой продукт имеет запах и вкус. Язык улавливает своими рецепторами тысячи вкусовых оттенков, а здесь словно камень под язык положил и ждешь, пока он рассосется.
Где он взял кристалл? Стащил несколько штук из контрабандной партии, прежде чем пограничники появились на борту «Эсмеральды». Хотелось понять, что таится в этих прозрачных мелких камешках, о которых восторженно гудит молодежь в закоулках улиц Албазина. Один его знакомый сказал, что лучше всего «пробивает», когда кристалл рассасывается под языком, а потом запиваешь энергетиком. Самое главное Григорий выяснил, что «путешествие по мирам» длится недолго, около десяти минут, но для экспериментатора оно тянется как бесконечный захватывающий фильм. Пока действие «радуги» не кончится.
Григорий почувствовал, что под языком ничего не осталось, кроме вяжущей субстанции пополам со слюной, и сделал два глотка из банки.

* * *

В какой-то момент он почувствовал, что нужно встать и идти. Осторожно оглянувшись в поисках своих товарищей и не обнаружив их, Григорий нисколько не удивился. В его фантазиях они не играли никакой роли, поэтому и не проецировались на сознание. Вскочив на ноги и ощутив небывалый прилив сил, молодой волхв оставил рюкзак и зашагал через кусты, держа курс на заходящее солнце. Оно уже опускалось на высокие и цепкие вершины огромных деревьев, лаская мягким закатным желтоватым светом с оранжевыми оттенками зеленые кроны. Пройдя через заросли малинника с огромными набухшими ягодами, Григорий сорвал несколько штук и закинул в рот, ощутив приторно-сладкий вкус дикой малины. Действительно, все реально, даже ягода.
Открывшаяся перед ним тропинка вывела его на большую площадку, заросшую пихтами и лиственницами и резко обрывающуюся вниз скальными выворотами гранита. Внизу расстилалась долина, серебряная лента реки, раскинув свои протоки в разные стороны, опоясывала большой город, почему-то прятавшийся за мощными крепостными стенами. Словно живший под страхом неминуемого нападения какого-то врага. Но, судя по оживленному движению на речных перевозах и мостах, враг был скорее гипотетическим, чем настоящим.
Тропинку, ведущую с плато вниз, Григорий нашел быстро. Не торопясь, он спустился по каменной осыпи, изредка хватаясь за валуны и корни высохших деревьев и кустарников, и вскоре был внизу. До города, прикидывая расстояние, было не так уж и долго идти. Нужно лишь разыскать дорогу, ведущую туда. Удивительно легко шагалось под вечерним солнцем. А если сократить путь всего лишь усилием воли? Ведь здесь мир нереален, он существует лишь в воображении, значит, можно некоторые физические законы подчинять себе?
Григорий даже не успел оформить мысль в конкретную оболочку, как уже стоял на широком проспекте среди высотных зданий из стекла, бетона и каких-то легких серебристых панелей. Город был совершенно современный, с проносящимися мимо него автомобилями, гомоном сотен людей, спешащих по своим делам, неяркими еще световыми рекламами на фасадах зданий – картина странная, нелогичная для фантазий. Он ведь предполагал, что попадет в некий мир с невозможными удивительными приключениями и сказочными красавицами, которых нужно спасать. Если анализировать разговоры ребят, которые уже изрядно пропутешествовали в иномирье, – все так и обстоит. А здесь обычный город, только почему-то окруженный старинными крепостными стенами. Остаточный артефакт его подсознания?
Хмыкнув, Гришка двинулся прямо, никуда не сворачивая, и только потом с удивлением понял, что стоит возле высотного стеклянного куба, словно взлетевшего из-под земли. Возле здания раскинулся небольшой уютный зеленый парк с дорожками и скамейками, чуть поодаль – парковка для автомобилей. Волхв сразу обратил внимание, что все машины ему знакомы: здесь были и «Ладоги» представительского класса, и обычные «рено» различной модификации, «Руссо-Балты», и даже несколько иностранных моделей. Переведя взгляд на вывеску здания, которая занимала чуть ли не весь фасад первого этажа, прочитал, что здесь находится корпорация «Изумруд». Больше никаких надписей. Наморщив лоб – где-то он уже слышал это название, – Григорий пожал плечами и почему-то двинулся к стеклянному вестибюлю, словно в огромной башне был заложен магнит, притягивающий его со страшной силой.
На входе в здание стоял высоченный охранник в сером костюме, под которым на плечевом ремне висела кобура с пистолетом. Мужчина не скрывал этого, даже распахнул пиджак так, чтобы рифленую рукоять пистолета хорошо было видно. Закинув руки за спину, охранник перегородил дорогу Гришке.
– Сударь? – спросил он с той вопросительной интонацией, после которой следует извиниться и сразу слинять подальше от прекрасного стеклянного куба. – Вам позволено сюда?
– Конечно, – нахально ответил Григорий, понимая фантасмагорию ситуации. Его здесь могут ждать. Не зря же сюда завернул.
– Могу я узнать вашу фамилию?
– Назаров Никита, – откровенно веселясь, продолжил игру Гришка.
Лицо у охранника вытянулось. На нем читалась целая гамма чувств: от удивления до потрясения.
– Господин? Как же так… Вас считали…
Неожиданно охранник заткнулся и распахнул двери вестибюля. Пожав плечами, Григорий поднялся по лестнице, вошел в холл здания и с любопытством огляделся. Он стоял на черном мраморном полу с проблесками золотых прожилок, разбегающихся в разные стороны. Сверху падал мягкий рассеянный свет, и от этого золото под ногами искрилось мириадами разнообразных оттенков. Справа длинная стойка с золотой же надписью «администрация» и с парой приданных ей девушек в строгих серых костюмах с нотками алого. На головах кокетливые шапочки из красного бархата. Они с любезными улыбками смотрят на Гришку, ожидая от него вопросов. Не торопясь, парень подошел к огромному зеркалу, висящему на противоположной стороне, и с замиранием сердца вгляделся в незнакомого человека лет тридцати, с короткой стрижкой, тяжелым взглядом в застывших глазах, с парой мелких морщин на лбу, разбегающихся в разные стороны, и с белесым шрамом от левого виска куда-то за ухо. Давний шрам. Почему он не убрал его с помощью своей Силы? Интересно. Нет, интересно другое: откуда у него такой шрам? И сам ли он отражается в зеркале?
Здесь ему гораздо больше лет. Картинка, представшая перед Григорием, никак не тянула на легкое сказочное и красочное путешествие по мирам. Скорее, попытка заглянуть в будущее. Пожав плечами и одернув поношенную старую куртку, имевшую когда-то презентабельный вид, он отвернулся от зеркала и подошел к стойке. Девушки продолжали улыбаться, но как-то натянуто и искусственно. Одна из них, миловидная блондинка, осторожно спросила:
– Господин, мы можем чем-то помочь вам? У вас встреча с учредителями или с нашим заместителем директора? И назовите ваше имя.
Взгляд его уткнулся в панно над головами девушек, где центральное место занимал кристалл в многомерной проекции. Он еще и крутился, не часто, но движения его были заметны, если долго пялиться в одну точку.
– Назаров Никита, – вежливо улыбнулся Гришка, проделав тот же фокус, что и на входе. Хоть внешность у него была человека, умудренного жизненным опытом, но в душе он остался хулиганистым мальчишкой.
Девчонки растерянно переглянулись, и одна из них судорожно схватила небольшой прибор размером с планшет, тыкнула пальцем в него и положила обратно на стойку.
– Приложите руку, пожалуйста, – дрожащим голосом произнесла девушка. – Это индикатор ауры. Дело в том, что…
Григорий заметил, что вторая сотрудница сделала движение рукой, словно хотела незаметно стукнуть ее, предупреждая о чем-то, вроде «не болтай лишнего». Пожав плечами, он спросил:
– Какую руку?
– Любую, – ответила хорошенькая брюнеточка. Поправилась: – Правую.
Его ладонь легла на прохладную поверхность экрана, и в ту же секунду он осветился мягким светло-сиреневым светом, раздался тихий хрустальный звук. Появилась надпись: «Идентификация завершена. Совпадение 100 %. Подтверждение личности. Назаров Никита Анатольевич. Генеральный директор корпорации “Изумруд”. Добро пожаловать!»
«Анатольевич? – удивленно подумал совсем не о том Гришка. – Это как понимать? У меня нашелся отец? Настоящий отец, давший мне отчество? И я уже не безродный пес?»
– Ой! – воскликнула вторая девушка с короткой стрижкой и с миндалевидными глазами, прижав кулаки ко рту.
– Никита Анатольевич… – брюнетка оказалась более выдержанной. – А вас давно считали пропавшим без вести…
Ну да. Здесь же виртуальный мир со своими законами. Придется поиграть подольше. Гришка кивнул солидно, словно так и полагается, потом сказал:
– Девочки, о том, что я здесь, пока никому ни слова. Ни одному человеку. Мне надо прийти в себя, осмотреться. Потом я скажу, что делать…
– И даже Тамаре Константиновне ни слова? – пискнула сотрудница с короткой стрижкой.
Сердце у Григория выбило барабанную дробь. Неужели сработало?
– А где она сейчас? – стараясь сохранить спокойствие, поинтересовался новоиспеченный директор.
– Уехала на встречу с представителями «Северного Альянса», – ответила брюнетка.
Что еще за Альянс? Надо запомнить, вдруг в будущем придется столкнуться с ним? Девушки с жадным любопытством рассматривали Гришку, как будто перед ними стояла живая легенда, победившая всех драконов в округе и злых разбойников. Интересно, есть ли в его чудесном мире драконы? Степенно кивнув, как будто знал, что такое «Северный Альянс», волхв сказал:
– Ладно, не буду вам мешать. Пойду в свой кабинет. Есть же у меня свой кабинет?
Девчонки хихикнули и синхронно кивнули. А брюнетка, как завороженная, ответила:
– Десятый этаж. Можете воспользоваться скоростным лифтом. Просто нажмите на десяточку.
– Спасибо за совет, – усмехнулся Григорий и зашагал через огромное помещение к стеклянному тубусу, выполняющему роль лифта. Зашел в кабину и, следуя совету девушки, нажал на цифру «10». Лифт мгновенно понесся вверх. Заложив руки за спину, Григорий рассудил, что «свои» апартаменты он как-нибудь найдет. Главное направление ему задали, а дальше пустяки. Странно только, почему в таком огромном здании такая тишина? Ни сотрудников, ни уборщиков, ни охраны на этажах, в конце концов? Мелодично стукнули колокольчики. Лифт остановился, распахнул двери, дождался, когда пассажир выйдет наружу, и только после этого бесшумно нырнул обратно вниз.
Ступив на светло-зеленый ковер, он потрясенно огляделся. Офигеть, не встать! Это называется «апартаменты»? Да здесь целое футбольное поле! Огромный, длиннющий стол с мягкими креслами возле него; в торце стоит еще одно массивное кресло; позади него – вычурные шкафы чуть ли не под потолок. И панорамные окна, раздвигающие горизонт восприятия чуть ли не всего огромного города. Отсюда можно было разглядеть даже крепостные валы, охватывающие современный мегаполис каменным кольцом. Кажется, Григорий начал понимать правила игры. Стены – это некая граница, за которую сознание человека не может прорваться. Если учесть, что Тамара находится внутри города, то задумка удалась. Он прорвался в ее подсознание, обошел блокировку и сейчас находится в ее астральном поле. А весь этот антураж – всего лишь его мысли, наложенные на поверхность виртуальной картинки. Конечно же он не собирался попадать в рыцарские времена. Ему и в своем времени было комфортно.
Он посидел в кресле генерального директора, потом сыграл партию шахмат на богато инкрустированной доске с вырезанными из малахита фигурками, и с каждой минутой сердце его билось все сильнее и сильнее. Где же Тамара? Раз он попал в ее подсознание, она должна раскрыться, пойти на контакт.
Мелодичный звон лифта возвестил о чьем-то прибытии. Резко повернувшись, он увидел стоящую на пороге кабинета невыносимо прекрасную женщину, чем-то неуловимо напоминавшую Тамару в молодости. Конечно, это была она, только в том же возрасте, что и Григорий сейчас; высокая, стройная, с пышной гривой черных волос, но коротко обрезанных и едва достающих до плеч. И с браслетами на руках…
– Гриша? Старицкий? – воскликнула женщина. – Но как?..
Отбрасывая мысли о непонятных возрастных метаморфозах, он улыбнулся и сказал:
– Ты, как всегда, прекрасна! Привет!
И вдруг произошло неожиданное. Тамара прошла через весь кабинет, напряженно выпрямив спину, и кинулась на Гришку с кулаками:
– Сволочь! Как ты мог бросить меня! Почему не спас от этих ублюдков? Ты знаешь, каково мне было после магических уколов? Меня всю выворачивало наизнанку! Я чуть не сдохла в этой поганой норе! Вы все предали меня! И твой Китсер, и Ломакин! Гады, сволочи!
Княжна разрыдалась, продолжая лупить кулаками в грудь волхва, а он растерянно обхватил ее и прижал к себе, чувствуя через тонкую ткань платья ее горячее, упругое тело. Невыносимый жар пронесся от кончиков пальцев, зажег лицо пылающим костром. Адреналин бешеным темпом заполнял артерии, усиливая сердцебиение. Гришка подумал, что ни за что не отпустит девушку из своих объятий. Ради этого стоило слопать кристалл.
– Не плачь, тебе не идет, – пробормотал он, не отстраняя Тамару от своей груди. – Тушь потечет.
Тамара перестала плакать, с трудом оторвалась от объятий волхва, потом посмотрела в его лицо.
– Какой ты здесь интересный, – всхлипнув, сказала она. – Как тебе удалось прорваться через блок?
– Я потом все расскажу, – Григорий взял ее руки за запястья и внимательно посмотрел на потемневший металл браслетов. – Как удивительно. Если нам здесь по тридцать примерно лет, получается, что ты ходишь с блоком…
– Пятнадцать лет в тюрьме, – печально сказала Тамара. – Знаешь, я тоже ощущаю груз этих лет. Странно, но это не моя жизнь, а какой-то слепок.
– Все правильно, – подтвердил Григорий. – Я создал этот мир, но город, окруженный стенами – твое подсознание, астральное поле. И я попытаюсь разблокировать браслеты. Сделаю так, что они не смогут сдерживать твою Силу. Тебе надо лишь подождать. Помощь уже идет. Тебя ищут спецслужбы, полиция.
Он усадил Тамару на диван и, осторожно держа ее руки, внимательно осмотрел тусклое железо с начертанными на нем рунами.
– Понятно, – пробурчал волхв. – Друидские руны, будь они неладны.
– Все плохо? – сдержанно спросила Тамара, но голос ее дрогнул.
– Друидские руны имеют свои корни, но западноевропейские и нордические в чем-то копируют их. Я изучал много рунических школ, но эта самая тяжелая и вредная. Надо их переписать на листок бумаги. Ты только потерпи…
Григорий с сожалением отпустил ее руки, метнулся к шкафам, нашел какой-то блокнот с записями, вырвал листок и с карандашом вернулся к дивану. Сосредоточенно и тщательно переписал каждую черточку и пересел за стол. Нахмурив брови, стал расшифровывать.
– Неужели мы будем такими на самом деле через пятнадцать лет? – задумчиво спросила Тамара, кончиком платка убирая потеки туши.
– Если так – я согласен, – улыбнулся волхв. – Ты не представляешь, насколько ты прекрасна.
– Льстец и врун, – кисло улыбнулась девушка. – Это все твое воображение.
– Но ведь ты меня тоже видишь.
– Да, и это удивительно. Но твое состояние беспокоит. Как будто жизнь тебя изрядно проволокла по камням и колдобинам. Эти шрамы, морщины, волосы седые.
– С чего они седые? – удивился Гришка, оторвавшись от расчетов. – У меня всегда волосы светлые были.
– Из-за короткой стрижки так кажется. Поседел ты, Гриша… Кстати, почему те прелестницы внизу назвали тебя Никитой? Почему ты назвался именем моего мужа, которого я никогда в жизни не видела?
Тамара рассмеялась от таких вывертов подсознания. А Гришка, услышав ее слова, остолбенел. Муж?
– М-м… – замычал парень, не зная, что сказать, – так получилось…
– Если что-то скрываешь – скажи. Иначе не прощу.
– Давай отложим этот разговор, – предложил Григорий. – Потом, когда встретимся в реальности… Сейчас мне некогда. Интересно, здесь совмещены несколько значений: руна разрушения дублируется защитой от вмешательства. Потом руну разрушения астральных связей прицепили к небольшим ловушкам. Вот эти резы – они вообще из западноевропейских. Странная мешанина символов. Как будто специально запутали. А-а-а! Вот в чем дело! Начальные руны расположены на обоих браслетах, а их защитные скрипты дублируются, но европейскими и нордическими знаками! Вот наворотили! Все, я понял, как снять защиту.
Тамара вздохнула с облегчением. Удивительно незнакомый человек с чертами молодого Старицкого склонился над столом и что-то быстро чиркал карандашом по бумаге. Она жадно смотрела на него и пораженно думала о невероятной способности этого волхва, сумевшего пробить барьер недоступности. Как сумел этот мальчишка войти в ее подсознание, даже не зная, где она находится? Удивительным было все вокруг: здание, которое она почему-то прекрасно знала, как свои пять пальцев, сотрудники, здоровающиеся с ней, те же девочки за административной стойкой. Так же, как и то, что она была замужем за человеком с фамилией Назаров, и звали его Никитой. И не вызвало странностей, что Гриша, назвавшись именем мужа, проник в его кабинет, как хозяин – все несуразности накладывались одна на другую, но не ломали стройную картину происходящего. Она была яркой и настолько живописной, что смотрелась как захватывающий воображение фильм. Загадка на загадке. И возраст ее, и привлекательная женщина в отражении зеркал – все затягивало Тамару, как губительная трясина, а сопротивляться не хотелось. Сладкое ожидание будущего, такого пугающего и прекрасного, – вот именно такое определение она дала самой себе.
– Где ты сейчас находишься? Где тебя держат? – не отрываясь от работы, спросил парень.
– Я не знаю. В лесу. Там стоит небольшой дом и сарайчик. Меня охраняет два человека. Один из них явно уголовник, – заторопилась Тамара, – он вооружен пистолетом. Как меняется охрана, не знаю. При мне смена произошла только сегодня утром.
– А кто второй?
– Его зовут Петькой. Это абориген местный, я никак правильно выговорить его национальность не могу. Нагилиец, что ли…
– Петька? Его зовут Петькой? – воскликнул Григорий.
– Да.
– Я понял. Значит, старик правильно все рассчитал. Тебя держат на Петькином балагане. Я там буду к вечеру со своей командой. Будем тебя спасать. Если блок разрушится, мы сможем друг с другом связаться. Главное, не предпринимай никаких попыток убежать. Сиди тихо и жди меня… Все, я готов… – Григорий переместился от стола к дивану, показывая Тамаре перочинный нож. – Сейчас я изменю скрипты простым способом. Процарапаю кое-где лишние черточки, изменяя структуру заклинания.
– Все так просто? – удивилась Тамара.
– Ничего себе – просто! – хмыкнул Старицкий. – Здесь нужен точный расчет, знания. Изменение внутренней структуры магического замка должно проводиться с твердой уверенностью, что человек знает, как хочет изменить руну, в каком направлении. Так что…
Сначала на одном браслете он изменил начертание рун, потом на другом и с надеждой посмотрел на девушку.
– Мне стоит поторопиться, – пробормотал он. – Действие кристалла сейчас закончится. Что с твоей Силой? Вернулась?
– Кажется, что-то начинает изменяться, – неуверенно прошептала Тамара. – Гриша…
И его буквально вышвырнуло из кабинета на лесную полянку, скомкав живописную картину выдуманной жизни. Открыв рот, как рыба, Гришка несколько секунд сидел с ошарашенным видом, потом выражение его лица приобрело осмысленность. Лиходей осторожно спросил:
– Ты в порядке?
– Да, в норме, – прохрипел парень, хватаясь за фляжку с водой. Пил он долго, словно хотел опустошить фляжку до дна, пока Тагир не отобрал посудину. – Это было нечто…
– Потом расскажешь! Давай о главном! – поторопил его Арсений.
– Тамару держат на Петькином балагане. Охрана – два человека. Один из них, видимо, из команды нападавших, а второй – сам хозяин. Петькой зовут. Браслеты я разблокировал, надеюсь, просто не успел понять, вернулась к ней Сила или нет. Выкинуло меня обратно.
– Что еще важного понял?
– Да вроде бы все… Если Дар вернулся, то мы сможем связаться друг с другом.
– Так проверь! – воскликнул Тагир. – Шевелись, кадет! Время уходит!
Гришка вошел в астральное поле и при помощи своих наводчиков-жучков стал рыскать по всем направлениям, разыскивая знакомый сигнал. Где-то на периферии безбрежного океана серого тумана он увидел мерцание огонька, с каждым разом усиливающего пульсацию.
– Я нашел ее! – не сдержался и заорал Гришка. – Нашел!

Глава двадцать вторая

Тамара, Григорий 
Что было сном, а что реальностью – сейчас княжна не сказала бы с уверенностью. После обеда она решила просто поваляться на лежанке, но как только ее голова коснулась подголовника, сразу же провалилась в крепкий восстанавливающий силы сон. Да, пожалуй, Тамара заснула, не обращая внимание на заунывное пение Петьки на пороге избушки, на Колченогого, вздумавшего почистить свой пистолет за столом. Посторонние звуки нисколько не мешали, а вдобавок к этому прибавился тихий и умиротворяющий шорох дождя, начавшегося так кстати. Жара пошла на убыль, и приятный холодок проник в избушку. Девушка завернулась в одеяло и перестала существовать в этом мире.
Сновидение было ярким и настолько достоверным, что не хотелось отвлекаться на какие-то мелочи, царапавшие подсознание. Непонятно почему перед ней возник стеклянный монстр из стали, стекла и бетона, вознесшийся под облака; приветливый и предупредительный охранник, у которого в глазах читался восторг и желание поделиться какой-то новостью. Процокав каблуками изящных туфель по черному мраморному полу, она вошла внутрь, и тут ее оглоушили тем самым, о чем не успел сказать охранник. Оказывается, ее пропавший несколько лет назад муж (вот как? Она уже замужем и успела потерять супруга? Какая насыщенная жизнь!) несколько минут назад появился в здании и прошел в свой кабинет. Девчонки за административной стойкой едва сдерживались от возбуждения. Тамара холодно осадила их и строго спросила, уверены ли они в своих словах?
Вместо ответа девушка-брюнетка показала ей планшет с данными отпечатков и активировала запись. Действительно, слепок ауры, внесенный в базу данных, оказался разблокированным.
– Господин Назаров сказал, что будет ждать вас у себя, – пояснила вторая девушка, с короткой стрижкой.
Впору задуматься. Значит, она теперь Назарова? Интересно, когда же произошло сие удивительное событие? Какой-нибудь старый хрыч из родовитого клана подкатил к папеньке, и тот дал согласие? Повернувшись, Тамара замерла. На нее из огромного зеркала смотрела привлекательная женщина в строгом деловом темно-зеленом платье, на ладонь не достающем до колен и подчеркивающем красоту вполне волнующих мужские взоры ножек. Волосы почему-то короткие, до плеч, да еще покрашены в черный цвет. Но тоже ничего, вполне стильно. Скрывая удивление, Тамара еще раз окинула себя придирчивым взглядом, поправила излишне непослушную прядь и пошла к лифту. Забавно, что женское отражение ее будущего (?) воплощения пришлось по вкусу, разве что перекрашенные волосы… Ее особо заинтересовало, кто же такой этот Назаров, возникший из небытия. Но больше всего удручали браслеты на руках, которые так никуда и не делись. Что в настоящей жизни, что во сне.
Поднявшись на десятый этаж (она словно знала, где находится кабинет ее мужа), дождалась, когда распахнутся створки лифта, шагнула сразу на мягкий ковер, застилающий огромное помещение. Мужчина, стоявший спиной к ней, медленно повернулся. С огромным изумлением она узнала в этом человеке, прошедшем через какие-то жизненные неурядицы, отразившиеся на его лице, Старицкого, того милого мальчика, который когда-то возник на горизонте, сверкнул и пропал в романтической дали. Но как? Как Старицкий здесь оказался? Она что-то воскликнула, совершенно не воспринимая два разных потока сознания, льющихся через ее распухший мозг. И только потом до нее дошло, когда он улыбнулся и сказал:
– Ты, как всегда, прекрасна! Привет!
Дальше все происходило как во сне. Она орала, била его по груди, а наглец пытался ее в это время лапать, но прикосновения Старицкого были настолько реальны, нежны и осторожны. Можно подумать, она сейчас не дрыхла в лесной грязной избушке! Гриша пытался снять блокировку с ее браслетов, а Тамара потрясенно смотрела на него, силясь соединить обе картинки разных миров. Такого не должно быть вообще. Сюр. Сплошной сюр. Она замужем, ей не меньше тридцати лет, как и Старицкому. Как такое могло произойти? Перенос во времени или игра воображения? И почему Гриша назвался именем ее мужа? Аура! Отпечаток на планшете! – обожгла мысль. Как? Как Старицкий обошел законы магической подписи и разрешения? Или Гриша и есть Назаров? Бред!
Уже не надеясь на чудо, она все-таки услышала, что блокировка снята и теперь Сила, сдерживаемая этими браслетами, начнет восстанавливать ее энергопотенциал. Только, предупредил мужчина с лицом Старицкого, нужно сидеть на месте и ждать его. Он идет со своими друзьями освобождать ее.
Тамара с ужасом вскочила с полатей и бездумно пялилась в яркое пятно светильника. В маленьком оконце уже сгустились сумерки. Колченогий и абориген Петька сидели за столом и тихо разговаривали. Услышав шорох за спиной, бандит повернулся и сказал с усмешкой:
– Лихо ты дала! Два часа дрыхла без задних ног. Ждали, когда ты ужин сготовишь, пришлось самим мараковать.
– Извините, как-то не подумала, – без тени раскаяния ответила Тамара, сползая на пол. Прошлепала к столу и села рядом с Петькой, который тут же преподнес ей традиционную кружку с настойкой.
«Последний раз, – решила девушка, выпивая горьковатое то ли лекарство, то ли отраву. – Больше вы меня не заставите».
В этот раз был суп из оленины, с картошкой, макаронами и какой-то приправой. Без особого энтузиазма Тамара поела, все время прислушиваясь к себе. Как бы проверить, проявляется Дар или все так же спит под мощью браслетов?
– Мне можно выйти? – напряглась она, спрашивая Колченогого. Ну как тоже заупрямится, и снова придется с Петькой шагать за сараюшку вместе с Оськой.
– Приспичило? – усмехнулся ее надзиратель и кивнул в сторону двери. – Иди, только не задерживайся.
– И не боишься, что убегу?
– Куда? – Колченогий постучал ложкой по миске. – В темноте ноги переломаешь, прежде чем тебя медведь сожрет. Соплячка ты супротив тайги.
– Ну да, спорить не буду, – обрадованная Тамара рванула за порог в темноту. К ней тут же подкатилась лохматая гора, ткнулась в бедро носом и потопала рядом. Впервые у девушки мелькнула мысль, что Оська не такой уж ласковый и приветливый пес. Он будет караулить ее и в случае побега не даст уйти далеко. Вот и сейчас как привязанный идет за ней. Ленька не знал повадок и характера волкодава, поэтому и психовал, что Тамара может куда-то убежать. Колченогий поспокойнее будет, даже чересчур.
Петька утром показал, куда можно уединяться, и девушка решила проверить, может ли она видеть в магическом зрении дорогу. Чересчур напрягшись, не рассчитала сил, отчего произошел выплеск бледного холодного света с ее ладоней, который были виден, наверное, из космоса. Есть Дар! Ничего не держит его! Тамара чуть не заплакала от счастья, словно ей вернули дорогую вещь, потерянную, казалось, безвозвратно. Захотелось сразу же вернуться в избушку и наказать врагов, низвести до состояния неподвижных кукол, да еще и речь им отнять, чтобы не забалтывали и не уговаривали пощадить их. И сразу осеклась. Вспомнились слова Старицкого из сна, чтобы она не вздумала предпринимать никаких действий. Помощь идет.
Но как? Как сумел этот несносный мальчишка прорваться через блокаду и уничтожить мощь браслетов? Вспоминая уплывающие моменты сна, Тамара еще помнила, что Гриша царапал на проклятых железках какие-то черточки, объяснял механику смены назначения скриптов. Умник! Но сейчас девушка готова была расцеловать Старицкого. Если это правда, о чем он говорил.
Вернувшись в избушку, она выпила чай и уселась на свое место. Колченогий спросил:
– А что случилось? С дружком встретилась?
Тамара обмерла и медленно прошла до полатей.
– С чего это ты взял? – усмехнулась она, приходя в себя.
– Да вся светишься, как будто ценный подарок на свой день рождения получила, – хмыкнул надзиратель. – Уходила мрачнее тучи, а вернулась солнышком.
Тамара выругала себя, заодно подивившись, что Колченогий точно заметил перемену ее настроения. Так и до разоблачения недалеко. Она легла и укуталась в одеяло, словно куколка гусеницы. А Колченогий встал и знаками показал Петьке, чтобы тот вышел на улицу. Плотно закрыл дверь избушки и приглушенным голосом произнес:
– Не нравится мне эта девчачья перемена настроения. Сто пудов, кто-то кругами вокруг нас ходит. Может, Дар вернулся, и нас уже едут вязать.
– Если Сила вернулась, почему унатч нас не убила сразу же? – пыхнул дымком негидалец.
– Чего-то ждет, – уверенно сказал Колченогий. – Чую я неприятности. Вдруг повеяло холодком по спине, знаешь, как будто надвигается что-то хреновое. Для нас, конечно, Петька!
– Оська почует, – глаза аборигена сверкнули в мертвенном свете восходящей над тайгой луны. – Оська – зверь смышленый. Чужака почует за много шагов отсюда. Рвать будет.
– Все равно: спим по очереди, – решил Колченогий. – По четыре часа. Первым на страже будешь ты. Потом разбудишь меня, понял? Если появится кто чужой, стреляй, не раздумывай. Нам супротив магов не выстоять, а мой амулет не рассчитан на долгую защиту.
– Я тебя понял, – снова запыхтел трубкой Петька. – Иди, спи.

* * *

Появление в астральном поле непонятного объекта с четырьмя светящимися точками Григорий отследил еще задолго до выхода из неглубокой пади, на дне которой протекала неширокая таежная речка. Не речка – ручей, который можно перешагнуть, не напрягаясь. Но именно вдоль нее группа потайников дошла до Петькиного балагана. Оказалось, что речка делает изгиб, уходит куда-то на восток, потом, ныряя между корневищами деревьев, возвращается обратно. Может быть, благодаря своенравному и бурливому характеру этой речки, их не заметил огромный волкодав, а может, ветер как раз дул им в лицо, относя запахи в лес.
Собаку заметил Тагир, нацепивший для такого случая ПНВ. Она лежала возле приземистой избушки, положив огромную башку на лапы. Григорий добавил, что в доме находятся два человека, один из которых – Тамара. Еще один явно затаился в засаде. Ну кому придет в голову спать на улице после освежающего дождика, принесшего прохладу, если есть вполне подходящее для таких случаев помещение? Через прибор Тагир не обнаружил этого любителя пряток, и Гришка дал ему направление с помощью своих астральных меток. Выходило, что засада устроена справа от дома, возле еще какого-то строения. Тагир весело хмыкнул:
– Есть! На крыше пристроился. Прикрылся брезентом или чем там, но не спит. Шевелится. Гришка, давай, усыпляй их всех! Не хочу я рисковать и лезть под пули. Лиходей, я прав?
– Так точно, – пошевелился волхв. – Давайте уже заканчивать. У меня пузо намокло от травы.
– А собака уснет? – на всякий случай спросил Арсений.
– Никуда она не денется, – Гришка сел поудобнее и прислонился к шершавому стволу дерева. Руки его совершили несколько плавных и мягких движений, формируя едва светящиеся руны, которые медленно поплыли через ручей и растворились в бледном сиянии стоявшей высоко луны. Арсений посмотрел на часы. Стрелки неспешно подползали к цифре «три».
– Долго ждать? – Тагир явно испытывал нетерпение.
– Обычно все засыпают за пять минут, – пояснил Григорий, ощутимо напрягаясь. Тамара была так близко, что хотелось, не мешкая, бежать и освобождать ее. Монотонная пульсация ее метки успокаивала, и гордость за то, что он смог сделать, переполняла молодого волхва. С того самого момента, когда его выкинуло из «радужного» мира, Григорий подспудно ожидал пакости от последствий употребления кристалла. Вроде неких магических откатов или еще чего-то. Но до сих пор не случилось ничего, что можно было квалифицировать как «последствия от употребления магических наркотиков». Так в чем секрет «радуги»? Или надо принимать кристаллы регулярно, чтобы почувствовать угрозу для своей жизни?
Жесткий тычок в ребра вывел Гришку из раздумий. Это Тагир, делая страшное лицо, знаками показывает в сторону Петькиного балагана. Надо идти. Все уже спят. Никакой физической активности. Собака тоже не двигается. Четыре тени, которые защитились от «Сна» нужными и заранее заготовленными амулетами, неслышно перескочили ручей и рассыпались в разные стороны. Арсений бросился к маленькому сараю, чтобы связать уснувшего часового и забрать у того оружие. Никаких проколов не должно быть. Очнется – пальнет в спину.
Григорий, проходя мимо сопящей лохматой туши, покосился на нее, оценив зверюгу. Да, без магического воздействия такую машину не остановить. Снесет, не глядя.
Тагир положил ему руку на плечо и показал, что войдет в избушку первым. Они уже стояли под навесом, распределившись по разные стороны двери. Лиходей присел под окном, даже не удивляясь, что в такое узкое отверстие навряд ли взрослый проскочит. Боевики лучше знают, как захватывать объекты. Со стороны сараюшки раздался двойной писк мыши-полевки. Это Арсений развлекался, давая сигнал, что тылы чистые.
«Подожди!» – показал жест Григорий. Что-то его беспокоило. Да не что-то, а конкретное обстоятельство. Внутри помещения изрядно фонило магией. Но кто мог нацепить на себя артефакты? И мысленно постучал себя по голове. Ну, конечно, браслеты! Как он мог забыть о них? Такие мощные блокираторы в любом случае будут излучать фон, сколько их не прячь. И сразу мысль: а почему бы по ним не определить местонахождение Тамары? Ага, и как отличить браслеты от других артефактов, чьей энергией насыщено астральное поле Вселенной?
– Ну? – почти беззвучно прошипел Тагир.
Гришка кивнул головой и двинулся следом за наставником. Что его толкнуло в последний момент – чутье или все-таки стучащие колотушки опасности, – так и не понял, но накинул «сферу» на себя и крадущегося в темноте Тагира. С прибором на голове тому было предпочтительнее высматривать тех, кто находился в избушке.
Со стороны полатей раздался громовой выстрел, Тагир вскрикнул, сгибаясь пополам. «Сфера» мягко полыхнула сиреневыми отблесками, уводя в сторону пулю, и та с противным рикошетом ушла в потолок. Снова выстрел! В нос ударил запах сгоревшего пороха. Недолго думая, Гришка прыгнул вперед и налетел на какое-то ограждение. Ребра отреагировали резкой болью. Включив магическое зрение в этой чертовой темноте, он перескочил через согнувшегося Тагира и ласточкой влетел на полати, умудрившись на лету извернуться и кулаком врезать по запястью, державшему пистолет. Противник рыкнул и попытался откатиться в сторону, но Гришка зацепился за воротник его рубахи. Барахтаясь и сопя, они слетели с полатей на пол. Если бы одна рука была свободной, сформировать «ударный кулак» или «ледяной клинок» ему не составило труда. На деле все обстояло иначе. Противник умело защищался, связывая Гришку дракой так, что обе руки постоянно находились в движении: защита, удар. Не до магии.
В партере Гришка проигрывал. Неизвестный оказался крупным мужиком и, только благодаря своим физическим данным, снес парня с себя и уже собрался нанести финальный удар по голове, как сам свалился кулем. Тагир, наконец-то пришедший в себя, пришел на помощь.
– Ты в порядке? – прохрипел наставник, помогая парню подняться.
– А сам?
– От вспышки выстрела глаза ослепило. Прибор не успел снять, – стал оправдываться от своего косяка Тагир. – Сплошные пятна… Почему этот кабан не спал?
Да, удивительно, что Тамара, попавшая под действие «Сна», так и не проснулась даже после выстрелов в закрытом пространстве, а мужику хоть бы хны. И среагировать на опасность успел. Пока Гришка находил для себя личное оправдание, Тагир успел связать руки мужика, еще не пришедшего в сознание после удара по затылку. Кряхтя, подтащил его к лавке и с помощью волхва посадил, прислонив к стене. Потом тщательно обыскал, выложил нож и пистолет на стол. С оружием поступил просто. Опустошил все обоймы, найденные у охранника, и выбросил патроны на улицу. Нож закинул под полати. Каким бы рассудительным не оставался Тагир, но оставлять в глухой тайге человека без ножа он не стал.
– А вот и амулетик, – хмыкнул он, выдернув из-под рубахи шнурок с медальоном. – Может, из-за него заклятие не сработало? Ладно, пусть пока очухивается, а ты буди свою подружку, – пропыхтел Тагир. – Где-то я видел лампу, надо зажечь. Ни хрена не вижу без окуляра. А, вот!
При свете небольшого язычка пламени Григорий заметил в самом дальнем углу полатей свернувшуюся клубком Тамару. Чтобы разбудить ее, сначала требовалось нейтрализовать действие «Сна». Нести спящую девушку на руках никому не понравится, а ждать до самого утра в логове бандитов чревато последствиями. Ускорив процесс с помощью нехитрой манипуляции, он стал будить девушку. Но такой реакции не ожидал.
Тамара подскочила с диким воплем, одновременно дрыгая ногами, одна из которых чуть не влетела в едва заживший подбородок. Перехватив ее на лету, Гришка подполз к брыкающейся девушке и, крепко прижав к себе, не увидел, что щепка, летевшая ему в висок, остановилась в опасной близости от головы.
– Тихо, тихо! Это я, Старицкий!
– Отпусти меня! – глухо пробурчала успокоившаяся Тамара. – Навалился, как медведь! Ну-ка! Мог бы просто за ногу подергать.
– Ты бы не почувствовала, – с сожалением отодвинулся Григорий, еще ощущая жар ее тела и упругость груди, на которую он действительно навалился со всей дури. Действительно, сама бы очнулась через несколько минут.
– С чего бы? – недоверчиво спросила девушка, поглядывая на неподвижного Колченогого со связанными руками и незнакомого пожилого мужчину, с интересом вслушивавшегося в разговор молодых. – И кто это с тобой?
– Я активировал «Сон». Ты дрыхла, как младенец. Выстрелы слышала? Нет? Странно! А этот субъект шмалял так, что до сих пор в ушах звон стоит! Даже не проснулась! Познакомься, это Тагир. Мой наставник и друг.
Тамара ловко скрутила волосы в пучок и заткнула бабочкой, которую – удивительно – никто не изъял.
– Очень приятно, – нейтрально ответила она, хотя было желание кинуться в объятия человека, хоть что-то сделавшего для ее спасения. Но, справедливости ради, ведь без Старицкого ничего бы не получилось. Значит, и его тоже надо поблагодарить. Ну потом… Не при свидетелях.
– Барышня, вы в порядке? – уточнил Тагир, начиная нервничать. – Тогда нам надо выходить. К рассвету надо быть далеко отсюда.
– А где Оська? – вдруг ни с того ни с сего спросила Тамара. – Это волкодав Петькин. Замечательный пес. Вы его убили?
– На улице лежит, – кивнул Тагир. – До утра вряд ли проснется. Вот почему я тороплю вас, барышня.
– Сегодня утром сюда заезжала машина, – сказала девушка. – Значит, там есть дорога. По ней пойдем?
Услышав, что придется идти по бездорожью почти сорок километров, да еще обходными тропами, она заметно скисла. Привыкшая гулять по лесу в поисках грибов в виде развлечения, если таковая возможность появлялась, Тамара поймала себя на мысли, что ей страшно даже подумать о том, что придется тащиться по глухой тайге неизвестно куда, продираясь через буреломы и топи, подниматься на сопки, ломая ноги на осыпях, и спускаться вниз, преодолевая преграды в виде таежных речушек. В общем, полный набор счастливого туриста. Что-то сразу захотелось в ставший вдруг милым и желанным Албазин, в свой личный особняк под охрану Марченко. Теперь отец точно заберет ее домой после таких треволнений, уместившихся в один жаркий месяц.
– Поясняю порядок движения, – сказал Тагир, когда вся команда собралась возле ручья. – Я иду впереди, так как у меня прибор ночного видения. Арсений – вторым на смене, замыкает колонну Лиходей. Включайте свое магическое зрение и топайте за мной. Скоро рассвет, станет легче. Первый привал через два часа. Идем по возможности быстро. Барышня, выдержите такой темп?
– Постараюсь, – не стала преувеличивать свои возможности Тамара.
Один за другим они растворились в лесу, оставив позади себя спящий крепким сном таежный кордон. Тагир и Арсений, не страдавшие особой любовью к противнику, хотели полностью зачистить место, но остальные воспротивились, особенно княжна. Никакого вреда Колченогий и Петька-абориген девушке не причинили, и лишнее смертоубийство казалось для нее действием ненужным и нелогичным. Она даже вспылила, когда услышала доводы, почему нужно убрать свидетелей. Сила, которая так долго сидела в темнице, грозила ударить по наставникам, и Гришка, как и Лиходей, что удивительно, поспешили присоединиться к мнению девушки.
– Слюнтяйство, – расслышал Григорий шепот Арсения, когда боевики начали движение. – Опять не пришлось бы за него кровавой монетой платить.

* * *

До первого привала Тамара добралась как на крыльях. Ей хотелось идти дальше, чтобы оказаться под охраной крепких ребят-гвардейцев и квалифицированных волхвов, а не этих пожилых мужчин, едва шевелящих ногами. В лесу уже стало достаточно светло, чтобы не потерять друг друга, и темп хода ускорился. И как только Арсений, шедший впереди, объявил получасовой отдых, княжна упала рядом с Григорием и тихо попросила:
– Расскажи мне, что произошло у Краусе.
Кратко, не вдаваясь в подробности, он пересказал то, что сам видел. Совсем скупо – о своей попытке помешать увезти девушку, о гибели лейтенанта Еремко, принявшего на себя первые пули.
– У тебя шрам на подбородке, – заметила Тамара. – Тебя били?
– Сломали челюсть, разорвали губу… – пожал плечами Гришка. – Мелочь, которую устранили за два дня. Кстати, из Петербурга прислали очень много спецов, часть из них живет сейчас в твоем доме. Кажется, великий князь о тебе побеспокоился.
– Когда жареный петух клюнул, – мрачно произнесла девушка, с ужасом поняв, что впервые так грубо отозвалась о действиях своего отца.
– Зачем ты так? Он действительно хочет помочь.
– Не защищай его! – чересчур резко ответила княжна. – Пусть сам отвечает за свои решения! Я еще поговорю с ним!
Она замолчала, вслушиваясь в веселый птичий пересвист из кустов, и улыбалась, когда какой-нибудь юркий бурундук вскакивал на лежащее неподалеку заваленное ветром замшелое дерево, замирал на месте, поглядывая на странных существ, оказавшихся в его царстве.
– Мне накануне странный сон приснился, – понизила голос Тамара. – Как будто я пришла в какое-то высоченное здание из стекла, и оказалось, что являюсь совладелицей компании, а еще – замужем за каким-то старым хмырем.
Девушка хихикнула. Гришка, сдерживая улыбку, спросил:
– Откуда ты знаешь, что он старый, да еще хмырь? Видела его?
– Нет. Как мне рассказали девушки в холле, он пропал несколько лет назад, отчего я взвалила на себя все дела компании. И вот теперь муженек заявился, к радости этих куриц.
– Так-так! – заинтересовался Гришка, приподнимаясь на локте. – Что было дальше?
– Я поднялась на лифте в кабинет мужа, – сказала девушка, мечтательно припоминая сюжет сна, который уже стал выветриваться из памяти. – И знаешь, кого там встретила?
– Мужа?
– Ага! Размечтался! Там был ты… точнее, мужчина, очень похожий на тебя. Лет тридцати – тридцати пяти. У меня появилось такое ощущение, что он прошел через многочисленные передряги. Лицо суровое, морщины, глаза льдом блестят. Кстати, он откликнулся на твое имя. Я спросила: как ты сюда умудрился попасть, Старицкий? Ответил, что пришел спасать меня. Снял за несколько минут защиту с браслетов и куда-то исчез. Вероятно, к тому времени я стала просыпаться. Но самое удивительно было то, что я почувствовала свою Силу, и браслеты уже не держали блок.
– Интересно, – задумался Григорий. – А девушки в холле? Одна – брюнетка, а вторая с короткой стрижкой?
– Точно! – Тамара подозрительно посмотрела на парня.
– А на тебе было надето зеленое платье и волосы тоже острижены, только до плеч?
– Старицкий! – прошипела девушка. – Я тебя сейчас поколочу! Это как понимать?
– Ты выглядела, как всегда, прекрасно! – засмеялся Григорий и откатился в сторону, заметив бешеный блеск пламени в ее глазах. – Тамара, это я создал сон, чтобы через него проникнуть в твое астральное поле и снять блок. Иначе мы тебя не нашли бы.
– Врешь, не может такого быть, – уверенно произнесла княжна. – Чтобы нам снился один и тот же сон без малейших вариаций? Это что-то другое, если не думаешь меня обдурить. Какая-то компьютерная технология или новейший эксперимент с привлечением всех методологий по переброске сознания…
– Сама-то веришь в это? – усмехнулся волхв.
– Не верю, но объяснение должно быть. Иначе я соглашусь на то, что ты использовал какие-то новейшие методики в магии, – твердо заявила Тамара. – Что именно ты сделал?
– Выпил кристалл «радуги», – признался Григорий. – И меня, кстати, самого удивляет, почему сон синхронизировался с твоим сновидением. Дело даже не в реальности происходящего, а в одновременности.
– Старицкий, ты кретин! – с какой-то обреченной печалью сказала Тамара. – Угробишь себя этой наркотой!
– Я больше не буду, – с честными глазами ответил парень. – Это был единственный шанс, и решение я принимал осознанно.
– Молодежь, подъем! – скомандовал Тагир. – Шевелите лапками, господа туристы! База отдыха еще нескоро!
– Ну, по крайней мере, я узнала имя своего будущего мужа, – усмехнулась девушка, приняв помощь Гришки в виде протянутой руки, и легко вскочила на ноги.
– И кто он?
– Тебе мой ответ не понравится. Это не ты. Но все равно – спасибо за спасение.
Она внезапно и неумело поцеловала его в подбородок в районе шрама и отпрянула в сторону с легкой улыбкой на губах, а Гришка почувствовал, как у него вырастают крылья. Глупенькая, хочет оставить в тайне фамилию человека, ставшего якобы ее мужем в чужом сне. Вещие сны приходят к людям достаточно редко, но по ним не стоит утверждать о незыблемости их исполнения наяву. Только не в случае, произошедшем в виртуальном путешествии. Григорий подозревал, что после приема «радуги» включились какие-то особые механизмы передачи информации. Отталкиваясь от увиденного, он выстроил цепочку событий, пока еще мутных и без сокрушительной логики. Он и Тамара все-таки будут вместе. Это раз. Потом он куда-то пропадет на несколько лет. Это вторая зацепка. Тамара возьмет на себя заботу обо всех крупных предприятиях и корпорациях, завязанных на клан Назаровых, не разбазарит добро, а сохранит. Это третье. А теперь самый главный вопрос: что с ним произойдет?
Откинув в сторону сумбурные мысли, парень улыбнулся, глядя в спину идущей впереди княжны. Интересно, она сама поверила в свой сон? И какая будет у нее реакция, когда Григорий предстанет перед ней в настоящем обличье под своей родовой фамилией? Он одновременно надеялся, что Тамара правильно поймет ситуацию, и боялся разрыва отношений.
Через пять часов ходьбы по тайге Тамара поняла, что была неправа насчет пожилых помощников Старицкого. Как они взяли один темп, так и продолжали идти, а вот девушка уже чувствовала, что скоро вывалит язык на плечо. Дикая усталость в ногах, запаленное дыхание и ломота в плечах – это были всего лишь цветочки. Ягодки начались позже. Тошнота, мошки в глазах и периодические боли в районе поясницы становились невыносимыми. Она стала спотыкаться чуть ли не на каждом шагу. Сначала Григорий подтрунивал над ней, а потом стал волноваться.
– Это последствия инъекций, – пояснила девушка, вытирая обильный пот со лба. – Не знаю, какую дрянь кололи. Не спрашивай. Чувствую себя плохо, но часок еще продержусь. А потом вам придется меня нести.
С тревожным ожиданием Гришка вместе с Лиходеем внимательно осмотрели ауру Тамары, о чем-то посудачили во время короткого привала.
– Есть непонятные образования в районе почек и селезенки, – взял на себя роль эскулапа Лиходей. – Я не лекарь, разбираюсь слабо в таких специфических вопросах. Пугать или обнадеживать не стану. Пятно растет, но медленно. Если тошнит, значит, задета и поджелудочная. Надо торопиться. Еще и до Албазина ехать не меньше трех часов.
– У вас есть машина? – привалившись к дереву, спросила Тамара. Она уже опустошила половину фляжки, но пить хотелось все время.
– Ждет нас в одной деревне, – ответил Тагир, глядя на часы. – Гришка, как думаешь, нас уже засекли спецы из Петербурга?
– Возможно, – пожал плечами Старицкий. – Расстояние слишком большое, чтобы быть уверенным. Но сильный волхв зацепит сигнал за двадцать-тридцать километров. Я бы увидел.
– Тогда нормально, – кивнул Арсений. – Погнали, хлопцы. Осталось чуть-чуть. Гриша, смотри за девушкой. Если станет совсем плохо, будем мастерить носилки.
Мужчины закинули на плечи рюкзаки, поправили ремни автоматов и ринулись дальше по тропке, которая проявлялась довольно отчетливо, а такой факт говорил о приближении жилых мест.
Когда маленький отряд с обессилевшей княжной вышел на окраину деревни, они заметили висевшие над крышами домов два вертолета, один из которых имел надпись на борту: «Полиция Албазина». Появление воздушной техники вызвало ажиотаж только у ребятишек и стариков. Может, это объяснялось тем, что все трудоспособное население было в тайге или на заработках, а может, нежеланием мужчин и женщин светиться перед представителями власти. Кто их знает, с какой целью будоражат тишину тайги?
Кажется, их заметили. Одна из «вертушек» резко клюнула носом и пошла к земле. Полицейский вертолет не стал закладывать ненужные виражи, а просто приземлился неподалеку от картофельного поля деда Добрана. Со второго винтокрыла раздался голос, усиленный через рупор:
– Внимание! Всем стоять на месте! Сложить все оружие и отойти на десять шагов назад! Руки за голову!
Из нутра машины выскочили не меньше десятка человек в закамуфлированной форме, на которой из опознавательных знаков были только егерские шевроны. Кто знает, может, это были люди из личной охраны великого князя или самого императора. Даже оружие у них нештатное, как успели заметить опытные Тагир и Арсений. Такие автоматы находились на вооружении каких-нибудь спецподразделений.
Гришке уже было все одинаково. Он просто отдыхал, бережно поддерживая обессилевшую Тамару, а сам думал, что пора уезжать из Албазина. Впереди была целая жизнь с ее крутыми поворотами, интригами и непонятным будущим, но только не здесь, а там, где он нужен, где его ждут. Покосившись на девушку, прислонившуюся к его плечу с закрытыми глазами, добавил про себя: надеюсь, что будут ждать.

Глава двадцать третья

Хазарин 
Албазин остался далеко позади. Хазарин гнал свою машину по трансконтинентальной трассе в сторону Благовещенска. Он не собирался именно туда. Главное, вырваться из охватывающего Амурскую губернию плотного кольца войск, полиции и спецслужб. У него еще был один день, чтобы добраться до схрона, взять оттуда документы и самое ценное и после этого перейти границу с Китаем. По иронии судьбы, сам того не зная, опальный волхв держал путь в Синг-Шу, откуда разветвлялись контрабандные тропы в разные стороны: в Корею, к великому северному соседу и к маньчжурам. Вернее, про истинное назначение небольшой деревеньки он знал, но рвался туда не за этим. Его ждал человек, который должен помочь с переходом через большую часть страны до Тибета.
Хазарин отчетливо понимал сложившуюся ситуацию. Поиски княжны Меншиковой в любом случае увенчаются или успехом, или худшим вариантом. И участие господина Ломакина в похищении будет подтверждено. Он становится особо опасным государственным преступником. И первым делом в его поимке заинтересуют все близлежащие страны, даже американцев. Поэтому, опасаясь выдачи своей головы на блюдечке самому императору Александру IV, Хазарин предпочел переждать смутное время в самой глуши. Личного оскорбления император не простит. Спрятаться в каком-нибудь тибетском монастыре показалось волхву разумной идеей. Пересидеть там годик, а потом через тайные тропы уйти в Индию, добраться до Калькутты, а оттуда уже можно самолетом в любую страну мира. Шансы есть, только их надо использовать правильно, и не палиться почем зря.
Он проехал несколько дорожных постов, расставленных около небольших населенных пунктов; судя по неспешному ритму работы полицейских, сигнал об усиленной проверке всех транспортных средств еще не достиг этих мест. Хорошо, что свой внедорожник Хазарин сменил на менее привлекательную «Осу». Малолитражка ничем не примелькалась, катит себе потихоньку, постепенно приближаясь к границе.
В нужном месте Хазарин свернул с главной дороги и по неширокой, но накатанной колее доехал до поселка, где его ждал схрон. Точнее, человек, присматривавший за личным добром. Хорошая мзда всегда творит чудеса. Документы, деньги и драгоценности оказались в полном порядке, упакованные в плотный прорезиненный мешок, который сразу же перекочевал в заплечный рюкзак. Впереди ожидалась переправа через Амур, и предусмотрительный Хазарин не исключал момента, что может оказаться в воде, и тогда все хозяйство может погибнуть от сырости. Мало ли что произойдет: погранцы лодку обстреляют или лодка дырявая окажется. Удача всегда была девкой шаловливой и непредсказуемой. Волхв никогда не надеялся на нее, скорее, ожидая пакостей, чем благосклонности.
Не забыл проверить оружие. Тяжелый девятимиллиметровый скандинавский «берсерк» с умопомрачительным боем и с тремя обоймами по десять патронов остался лежать в промасленной плотной бумаге, а вот малышка «астра» перекочевала во внутренний карман куртки. Удобная пушка. Не мешает при ходьбе, визуально не определяется, выхватывается легко, если потренироваться. Уже давно Хазарин решил, что в руки российского правосудия не попадется, лучше пустить себе пулю в лоб. Телепортироваться он не умел, как бы ни старался освоить трудную науку, но задорого свою жизнь продаст. Для его поимки в любом случае отрядят не меньше пяти-шести волхвов высшего ранга, и шансов выскочить живым в случае поимки у Ломакина Евгения Сидоровича не оставалось.
Машину оставлять у радушного хозяина волхв не захотел. Если пойдут по следу, обязательно ее обнаружат, и этот пожилой, но прижимистый дядька сразу сдаст его. Надо отъехать подальше от поселка и сжечь тачку. Пусть думают, что хотят, но свой след в любом случае отсюда уведет.
Хазарин так и поступил. Он уезжал, ощущая на себе взгляды мужика-хранителя, и понимал, что зря оставил свидетеля в живых. Все равно у него нет семьи, обитает на отшибе поселка один, если и помрет неожиданно, горевать никто не будет. Одной смертью больше – одной меньше. Понимал, но уже ничего не мог сделать. Слишком далеко уехал. Провоцирующее остановку сердца заклятие не могло преодолеть такое расстояние. Плевать! Если удастся добраться до Синг-Шу, уже ничего не помешает.
Вовремя нашелся подходящий овраг, поросший сверху густым борщевиком, а на самом дне – каким-то ярко-зеленым кустарником. Хазарин столкнул машину вниз, потом поджег ее руной огня и не стал ждать, пока она полностью выгорит, а направился на юго-восток, где и собирался перебраться через Амур. Нужно-то пройти всего два километра. Уже заходя под спасительную от августовского жаркого солнца тень леса, он задрал голову и прислушался. Где-то далеко и высоко в небе стрекотали вертолеты. Хазарин видел, что один из них направился вдоль реки, а еще три разошлись контркурсами. Вовремя он выскользнул из мышеловки.
Усмехнувшись, Ломакин поддернул рюкзак выше и неспешно зашагал между деревьями. До вечера у него было время спокойно дойти до Амура, отдохнуть и на заранее подготовленной лодке переплыть на китайский берег. Уверенность, что его уже не поймают, крепла с каждой минутой.
Операция «Аркан» вступила в завершающую фазу. Но главная дичь сумела выскользнуть из затягивающейся петли.